Проблеск небес - Смит Барбара Доусон - Страница 44

Берк был неподвижен. В чистом свете утренней зари его великолепная фигура казалась произведением скульптора.

– Если тебе нужны другие доказательства, то я расскажу, что еще видел вчера во сне. Среди любовных ласк Альфред неожиданно встал с постели и ушел. – Берк сделал шаг к ней. – Такое когда-нибудь случалось, Кэтрин? Когда-нибудь твоему мужу вино было нужнее ласк жены?

Да, ответило ее сердце. Все чаще и чаще в тот последний год.

Отвернувшись, чтобы Берк не заметил ее слез, она подошла к окну и ухватилась за подоконник.

– Он, должно быть, рассказал тебе, – прошептала она. – Он, должно быть, описывал тебе нашу семейную жизнь во всех подробностях. Господи! Как он мог?!

За ее спиной послышались шаги. Берк взял Кэтрин за плечи и повернул лицом к себе.

– Он не рассказывал, Кэтрин, клянусь. Мужчины не говорят о своих неудачах в постели.

Неожиданно она с яростью оттолкнула его. Захваченный врасплох, Берк отшатнулся.

– Но они хвастаются своими успехами, – с гневом сказала она. – Это ты собираешься делать?

Он вздрогнул, как будто она ударила его.

– Я не унижусь до ответа на такой вопрос. Мы говорили о воспоминаниях Альфреда.

– Ах да! Твоя душа покинула тело и полетела на небеса, а по пути задержалась, чтобы узнать кое-какие секреты. Вполне правдоподобная история.

Его усмешка была далеко не веселой.

– Понимаю. Ты считаешь меня настолько порочным человеком, что я должен был бы гореть в адском пламени.

Она уже не знала, что и думать.

– Ты дьявол! Уходи! Уходи отсюда. И не подходи ко мне.

Он поклонился:

– Как леди угодно. Упаси Бог, кто-нибудь рано проснется и увидит, как соблазнитель украдкой выходит из твоей спальни.

Уходя, Берк подобрал свой халат и с привычной небрежностью накинул. Затем, не оглянувшись, неторопливо вышел из комнаты.

Кэтрин услышала, как щелкнул замок, затем наступила тишина. От порыва ветра стукнули оконные рамы. На ее похолодевшие щеки повеяло теплом, и влага брызнула на ее руки. Кэтрин ощупью открыла ящик комода, достала носовой платок и вытерла хрустящим полотном слезы, жалея, что не может так же легко стереть боль в своей душе.

«О, Берк, я была в раю!»

С ней обошлись как с последней дурой. Вся ее личная жизнь была выставлена напоказ. Все время, лаская ее, он, должно быть, искал этот шрам, который видел во сне…

Нет. Это не сон и не воспоминание. Очевидно, Альфред напился и рассказал в подробностях об их интимной жизни. Очевидно, он описывал ее тело, вплоть до этой отметины на коже. Она не могла поверить, что ее муж так низко пал. Но иначе не могло быть.

Ибо более невероятным было утверждение Берка о переселении душ.

Волна боли и отчаяния бросила Кэтрин на постель, и она заколотила кулаками по простыням, еще хранившим его запах, все еще возбуждавший ее.

«Порочный негодяй. Обманщик. Мерзавец. С радостью увижу тебя в аду!»

Глава 14

Ей было необходимо побыть одной.

Кэтрин шла по неровной тропинке, вьющейся по бесконечному розовато-лиловому ковру вереска. После яркой зари утро оказалось холодным и ветреным. Северный ветер раздувал ее суконную накидку, а небо хмурилось, словно отвечая на беспокойные мысли. Несмотря на прошедшие несколько часов, она все еще колебалась между сомнениями и доверием, между гневом и согласием.

На некоторое время домашние заботы отвлекли ее. Она распоряжалась целой армией слуг, которые все еще мыли сотни бокалов из-под шампанского и фарфоровых тарелок, убирали мусор и расставляли по местам мебель. Остававшиеся ночевать гости небольшими группами спускались в столовую завтракать. Лорена и близнецы все утро провожали гостей. В этой суете Кэтрин удалось выскользнуть из дома, чтобы подышать свежим воздухом.

Она не видела Берка с тех пор, как он на рассвете ушел из ее комнаты. По словам грума, его сиятельство ранним утром отправился куда-то верхом.

