Наследник чародея. Школяр. Книга первая (СИ) - Рюмин Сергей - Страница 17

— Ну, так деревня же! — пожала плечами maman. — У бабушки сейчас две коровы. Может, поживёшь у них, а, Тош? Поможешь бабке с дедом. И мне поспокойней будет.

Главной причиной необходимости пожить в деревне, конечно, было другое. И maman, и я это прекрасно понимали, но озвучивать не стали.

— Да, конечно, съезжу, — согласился я. — Месячишко поживу. Но больше не выдержу, и не проси!

— Ну, и отлично! — обрадовалась maman. — Может, тогда завтра и уедем? Не на два дня, а на месяц?

Я пожал плечами. В принципе, можно было и так. Неотложных дел у меня не было. Книги в библиотеку все сдал. В школу справку и maman занесет.

— Ма, сегодня в клубе «Похищение Савойи», — сообщил я. — Я схожу?

— Сеанс когда?

— Ну, теперь вечерний в 20.00, — ответил я. — Через сорок минут. Я пойду? А то опоздаю.

— Иди! — улыбнулась maman. — Только аккуратней там, ладно?

Я по-быстрому собрался, сунул в карман новых джинсов три рубля, оставшиеся от поездки в столицу, и выскочил на улицу — поспешно, пока maman не передумала: время-то позднее, а кино так вообще закончится около 10 вечера…

Глава 10

Кино, вино, «домино»

По дороге в клуб с нехитрым названием «Химик», что возле стадиона «Советский химик», я заскочил к Мишке Савину. Мишкакино любил и старался не пропускать ни одного интересного фильма, которые крутили в клубе.

Его отец, едва я поздоровался, сходу сообщил, что Михаил вместе с Андреем уже ушли и, конечно же, в клуб на «Савойю».

— Давай, дуй быстрей, а то не успеешь! — посоветовал он мне.

Клуб представлял собой большое трехэтажное здание сталинской постройки в стиле неоклассицизма. Высокое крыльцо, шесть колонн, подпирающих козырёк с гербом РСФСР по центру. И, разумеется, гипсовые барельефы узоров в виде листочков-цветочков-звездочек.

На площадке возле клуба, как всегда перед киносеансом, толпился разношерстный народ от школьников до старичков-пенсионеров. В вестибюле, где находилось одинокое окошечко кассы, вообще было не протиснуться. Очередь вилась по всему помещению, как удав вокруг добычи. На моё счастье в этой огромной очереди почти возле окошка кассы стояли Мишка с Андрюхой.

— Мне один возьми, — показал я им один палец.

— Гони полтинник! — отозвался Мишка. Билет на вечерний сеанс стоил 50 копеек.

— Потом отдам, — сказал я. Прорваться поближе к ним было просто нереально. Очередь заворчала. Народ занервничал: желающих пролезть к кассе, минуя очередь, всегда было с избытком.

Мишка махнул рукой, показывая, мол, отойди, возьму, не беспокойся, не зли народ. Я отошел. Минут через пятнадцать, когда уже прозвенел второй звонок, друзья подошли ко мне. Мишка протянул мне билет и с суровым выражением лица повторил:

— Гони полтинник!

— Сдачу давай! — в тон ему сказал я, протягивая рубль. Мы оба почти одновременно засмеялись. Мишка пошарил в кармане и достал несколько монеток:

— На, держи, алчный!

— Кто бы говорил!

Прорвавшись через толпу в вестибюле, мы пересекли фойе и зашли в зрительный зал. По дороге, естественно, встретили знакомых: и ребят,и девчонок из моей школы и даже моего класса. С кем-то мы поздоровались, кому-то просто кивнули на ходу. Я даже успел помахать рукой своей однокласснице белокурой длинноногой Ленке по прозвищу «Жазиль», первой красавице школы, в которую, кроме меня, была, кажется, влюблена половина ребят из класса. Она удивленно окинула меня взглядом, потом осторожно медленно кивнула в ответ.

А я вдруг поймал себя на мысли, что сейчас достаточно спокойно о ней думаю и совсем не испытываю ни малейшего желания «сворачивать горы», «доставать с неба звезды» и совершать прочие всякие глупости…

Глупости? Как говорила Алиса из Страны чудес, «всё страньше и страньше» становится. А ведь раньше… Раньше меня бросало в дрожь от одной мысли о ней, а её улыбка мгновенно делала меня самым счастливым человеком на свете.

Заметив, что я замешкался, Мишка толкнул меня в спину, добавляя ускорения.

