Исполняющий обязанности - Незнанский Фридрих Евсеевич - Страница 55

Глава восьмая

Продолжение поиска

Исчез Баранов.

Это ж просто уже черт знает что! Они приезжают к человеку, а он пропал. И главное – никто вокруг не знает, где он может быть. Случилось что или сам спрятался – непонятно.

Новость принес тот же Валентин Арнольдович, который накануне подобное известие получил в частной клинике «Гиппократ». Но с этой конторой, точнее, с ее шефом решили поступить просто. Выяснили адрес в Праге, по которому проходил симпозиум врачей-наркологов, уточнили, кто там является главным от российской делегации, и отправили на имя профессора Субботина срочный факс. А говорилось в этом пространном послании о том, что Генеральная прокуратура возбудила уголовное дело в связи с убийством известного нарколога Артемовой и просит содействия профессора и его коллег в вопросе скорейшего возвращения на родину главного врача клиники «Гиппократ» Долина Роберта Каспаровича для дачи свидетельских показаний по указанному делу. Красовались на факсе и все необходимые атрибуты, включая печать Генеральной прокуратуры Российской Федерации и подпись заместителя генерального прокурора Меркулова. Против такой бумажки трудно найти разумные возражения.

Но от имени секретариата симпозиума некий профессор К. Жегни прислал по факсу в Генпрокуратуру ответ, в котором было сказано, что в настоящий момент на конгрессе (ишь ты, как уже себя именуют!) ожидается важное выступление господина Долина, после чего руководством будет оказана профессору Долину помощь для срочного возвращения в Россию. Но никак не раньше, пока в зале конгресса не прозвучит его доклад и не будут выслушаны затем все оппоненты, желающие высказать свою точку зрения.

Таков общий порядок, нарушать который никак нельзя. Ну да, конечно, наркология – наука серьезная! И потом, вероятно, именно таким образом участники конгресса ставили зарвавшихся российских прокуроров на место, хотя и не отказывали в помощи. Ну и черт с ними, приедет так приедет. Но может ведь и остаться там, если знает, что у него рыльце в пушку. Однако время покажет...

Итак, с Долиным ситуация была понятной. А вот с Барановым, напротив, ничего выяснить сразу не удалось.

Конечно, в этой ситуации Валентин Арнольдович Кучкин оказался бессилен. Опрос сотрудников, которые, возможно, могли бы что-то знать, ничего не дал. Никто не видел главного врача диспансера с середины прошлого дня. По словам его секретарши Варвары Анатольевны, беспрерывно строившей Кучкину глазки, Вячеслав Сергеевич вчера после обеда взял с собой какие-то важные бумаги и заявил, что едет в управление по здравоохранению – для каких-то консультаций. Причем это не его якобы инициатива, а его пригласили для серьезного разговора.

Между прочим, разговоры о том, что Вячеслава Сергеевича вполне могут назначить на пост недавно трагически погибшей Татьяны Васильевны Артемовой, главного окружного нарколога, шли не первый день. Кое-кто в диспансере даже сожалел, что его директор может перейти на новую, более важную и престижную работу. Он же не мог закрыть диспансер и забрать с собой всех своих сотрудников, это абсурд. Если и возьмет, то двоих-троих, самых доверенных. И каждый здесь, в диспансере, воображал, что жребий падет именно на него. Уж сама-то Варвара Анатольевна надеялась, хотя... были у нее и некоторые соображения личного плана, которыми она не стала бы делиться даже с ближайшей подругой.

Интуитивно Кучкин ее мысль понял, но поделать ничего не мог. С тем и вернулся в Генеральную прокуратуру, чтобы доложить Александру Борисовичу, как в старом армейском анекдоте: «Товарищ командир! Ваше задание я выполнил! Старшину не нашел!»

Да это от него и не требовалось. Пока длился рассказ о том, как следователь опрашивал медперсонал, в голову Турецкому пришла иная идея, которая, кстати, была уже однажды апробирована и дала нужный результат. Он решил снова натравить на Варьку Володю Яковлева. Секретарша определенно что-то знает из внутренней жизни своего диспансера, о чем вовсе не собирается рассказывать первому встречному. А что губы она облизывала – это манера у нее такая, она при виде всякого мужика, с которым можно заняться сексом, так, видимо, делает. Хобби это у нее, не стоит обращать внимания. Но не сказал он всего этого следователю, зачем же ронять в его глазах авторитет?

