Изгой (СИ) - Майерс Александр - Страница 49

— Меня вызвал к себе томский губернатор. Я думал, это насчёт одной застройки, в которую мы планируем вложиться… Но он сказал, что я должен всё обнародовать и подать на Цитату в суд.

— Подождите. Губернатор в курсе ваших афер?

— Частично. Не суть. Но насчёт Цитаты он всё знал.

— Откуда?

— Понятия не имею. Он сказал, что просьбу спустили сверху, — Леонид тычет пальцем в потолок.

— Из Москвы?

— Откуда же ещё? В Сибири над губернатором нет другого начальства.

Вот как. Если здесь замешан крупный чиновник, значит, против меня играет некий московский политик. К сожалению, на ум приходит только один достаточно влиятельный человек, который мог провернуть подобное.

Дед Алексей. Неужели? Но почему? Ведь мы вроде как союзники. Он говорил мне, что готов поддержать, что он будет моим советником и помощником. Что в роду больше не осталось никого, кто мог бы стать наследником.

А за моей спиной он творит такое, да ещё и в связке с Виталием? Или на этот раз Виталий с Юрием ни при чём?

Сложная ситуация. Я теперь не знаю, что и думать.

— Вы хотите сказать мне что-нибудь ещё?

— Нет, — помедлив, Леонид мотает головой.

— Хорошо. Тогда идёмте спать. Завтра будет тяжёлый день.

— Вы хотите, чтобы я остался в гостинице?

— Конечно, — я киваю. — Утром мы отправимся встречаться с вашими партнёрами.

Леонид округляет глаза:

— З-зачем?

— Расскажем правду. Вы признаете свою вину, я тоже признаю вину от лица барона Булатова. Придумаем, как компенсировать издержки и договоримся, чтобы дело не стало публичным.

— Н-но вы обещали!..

— Я обещал, что не стану объявлять вам войну, — твёрдо говорю я. — Войны не будет. Но вы же не думали, что ваше преступление останется без наказания?

Следующим днём я вылетаю обратно в Москву. Встреча с инвесторами получилась напряжённой, но итоги меня вполне удовлетворили. Мы договорились на то, что Цитата вернёт часть уплаченных за активы средств и также на моральную компенсацию. Половину суммы выплатит Булатов, вторую половину — Леонид Петрович. Взамен дело будет замято, и никто не станет подавать в суд.

Что в дальнейшем будет с Леонидом, меня не волнует. Он заслужил.

Гораздо больше меня волнует то, что здесь участвовали политики. Не хочется верить, что дед Алексей действительно ставит мне палки в колёса.

Зачем? Может быть, он просто хочет лишить меня активов, чтобы я зависел от него? Официально я буду наследником, а потом и князем, но при этом буду во власти двоюродного дедушки. Он станет серым кардиналом, реальным главой рода, а я буду лишь номинальным.

Другого объяснения придумать не могу.

Так или иначе, сдаваться я не собираюсь. Часть проблем с Цитатой удалось уладить, но это ещё не всё. Информационная атака продолжается, недруги напирают на то, что я незаконно захватил власть в компании. Вроде бы даже дворянская прокуратура начала интересоваться этим делом.

У меня найдётся, что ответить людям в погонах, но проверки с их стороны это всё равно сложности. Они затормозят или вовсе временно остановят работу компании, не говоря уже об очередном ударе по репутации.

К тому же если Алексей действительно играет против меня, то сможет натравить на меня самых суровых законников. Он ведь и сам раньше был прокурором.

Приземлившись в Москве, первым делом вызываю барона Булатова. Мы встречаемся в кафе недалеко от моего дома. Я рассказываю о том, как решил вопрос с сибирскими инвесторами. Богдан Борисович не слишком доволен, но в целом признаёт, что сам виноват.

— Полагаю, вам срочно требуются средства, ваше благородие, — говорю я.

— Сам знаешь, что да! — с раздражением восклицает Булатов. — Хочешь что-то предложить?

— Для начала хочу предложить вести себя почтительнее. Я спас от позора не только компанию, но и вас лично. В противном случае по всему интернету уже трубили бы о том, что барон Булатов — вор и мошенник.

— Я благодарен, — бурчит он.

— Незаметно, — сухо замечаю я. — Ладно, возвращаясь к моему вопросу — продайте мне часть акций Цитаты.

