Проблеск небес - Смит Барбара Доусон - Страница 36

– Очень бы затруднило, – сказал он.

Ее улыбка исчезла, и она опустила глаза.

– В таком случае благодарю вас за спасение Тигрицы. Я понимаю, что вам хочется вернуться на бал…

– Вздор! Мне только хочется получить обещанный вами танец.

Ее губы приоткрылись, и она снова подняла удивленные глаза.

– О, но я не могу быть с гостями. Лорена сказала…

– К черту эту старую курицу. Этому сборищу не нужно больше тортов, достаточно и того, что им дали.

Он взял у нее ложку и бросил на стол. Затем развязал белый передник и швырнул его удивленному лакею. Слуги с любопытством наблюдали за ними. Обняв Кэтрин за тонкую талию, Берк повел ее к боковой двери.

– Через этот ход мы не попадем в зал, – сказала она.

– Я знаю.

Искорки вспыхнули в ее глазах, как будто ее заразило его безрассудство.

– Так куда же вы ведете меня?

Он улыбнулся и прошептал ей на ухо:

– Туда, где мы будем одни.

Глава 11

Они вышли из дома. Звездная ночь уже спустилась на землю. Над деревьями по черному бархату неба поднималась серебряная луна. Из окон лился желтый свет свечей и квадратами падал на кустарник.

Берк остро ощущал прикосновение пальцев Кэтрин к своей руке. Им владело непреодолимое желание. Он хотел, чтобы она принадлежала только ему. Берк повел Кэтрин прочь от дома и дальше по темной тропе, пока они не достигли небольшой лужайки на границе французского сада, где вечерний воздух был напоен ароматом роз. Звуки вальса волшебной музыкой доносились сюда сквозь очарованный лес.

В изящном поклоне Берк склонился перед ней.

– Вы отдаете мне этот танец, миледи?

– Я не умею танцевать вальс.

– Вам надо только слушаться меня.

Она присела:

– Тогда я сочту за честь.

Кэтрин с такой радостью позволила ему обнять себя, что у него сжалось сердце. Танец удивил ее своей смелостью и новизной – он создавал неприличную близость, почти недопустимую на глазах публики. Берк не сомневался, что Лорена включила этот танец в список, рассчитывая на то, что он будет кавалером ее дочери.

Слава Богу, вместо нее он держал в объятиях Кэтрин.

Как легкий и игривый ветерок, ее ноги послушно двигались в задаваемом партнером ритме. Терпкий и таинственный, как ночь, аромат Кэтрин обволакивал его. Темнота ночи не позволяла видеть ее лицо, но свет звезд отражался в ее волосах.

Они кружились на траве. Дрожь пробегала по телу Кэтрин… или, может быть, это дрожали его напряженные мускулы, не позволяя выпустить на волю дьявольские желания, заключенные внутри. Она не походила на других женщин, дававших свободу своему телу, не скрывавших свою похоть. Чего Берку совсем не следовало делать, так это держать Кэтрин в объятиях.

Но он помнил тот поцелуй в хижине, когда увидел в ее глазах страсть, когда лил проливной дождь и ее нежное тело прижималось к нему, а губы были теплыми, чувственными и манящими.

Желание просыпалось в нем. Если бы только он встретил ее в другое время, в другом месте, при других обстоятельствах. До того, как она узнала самое плохое о нем. До того, как Альфред оставил след в ее сердце.

Гришему стало стыдно за себя. Он посмотрел через ее плечо. В темноте белела увитая розами беседка. Белые лепестки осыпали каменную скамью.

Застучало в висках. Берк знал это место. Он уже видел его раньше.

Знакомая дрожь побежала по коже. Проклятие! Не сейчас. Не здесь. Его пальцы еще сжимали руку Кэтрин, а темнота ночи уже отступала перед сиянием солнца…

В обрамлении арки из белых роз на скамье, понурив голову, сидела Кэтрин. По ее лицу было видно, что она плакала. Щеки были мокры от слез.

– Я не пыталась спрятаться от тебя, – тихим голосом сказала она. – Я только хотела немного побыть одна.

– Мне жаль, что она оскорбила тебя, – сказал он. – Я поговорю с ней.

Кэтрин затрясла головой, локоны упали на молочную белизну ее лба.

