Проблеск небес - Смит Барбара Доусон - Страница 6

– Я не допущу, чтобы с вами так обращались, – со скрытой суровостью сказал он.

Ее глаза удивленно осветились янтарным блеском.

– Обращались как?

– Как с рабыней, черт побери. – Берк порывисто схватил ее руку и поцеловал огрубевшую кожу.

Казалось, между ними пробежала искра, словно соединившая их, и проникла в его душу.

– Вы должны носить шелковые платья и рисовать акварели.

Кэтрин отдернула руку и потерла то место, к которому прикоснулись его губы.

– Кроме этого, милорд, мои художественные таланты включают умение делать прически и готовить десерты. К тому же моя жизнь вас не касается.

Если бы она только знала! Он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться.

– Мне бы хотелось, что вы присоединись к нам за чайным столом.

– Сожалею, но есть домашние дела, требующие моего внимания…

– Я требую вашего внимания.

– О, в самом деле? – Ее глаза снова блеснули, излучая чарующую прелесть. – Не сомневаюсь, трех прелестных дам вполне достаточно, чтобы развлечь даже такого ловеласа, как вы.

– Вы ничего не знаете о том, какие именно женщины в моем вкусе.

– Я знаю достаточно, чтобы отказаться от любых отношений с вами.

Гневно взглянув, на Берка, она сжала в руке какую-то вещь на тонкой золотой цепочке, спрятанную под шалью. Медальон.

Неожиданно граф заметил белую резную камею с изображением ангела, протягивающего руки к бриллиантовой звезде… и узнал ее. Это был тот самый медальон, который Берку во время сражения показывал Альфред.

Вид медальона взволновал Берка. Ведь он уже где-то видел его.

От охватившего душу суеверного страха дрожь пробежала по спине Гришема. Стены, казалось, надвинулись на него, сжимая виски. И, как неотвратимая волна морского прилива, перед глазами возникло видение…

Кэтрин сидела в глубоком кресле в библиотеке, наклонив голову так, что сзади на шее была видна маленькая родинка. С грустью в глазах она смотрела на лежавший на коленях кожаный футляр для драгоценностей и водила кончиком пальца по вытесненным на крышке золотым буквам.

«Ты вовсе не обязан был привозить мне подарок из Лондона», – говорила она, открывая футляр.

Потом ахнула и с благоговением вынула из белого бархата два медальона с камеями, расстегнула крошечные замочки на каждом из них и стала разглядывать миниатюры.

Нежная улыбка осветила ее лицо.

«Само совершенство. Мой портрет для тебя, а твой для меня. – Она приложила медальон с его изображением к муслиновому платью. Глаза Кэтрин затуманились, и она поклялась: – Он всегда будет рядом с моим сердцем»…

Видение исчезло. Берк пришел в себя. Он по-прежнему стоял в коридоре, резьба на стене врезалась в его спину, а по лбу струился пот.

Это произошло опять. Сцена представала перед его мысленным взором подобно пьесе. Нет, не пьесе! А словно реальность. Как будто он в самом деле подарил Кэтрин футляр с двумя одинаковыми медальонами.

Невероятно!

Весь прошедший год его безжалостно преследовали подобные фантазии. Они доводили его до такого состояния, что он чувствовал, как сходит с ума. Наконец Берк понял, что должен приехать в этот дом в надежде изгнать демонов, овладевших его разумом.

Вместо этого видение оказалось еще более ясным, чем ранее. До сегодняшнего дня он только однажды мельком видел ее изображение, на медальоне. Однако Кэтрин выглядела и вела себя в жизни совершенно так же, как и в воображении Берка.

Он жаждал разумного объяснения. Парного медальона не существовало. Личные вещи Альфреда были присланы его вдове. Естественно, она носила его медальон из сентиментальных побуждений.

– Милорд? Вы побледнели. Вы здоровы?

Берк увидел перед собой лицо Кэтрин. Ее темная бровь была вопросительно поднята, и это выражение ее лица почему-то показалось ему знакомым. Он видел его раньше.

«Спроси ее, – прошептал внутренний голос. – Спроси ее, существует ли парный медальон».

Но пересохло во рту, горло словно одеревенело.

