Следствие ведут дураки - Жмуриков Кондратий - Страница 63

– Черт!.. – наконец проронил он. – Ну, вы, ребята, отличаетесь!! Да как же вы умудряетесь выдавать такое количество идиотизмов? Господи! Нет… ну это просто нарочно не придумаешь! Это черт знает что такое, Иван! И… кокаин! Ты опять травишься этой мерзостью, я смотрю! Нет, ты меня радуешь, сынок, это же просто в мозгу не укладывается… ну не укладывается, не-ет!!

– Да паш-шел ты на хрен со своей гребаной моралью, папа!!! – вдруг грубо заорал Иван Саныч, зачем-то хватая с туалетного столика и сминая пачку сигарет. – Кто уж молчал насчет того, чего не надо делать. Да еба… да я… да ты вообще нечего не понимаешь! И вот что, папа… – Иван Саныч взгромоздился в кресло прямо с ногами, а так как он вошел не разуваясь, то на обивку тут же налипли жирные шлепки грязи, в прямом смысле почерпнутые Астаховым-младшим во дворе отцовского дома, – вот что, дорогой Александр Ильич. Лицо Ивана Саныча осмыслилось, почти потеряв остатки пьяной окоченелости, как осеннее дерево теряет под холодным ветром свои листья. Речь же Ивана стала отрывистой и довольно ясной:

– В прошлый раз, когда ты высылал меня в Саратов к этому Николаю Сергеевичу Белецкому, оказавшемуся бандюганом, ты делал это нарочно. Чтобы вычеркнуть меня из своей жизни. В Мокроусовске и Саратове у тебя имелись свои темные корыстные интересики, которые я едва на порушил.

– Ну и что ты вспоминаешь об этом? – поморщился Александр Ильич. – Дело прошлое. Тем более что у меня были основания вести себя подобным образом.

– Были?! – рявкнул Ваня. – Значит, были! Ну ладно. Не будем об этом. Может, и были. А вот объясни мне, папа, какие основания были у тебя на этот раз, чтобы готовить мне ловушку во Франции?…

Александр Ильич пожал плечами:

– Ловушку во Франции? Иван, ты пьян. Я не понимаю, о чем ты говоришь. Ты что, хочешь обвинить во всех неурядицах и всех этих обильных смертях, что произошли в Париже и в Сен-Дени, – меня, что ли?

– Нет, я просто хочу сказать, что тебе не надо было выдавать Гарпагина за невинного скрягу, огородника, который на старости лет занимается разведением огурцов и помидоров, делает вино собственного изготовления и крысит деньги своим отпрыскам, – быстро и ни разу не запнувшись, выговорил Иван Саныч. – Я вот только сейчас и подумал: а откуда у огородника капитал в сто сорок миллионов? Это же почти двадцать пять миллионов баксов! Откуда у него эти деньги, а, папа? Наверно, с продаж помидоров с экологически чистый магазин «Фошон»? А?

– Я не понимаю, что ты хочешь сказать, – выговорил Александр Ильич, однако же заметно смущенный напористыми словами сына.

– А хочу я сказать только то, что мой милейший дядюшка Степан Семеныч Гарпагин – не только мерзкий скряга, но еще и бывший сотрудник отдела внешней разведки КГБ, позднее работавший на французские спецслужбы. Вот откуда у него деньги!

Неожиданно Астахов-старший рассмеялся:

– Ах, вот оно что! Ну так это я легко вам объясню.

– Да уж чаво уж, – пробурчал Осип. – Валяй, объясняй, не стесняйсси.

– Степан Семеныч в самом деле – бывший полковник КГБ. Он в самом деле эмигрировал не по соображениям диссиденства, а просто потому, что с возвращением в Союз его расстреляли бы. Он работал на французскую разведку, да. Но я-то думал, что это факты давно минувших дней, что он, образно говоря, давно сдал их в архив! Что он закончил эти шпионские штучки много лет назад, после того как удачно женился и завел семью во Франции. Так нет же… старый лис, оказывается, до сих пор стоит на прежнем! Черрт… теперь я понимаю, почему он всполошился, когда я сказал, будто вы экс-следователи Генпрокуратуры! Старая шуточка, вами же и придуманная, но кто знал, что она так подействует!