Отшвыривая носком ботинка камешки на тропинке, Кэтрин заставила себя посмотреть на их разрыв с его точки зрения. Если Берк говорил правду, то его должно было страшно обидеть ее недоверие. Она не поверила ни одному его слову. И больше того, она назвала его дьяволом и запретила подходить к ней.

Но как еще она могла поступить? Неужели Гришем ожидал, что она на веру примет его невероятные россказни?

«Прошлой ночью, перед тем как я пришел к тебе, мне снилось, что мы занимались любовью».

Ее щеки вспыхнули. В его голосе звучало страдание человека, вынужденного заставлять себя верить в невозможное. Как бы она ни насмехалась над ним, как бы ни обвиняла его в обмане, Берк верил, что в нем живут воспоминания другого человека. Воспоминания, которые он получил самым невообразимым образом.

Непоколебимая убежденность Берка пошатнула основу ее недоверия. Она уже не была так уверена, что он сумасшедший или просто решил разыграть ее с какой-то гнусной целью. Если бы он хотел убедить ее, что в нем живет душа покойного мужа, Берк сделал бы это до того, как они очутились в одной постели. А не после.

Оставался только один ответ. Он говорил правду.

Пустошь раскинулась перед Кэтрин, дикая и широкая, и удивительно прекрасная. То здесь, то там на безлесном пространстве как темные зеркала блестели озерца воды. В воздухе приятно пахло травой, вереском и влажной прохладой. Под серыми облаками скользила, расправив коричневые крылья, пустельга. Если природа – чудо создания, то почему не могут происходить чудеса в душах людей?

Даже когда уверенность наполнила ее собственную душу, Кэтрин было неприятно думать, что Берк может проникать в ее прошлое. Как унизительно представлять, что он стал свидетелем ссор, медленного распада ее брака! А что, если он видел ту, последнюю, унизительную стычку?

Кэтрин проглотила комок от подступившей к горлу тошноты. Она чувствовала, что оскорблена сильнее, чем тогда, когда обнаружила, что Фабиан шпионил за ней.

Она понимала почему. Фабиан был застенчив, безобиден и вызывал жалость. В то время как Берк был напорист, полон шарма и вызывал восхищение. Такой мужчина мог покорить сердце женщины. Мужчина, от ласк которого расцветало ее тело.

Неукротимая страсть, которую испытала она в их последнюю встречу, все еще поражала Кэтрин. Несмотря на то что ей часто доставляли удовольствие супружеские отношения, она совсем не была готова к тем острым ощущениям, которые возбуждал в ней Берк.

Но и он тоже обманул ее доверие.

Взволнованная, она ускорила шаг. Он пришел к ней в постель, влекомый тайной целью, искал доказательства в самые страстные моменты близости, даже тогда, когда она, набравшись храбрости, просила его любви. Его обман непрестанно вызывал боль, как впившаяся в тело терновая колючка.

Когда Кэтрин поднялась на холм, перед ней возник камень Воскресения. Его странная форма напоминала великана, простершего к небесам руки. Она невольно погрузилась в воспоминания, словно в легкий туман. Здесь она приняла Берка за разбойника и убежала. Здесь он посадил ее на свою лошадь и отвез в хижину, стоявшую вдалеке… Здесь она дала волю своим чувствам и поцеловала его со всей страстью, сжигавшей душу. Этот поцелуй был всего лишь прелюдией к божественному наслаждению полной близости. Ее тело хранило тепло и нежность его ласк. Теперь Кэтрин знала, что дорога ему, он боготворит ее. И вопреки всем сомнениям в глубине ее сердца росло влечение к этому мужчине.

– Ну и ну! Неужели это молодая миссис Сноу?

Кэтрин вздрогнула от звука вкрадчивого голоса с каким-то странным акцентом. Из-за огромного валуна вышел мужчина. На нем было расстегнутое коричневое пальто, под которым виднелся клетчатый костюм, а бобровая шляпа с загнутыми полями только подчеркивала привлекательность его уже немолодого возраста. Обветренная кожа свидетельствовала о жизни, проведенной в солнечных странах.

– Мистер Ньюберри! Откуда вы взялись?

– Из деревни, конечно. – Он отставил ногу и отвесил старомодный поклон. – Увы, я не оказался в числе тех счастливчиков, кого пригласили переночевать в Сноу-Мэнор.