Профессионалы - Незнанский Фридрих Евсеевич - Страница 70

Стажировку молодой юрист проходил в Пермской области, откуда вернулся в Москву с изрядной долей разочарования в интересовавшем его направлении — уголовном праве. Потянулись однообразные дни просиживания в юридической консультации, ни о каких заметных процессах конечно же не было и речи, и в голову часто лезли мысли о не совсем, может быть, правильно выбранной профессии. Тем не менее необходимый опыт постепенно накапливался, расширялся его профессиональный кругозор, несколько раз он добился хороших результатов на процессах «бытовиков», его заметили.

Первым знаменательным делом для молодого юриста стало дело о нарушениях на трикотажной фабрике. Несколько сотрудников из руководящего состава после проведенной по «сигналу» ревизии находились под следствием в связи с выявленными серьезными злоупотреблениями. Им грозили немалые сроки. Привлеченный для защиты известный адвокат из-за неожиданной тяжелой болезни не мог участвовать в процессе и неожиданно для всех порекомендовал вместо себя Бориса Григорьевича. Он же и помог ему выработать линию защиты. Вместо акцента на положительные характеристики обвиняемых и их былые заслуги он предложил тщательно изучить все пункты результатов ревизии и соответствующие им законы, внутриведомственные инструкции, временные положения и все, что удастся найти.

— Поверьте моему опыту, на каждый документ вполне может найтись еще какая-нибудь другая инструкция, распоряжение, еще черт знает что, которые, если не перечеркивают, то хотя бы дают возможность для двоякого толкования, — сказал ему старший коллега в самое первое посещение его в больнице.

В результате проведенной Борисом Григорьевичем скрупулезной и очень трудоемкой работы так оно и оказалось, и хотя безукоризненно проведенная линия защиты не повлияла на приговор районного суда (все, как нетрудно было догадаться, было уже предрешено «консультациями» с райкомом партии), адвокат немедленно опротестовал решение, и вышестоящая инстанция его отменила. В результате двое получили условные сроки, а остальные отделались увольнениями или служебными взысканиями. Это был триумф, и о адвокате Пекл ере заговорили как о специалисте по хозяйственным делам. Их было еще потом много — этих «хозяйственных» дел. Часто это были нарушения, на которые шли руководители, не столько думающие о своем кресле, сколько о нуждах предприятия, и совершающие эти самые нарушения в интересах производства. Это были жертвы системы, и им Борис Григорьевич по-настоящему сочувствовал. Банальные же растраты вызывали у него странную смесь чувства брезгливости и недоумения. Непонятно было, на что рассчитывали растратчики, да и похожи все были в своих действиях необыкновенно. Всегда присутствовал один и тот же набор «прожигания жизни» с незначительными вариациями, но с обязательными вояжами в Сочи (Минеральные воды, Ялту). Именно это отсутствие воображения почему-то вызывало у него раздражение.

Когда возникло первое для Пеклера дело «цеховиков», он был потрясен. Несмотря на богатый уже опыт в том, что происходит по ту сторону закона, накопленный им за годы работы, поразителен для него был сам факт существования как бы параллельного производства и то, что оно не является частью принадлежавшего одновременно всем и никому организма, называемого не очень конкретным словом «народное хозяйство». Да и сами обвиняемые вызывали невольное уважение, чувствовалось, что такой вариант развития событий ими учитывался как один из вполне вероятных и они были к нему готовы. Несмотря на то что Борис Григорьевич не сумел повлиять сколько-нибудь существенно на решение суда и его подопечные получили большие сроки, никто, и в первую очередь подзащитные, не высказался отрицательно о работе защитника — здесь ничего нельзя было сделать, хоть линию защиты он и провел безукоризненно. Как ни странно, процесс даже прибавил ему популярности. «Пеклер? А, это который защищал Антонова и Войцеховского?»

Появились и деньги. Постепенно Пеклер научился принимать дополнительные вознаграждения от родственников подзащитных, нисколько не комплексуя по этому поводу, так как справедливо полагал, что эти деньги им честно заработаны, если, конечно, он действительно сумел помочь и семья подзащитного не находится в особенно стесненных финансовых обстоятельствах. Впрочем, «левые» гонорары бывали у всех хороших и востребованных адвокатов. Это позволяло ему не только достойно содержать семью (а у него уже подрастали две дочери), но и не забывать о своем увлечении — коллекции произведений советского авангарда 20-х годов.

В семидесятые годы Борис Григорьевич был уже одной из заметных и уважаемых фигур в Коллегии. Как и многие люди его уровня и достатка, он оброс многочисленными связями, без которых жизнь в условиях тотального дефицита товаров и услуг в стране окончательно (но не бесповоротно, как потом оказалось) победившего социализма была не очень комфортна. Страна же привычно пила и воровала, и работы у него от этого не убавлялось. Казалось, так все и будет происходить вплоть до пенсии, однако Коммунист № 1 в один прекрасный день заснул окончательно, его преемники прожили совсем недолго и пришло время генсека-реформатора.

Пеклер с интересом наблюдал за возникновением первых кооперативов, их развитием и перманентным удушением. Почти сразу после выхода закона о малых предприятиях ему позвонил как бы возникший из небытия старый знакомец — бывший подзащитный «цеховик» и попросил о встрече. В последовавшей затем беседе Борис Григорьевич получил предложение о сотрудничестве. Предвосхищая вопрос о роде деятельности предполагаемого юридического консультанта, его визави сказал:

— Закон сырой и несовершенный, как юрист вы это знаете не хуже меня. Значит, будет появляться множество дополнений, и все это можно будет толковать двояко. Однако дело даже не в этом. Я думаю, что всевозможное противодействие мы будем встречать на всех уровнях власти, и здесь нам не обойтись без хорошего и, что очень важно, обладающего определенной репутацией юриста. — Помолчав, он добавил: — И вообще, я думаю, что джинн из бутылки уже выпущен и все эти малые формы частного бизнеса — только начало.