На местах, указанных в купленных нами билетах, уже кто-то уселся раньше нас. Три смутно знакомых (ну, наш Химик все-таки не такой уж и большой поселок) парня-волосатика маргинально-хулиганистой наружности постарше года на 2–3 максимум, предложили нам поискать себе другие места. Техника отработанная и достаточно известная: приобрести дешевые, копеек по 15, билеты на первый-второй ряд, а сесть на дорогие места в середине зала. Иногда прокатывало, благо, как говорится, наглость — второе счастье.

— Это наши места! — упрямо повторил Андрей.

— Найдите себе другие! — начал было один. — Спереди всё свободно!

— Парни, пересядьте, пожалуйста! — попросил я.

— Тебе сказали, вали отсюда! — привстал самый здоровый, в котором я узнал старшего брата своего бывшего одноклассника Демьянова Юрия. Его брательник, мой одноклассник Колька тоже всё время строил из себя эдакого блатного, ушел из школы после 8-го класса в техникум. От Юрки ощутимо воняло свежим ядрёным перегаром.

Сзади них кто-то сделал им замечание. Демьян-старший развернулся с намерением дать отпор. Но тут против них выступила еще одна женщина, а потом и ещё одна. Юрка, естественно, заткнулся. Связываться со скандальными женщинами, да еще и при полном зале, когда фильм вот-вот начнется, было себе дороже.

Наши места освободили, Демьян-старший пробурчал что-то невразумительное, типа, мол, встретимся, поговорим после киносеанса и т.д.

— Слышал, что вчера утром в поселке случилось? — зашептал мне в ухо Мишка, как только мы уселись. — Какой замес был?

— Откуда? — удивился я. — Я в Москву с maman ездил! На консультацию в реабилитационный центр, — зачем-то соврал я. — А что?

— Утром в поселок три «Камаза» с десантниками приехали. Оцепили цыганские дома, устроили шмон.

— Нифига себе! — опять удивился я.

— Всех мужиков-цыган поголовно собрали, загрузили и увезли, — увлеченно рассказал Мишка. — Барона ихнего, дядьку Штефана, тоже прихватили. Говорят, у него обрез нашли. И тётку Лалу, помнишь её? Мать Саньки Прохора. Её тоже забрали. Она выступать начала, с кулаками на солдатиков полезла. Её и скрутили, наручники надели, а в рот кляп вставили. Сам видел!

— М-да, — озадаченно ответил я. — У вас тут и веселье без меня.

— Ты прикинь, — опять зашептал Мишка. — На остановке и возле пивнушки теперь тишина и благолепие. Никого нет. Даже пацанва ихняя на улицу не выходит!

— Тише вы! — приструнили сзади. — Заткнитесь, а то выведем вас на улицу!

Мишка притих.

Фильм продолжался больше полутора часов. А когда закончился, на улице совсем уже стемнело. Выход из зала был один — в парк на стадион. Фонарей там, конечно, и в помине не было.

Мы дождались, когда схлынет основная масса зрителей, чтобы не толкаться в темноте, где и днём-то ноги расшибешь, а уж сейчас и подавно.

— Я завтра в деревню поеду, — сообщил я. — Maman сама хочет в школу сходить, с класснухой пообщаться, заодно и справку отнесет.

— Чёй-то она у тебя вдруг? — хмыкнул Андрюха. — А не ты?

— Да я не хочу идти сам, — пояснил я. — Класснуха же мне мозг выгрызет. Ей же пофиг, есть освобождение, нет… Заставит парты красить, полы драить, стены мыть по всей школе… Неохота. Да и что я там забыл?

— А с братвой пообщаться? — съязвил Андрюха.

— Эй, мальчики! — раздался язвительный голос из темноты. — Куда спешите-то? А за базар ответить?

Всё-таки эта быдловатая троица во главе с Демьяном-старшим нас решила дождаться. К ним еще присоединился наш бывший одноклассник Колька, он же Демьян-младший.

Убегать было стрёмно. Мы остановились, но подходить не стали.

— В чем дело, мужики? — Андрюха вышел вперед. — Какие претензии?

— О! — слегка пьяный Демьян-старший, рисуясь, повернулся к приятелям. — Уже базар за претензии пошел! А в зале мы такие смелые были…

Семейка Демьяновых отличалась ярко выраженным уголовным душком. Отец в очередной раз «мотал» на зоне очередной срок то ли за грабёж, то ли за разбой. Старший брат Юрий или, как его звали, Юрец, уже успел пару раз отметиться в ИВСе. Его даже как-то видели среди других «пятнадцатисуточников», подметающих улицы в городе под надзором двух патрульных милиционеров. Впрочем, ума ему это не прибавило. Младший Николай, он же Колян, наш одноклассник, после восьмого класса перевелся в строительный техникум, пока на этой стезе особо не отметился, но в школе, когда с нами учился, вел себя вызывающе.