– Пожалуйста, не надо. Я не могу винить ее за то, что она хочет иметь внуков. У нее есть право разочароваться во мне. И у тебя тоже…

Свет поглотила темнота. В растерянности Берк смотрел на бледный овал лица Кэтрин. Они уже не танцевали. Он заметил это, когда видение медленно начало исчезать.

– В тот день вы приходили сюда, – услышал он свой хриплый голос. – Вы приходите на это место, когда кто-нибудь обидит вас.

– Какой день? Откуда вы знаете, что я прихожу сюда? – настороженно спросила Кэтрин.

Она отступила, освобождаясь от его объятий. Берк почувствовал, как она отдаляется от него, между ними вновь воздвигается стена. Но он не мог ей ответить. У него не было разумного объяснения своей сверхъестественной способности видеть прошлое.

Ее горе в видении казалось таким же реальным, как и сейчас ее присутствие здесь, легкая тень среди ночных теней. Она страдала от того, что не может родить ребенка. Внезапно он вспомнил, что Альфред упоминал, что когда-то у нее был выкидыш. Возможно, были и другие неудачные беременности… или ребенок, умерший в младенческом возрасте. Не этим ли объяснялась меланхолия Альфреда, его непрерывное пьянство в последний год жизни? Берк проклинал себя за то, что не узнал этого. Он так был занят ублажением собственных демонов, что мало обращал внимания на беды своего друга.

А кто же разговаривал с Кэтрин? Сам Альфред?

Берк похолодел, у него немели руки, голова и сердце. Абсурд. Нет, безумие!

Было бы безумием думать, что он помнит события, которые пережил Альфред. Каким-то образом его вина за смерть друга вызывала эти странные сны наяву. Мозг создавал сцены с живыми, говорящими действующими лицами. Эти эпизоды не происходили в реальной жизни.

Никогда! Думать иначе значило бы опуститься в самую темную глубину безумия.

– Берк? Почему вы так странно на меня смотрите? Может быть, вам лучше сесть?

Ее теплая рука схватила и потянула его. Он позволил подвести себя к скамье и опустился на твердый холодный камень.

Кэтрин казалась ему ангельским видением, ее платье в темноте светилось золотом.

– Вы нездоровы? – спросила она. – Не лучше ли вам вернуться в дом?

Вместо ответа Гришем, нуждаясь в ее тепле, жизненной силе и здравом уме, заставил девушку сесть рядом. Ему надо было спросить, была ли она когда-нибудь беременна. Узнать, действительно ли Лорена требовала от нее детей. Вместо этого он представил округлившийся живот Кэтрин, носившей его собственного ребенка.

Тяжелый долгий вздох вырвался из его груди. Вот это уже было безумием. Не осознавая, что делает, Берк коснулся ее щеки, провел пальцем по линии ее волос, высокой скуле и мягким нежным губам.

– Берк? – хрипловатым голосом прошептала Кэтрин. – Что вы делаете?

– Хочу убедиться, что вы настоящая. – Не в силах сдержаться, он наклонился и провел губами по изгибу ее уха. От нее пахло свежестью и цветами, никаких терпких духов. – На минуту я увидел в вас ангела.

– Ангела?

Она на мгновение прильнула к нему, и он почувствовал теплое дыхание на своей щеке. Его сердце учащенно забилось. Она была не просто женщиной. Она была той, которая, забыв о своих обязанностях, бросилась искать пропавшего мальчишку. Кэтрин, которая сохраняла верность семье, обращавшейся с нею как со служанкой. Кэтрин, которая читала любовные стихи с такой же страстностью, с какой под дождем целовала мужчину.

Она отодвинулась и накрыла ладонью его лежавшую на скамье руку.

– Вы – ангел. Еще раз благодарю вас за спасение Питера. Мне бы никогда не пришло в голову искать его на дороге в Лондон.

Ее жест был дружеским, не более того. Берк презирал себя за горькое разочарование.

– Всего лишь удачная догадка.

– Как бы там ни было, это ваша заслуга, – сказала она, убирая руку. – Кстати, когда я уходила от викария, Питер сказал, что вы обещали послать его в Итон.

– Ничто лучше школы не сможет удержать постреленка от улицы и беды.