Кэтрин выглядела до боли знакомой, начиная с густых каштановых волос, выбивавшихся из-под чепчика, до янтарных глаз, таких больших и таинственных, вызывавших мысли о чувственности, которые мучили его в мечтах. Гришема сжигало желание прижать ее к стене и целовать, ласкать, ощущать. Сравнить действительность с фантазиями.

Боже, он действительно сходит с ума.

С усилием Берк изобразил улыбку.

– Не надо этого чая, – сказал он. – Пора нам поговорить наедине. Почему бы вам не показать мне мою комнату?

Ее бровь взлетела еще выше.

– Вы не останетесь здесь.

– Нет, останусь. Ваша свекровь пригласила меня.

Румянец на щеках сделал Кэтрин еще привлекательнее. Она чуть не задохнулась, под черной шалью от глубокого вздоха поднялась грудь.

Кэтрин была готова заговорить, но из гостиной послышалось угрожающее шуршание юбок. В дверях появилась Лорена.

– Что здесь за перешептывание? Кэтрин, ты не должна приставать к лорду Торнуолду. Отправляйся назад, в кухню.

– Я просил леди проводить меня в мою комнату, – вмешался Берк. – Признаюсь, я вдруг почувствовал усталость.

– О, но Присцилла или Пруденс были бы рады сопровождать вас…

– У ваших дочерей будет еще много времени познакомиться со мной за обедом.

Лорена поджала губы, с подозрением и неудовольствием взглянула на Кэтрин, затем взяла себя в руки и наградила Берка любезной улыбкой.

– Как вам будет угодно, милорд. Кэтрин, отведи его сиятельство в голубую бархатную комнату.

– Да, мадам, – опустила глаза Кэтрин.

Это неожиданное смирение возмутило Гришема. Кэтрин в присутствии свекрови превращалась в серую тень.

Граф предложил девушке руку, но она скользнула вперед и, стуча каблуками по мраморному полу, повела его по парадной лестнице. Берка преследовало странное ощущение. Он уже бывал здесь. Ему была знакома вся эта обстановка, позолоченная балюстрада, тройной канделябр, обои в золотую полоску.

Но так же быстро, как и возникло это фантастическое ощущение, он подавил его. Этот дом был отделан в том же витиеватом стиле времен Регентства, что и Карлтон-Хаус. Вот и все. Его галлюцинации были просто абсурдны. Но как бы то ни было, должно же существовать разумное объяснение того, что ему кажется и что он знал ее раньше. Берк решил, что пробудет в этом доме, пока не разрешит эту загадку.

Неожиданно с плеч Кэтрин соскользнула шаль. У нее была красивая спина, талия, подобная песочным часам, женственные плечи и изящная шея. Словно молния мозг Берка поразило воспоминание о видении, в котором он видел, как она открывала футляр с медальонами… И видел эту маленькую родинку на ее шее.

Глядя на нее сейчас, он чувствовал мистический холод.

Глава 2

Его пристальный взгляд раздражал Кэтрин. Проведя Берка через лабиринт коридоров, она остановилась и, крепко обхватив пальцами дверную ручку, посмотрела на графа. Она преднамеренно шла быстро. Его присутствие в качестве почетного гостя ей совсем не нравилось.

Стоя у двери спальни, Кэтрин обнаружила, что ее смущает его испытующий взгляд. Его великолепная широкоплечая фигура, освещенная сзади мерцающим светом свечей в настенных подсвечниках, темным силуэтом возвышалась над ней. Слабый запах лошадиного пота и кожи усиливал, впечатление его мужественности. В Гришеме было что-то угрожающее. В полутьме Кэтрин видела его твердый как гранит взгляд и угрюмую складку у губ. Как будто он сердился на нее.

Наглый мерзавец!

Она распахнула дверь:

– Ваша комната, милорд.

– Сначала леди. – Граф пропустил Кэтрин вперед.

Она не чувствовала себя леди, но в этот день он во второй раз обращался к ней именно так. Побуждаемая врожденной вежливостью, она вошла в комнату и услышала, как за ними закрылась дверь. Когда она повернулась, лорд был всего в нескольких дюймах от нее и по-прежнему пристально смотрел ей в глаза. Он не обратил никакого внимания на большую спальню с дорогой мебелью и темно-голубыми портьерами. Его брови были нахмурены, как будто он решал какую-то задачу.