Пожевав толстыми губами, Богдан спрашивает:

— Сколько?

— Столько, чтобы у вас осталось ровно пятнадцать. То есть 0,75 процента. Вы останетесь в совете, потому что я по-прежнему хочу, чтобы вы помогали управлять компанией.

На самом деле, стоило бы выгнать барона. Но он действительно мне нужен. Несмотря на свой проступок, Булатов хорошо знает Цитату и разбирается в тонкостях этого бизнеса, которые мне пока недоступны. Кроме того, теперь он у меня на крючке не только из-за имеющегося компромата, но и потому, что чувствует себя виноватым.

— Договорились, — бормочет он.

— Хорошо. И учтите, что это был первый и последний раз, когда я вас прощаю. Если узнаю, что вы снова творите какие-то тёмные делишки за моей спиной — буду жестоко наказывать.

— Не надо говорить со мной так, Александр! — возмущается Булатов. — В конце концов, я намного старше тебя!

— Какая разница? Внутри компании я занимаю позицию выше, — встаю из-за стола и смотрю на барона сверху вниз, как бы подтверждая свои слова. — Всего доброго, ваше благородие.

Я возвращаюсь домой, где принимаю душ и позволяю себе пару часов вздремнуть. Затем переодеваюсь в чистый костюм и вызываю машину. Надо поехать встретиться кое с кем. Надеюсь, она не откажет.

Речь, конечно же, о графине Белозерской. Пора бы объяснить ей кое-что.

Звоню графине и говорю, что хочу обсудить наше противостояние и попытаться заключить мир. Белозерская с радостью соглашается. Ещё бы, я представил всё так, будто собираюсь сдаться. Но это, конечно, не так.

Встретиться решаем на нейтральной территории. Я выбираю ресторан с видом на офисное здание Цитаты. Отличное место, символическое.

— Добрый день, ваше сиятельство, — говорю я и встаю, когда графиня подходит к столику.

Удивительно, но выглядит она гораздо лучше, чем в прошлую встречу. Глаза стали ярче, лицо как будто посвежело. Уж не знаю, что добавляет Белозерской бодрости — то, что она теперь не работает с компанией, или начало борьбы со мной. Есть ведь такие люди, которых заводит соревнование. Я один из них.

— Здравствуй, Александр, — говорит Зинаида и садится. — Предлагаю обойтись без прелюдий. Сразу к делу.

— Как скажете.

Я сажусь и поправляю пиджак, а затем говорю:

— Ваше сиятельство, я хотел извиниться за то, что так грубо выставил вас из компании. Вы этого не заслужили.

— Ещё бы! — почти выкрикивает Белозерская.

— Да, это было грубо с моей стороны. Но вполне заслуженно, тем не менее.

— Что⁈ — настрой графини резко меняется.

— Вам не понравилось, что я пришёл в совет и захотели меня устранить. Я был вынужден показать, что со мной так нельзя.

— Грозины, — графиня закатывает глаза и неожиданно говорит: — Что ж, я в чём-то тебя понимаю. Ну и к чему ты ведёшь?

— К тому, что я вам не враг. Но у Цитаты появились другие враги. Вы сами видите, что происходит, компанию хотят уничтожить. Поэтому я предлагаю забыть старые обиды и заключить перемирие. Я готов вернуть вас в совет акционеров и вместе сражаться с теми, кто хочет разорить нашу компанию.

— Нашу? — саркастично осведомляется Белозерская.

— Да, нашу. Так или иначе, у меня есть доля согласно завещанию вашей покойной сестры, моей бабушки. Я всё равно буду участвовать в руководстве Цитатой и да, пока что останусь управляющим акционером. Но предлагаю вам вернуться и встать со мной рядом.

Графиня задумчиво смотрит на меня. Эмоции быстро мелькают на её лице, не позволяя мне распознать, что она на самом деле думает. Но потом, наконец, лицо Белозерской искажается гневом. Наклонившись ко мне, она цедит сквозь зубы:

— Нет! Ни за что!

— Почему? — спокойно интересуюсь я.

— Потому что я тебя ненавижу! Не только за то, что ты отобрал у меня компанию. Просто за то, что ты есть!

Знакомые слова. Не так давно я слышал их от своего обожаемого старшего дяди.