Одно только нехорошо – Славкина конспиративная квартира до сих пор занята, хотя давно уже назрела необходимость ее очистить от «населения».

Ну с Жеребцовым понятно. Все, что мог, он и сам написал, и в протоколе ответил. Дал исчерпывающие показания. Осталось только обезвредить бомбу, после чего сдать его в СИЗО – на время дальнейшего проведения расследования.

Сложнее было с полковником Огородниковым. Им собрался заняться сам Славка. Он сегодня как раз планировал встретиться по этому поводу с начальником московского ГУВД. Обсудить по-свойски проблему и прийти к единственно приемлемым выводам. Но пока задержанные находятся в Северном Бутове, Яковлеву с Варькой там делать нечего. Ну так, в конце концов, пусть разок отвезет ее на папашину дачу, от одного раза ничего не случится! Да и девка, поди, не о замужестве мечтает, а о хорошей встряске. Вот и будет ей... «кофе с какавой».

Но брать такую миссию на себя Турецкий не очень хотел, щепетильность, что ли, его вдруг задела своим крылом? Пусть Славка отдает сам команду своему кадру. И делать это надо немедленно. Кстати, пока Баранова на месте нет, там и его секретарше, в общем, делать тоже нечего, так что пусть время даром не теряют.

И Турецкий отпустил Кучкина, пообещав тому, что, как только появится какая-либо ясность в отношении Баранова, сейчас же сообщить ему и отправить на задержание – что было бы даже отчасти делом чести для Валентина Арнольдовича. А сам, едва тот вышел, стал названивать Грязнову, который с утра сидел в своем служебном кабинете в здании на Житной улице и совершал необходимые пассы относительно задержанного без всякой санкции на то полковника Огородникова. Хорошо, что под рукой были уже «чистосердечно» написанные самим полковником показания – но это на крайний случай.

Он уже договорился о личной встрече с начальником ГУВД столицы и собирался выехать к нему, когда его настиг звонок Турецкого.

Грязнов понял все с полуслова и дал добро, но попросил Саню сделать это самому, от его имени: некогда, мол, разговор в ГУВД будет некоротким и не из приятных. Надо себя отчасти морально подготовить.

Турецкий пожелал ни пуха ни пера и положил трубку, чтобы тут же снова ее поднять и найти Володю Яковлева. Он передал ему указание Грязнова и от себя лично попросил не сильно давить на девицу. И только сказав, понял всю двусмысленность своей фразы. Володя засмеялся и ответил, что у нее мнение, как он уже убедился, резко противоположное. Словом, пошутили, и Володя пообещал уже сегодня, до конца дня, получить от нее какие-нибудь наводящие сведения.

Начальник ГУВД, генерал-лейтенант милиции, внимательно читал листы показаний полковника Огородникова, хмыкал при этом как-то многозначительно, хмурился и осуждающе покачивал крупной головой с седым ежиком. Наконец отложил последний лист в сторону, аккуратно поправил их все вместе и задумчиво посмотрел на Грязнова, сидевшего за длинным столом для заседаний напротив. Он помешивал ложечкой давно остывший чай с плавающим кружком лимона.

– Ну что скажешь, Виктор Владимирович? – сделав угрюмое выражение лица, спросил Грязнов.

– Убил бы мерзавца... вот своими руками. – Начальник ГУВД сжал кулаки. – Слышь, Вячеслав Иванович, а вы ему там сами предварительно морду не начистили?

– Для ускорения созревания, что ли? Для истины? Нет, так обошлось. Нарисовали ситуацию, «кино» показали...

– Какое кино?

– Да я ж говорил... Как они вдвоем с тем, отставным бомбистом, заряд закладывали в квартире. Все четко получилось... на записи.

– А чего ж сразу в Петры те же не отправили? – Генерал-лейтенант имел в виду следственный изолятор на Петровке, 38.