– Угу-м-м… – отозвался Ваня.

– Да, кстати, а кто вам сказал о Гарпагине такое, а? Жодле, да?

– Ага, он, – буркнул Ваня, – он передает Гарпагину информацию, которую добывает в России по гарпагинским же наводкам. Точнее – передавал, пока драгоценный дядя Степан Семеныч не скопытился. Кстати, что там все-таки было на диске?

– Ах да, на диске, – скороговоркой произнес Астахов, словно желая побыстрее избавиться от того, что он намеревался высказать. – На диске была исчерпывающая информация по разработкам новой противоракетной системы… одним словом, информация, попади она в нужные руки, стоимостью в многие сотни миллионов, а то и миллиарды долларов. В эту сумму укладывается, конечно, не собственно цена информации, а возможные от нее прибыли при правильном применении. Миллиарды долларов. А вы, если не ошибаюсь, продались за неполные сто тысяч «зеленых».

– А вот не надо! – злобно сказал Ваня. – Мы продали вовсе не секретную информацию, а информацию о секретной информации. Диск же остался у нас, а Жодле напуган и уедет вон из страны не солоно хлебавши, тем более что Магомадов убит как нельзя более кстати. А ты бы, папа, не морализировал тут… чья бы корова, как грится, мычала. Это ведь именно ты продавал ворованное оружие с мокроусовских складов на Северный Кавказ? Ну, не ты, а Останевский, но у тебя была в этом деле своя доля, и доля, я бы сказал, львиная! Так что не надо строить из себя патриота, драгоценный мой родитель!

Он взялся пальцами за виски и продолжал:

– Ну и семейка мне досталась! Папа так и норовит прихлопнуть, родной дядя – шпион и изменник, и сверху всего этого винегрета – наследные миллионы, полученные за продажу государственных секретов. Здорово!! И после этого меня еще будут упрекать, почему это я закидываюсь «коксом» и пью безбожно. Да тут свихнуться недолго!

– Да, это точно, – машинально выговорил Александр Ильич, которого, по всей видимости, впечатлила картина семейного древа с комментариями, нарисованная Астаховым-младшим.

– Ну и что же теперь вы думаете делать, братцы-кролики?

– Вообще-то мы хотели послушать, чаво ты нам скажешь, Сан Ильич, – произнес Моржов. – Тебе, канешна-а, доверять нельзя, вредно енто для здоровья… но если совсем уж не доверять, то енто еще вреднее.

– А что я могу вам сказать? – проговорил Астахов-старший. – В идеале нужно бы поймать этого самого… неуловимого черного человека, которого вы подозреваете во всех этих убийствах.

– И ишшо мы подозреваем, что его зовут Ансельм, – добавил Моржов. – Дохтор технических наук, который, может, тоже с гэбэшниками в свое время водился.

– Так, значит, вы его знаете, этого человека?

– Еще бы. Он нас из Шарля де Голля до Сен-Дени подвозил, – сказал Иван Саныч. – Теперь я так думаю – не случайно. Только не знаю, как насчет того, чтобы его выловить: у нас тут проблем немерено, и я так думаю, что нам с Осипом нужно немедленно уезжать из России. Во-первых – эта заморочка с фотороботами, во-вторых – черт знает, что эти братки Рыбаковские вытворят, что они потребуют за услугу. Они ж еще могут решить, что мы Рыбушкина и сняли. Грохнули то есть. Ведь так и подумают.

Александр Ильич подозрительно покосился на Осипа и Ивана Саныча и проговорил:

– А вы… вы действительно не убивали Рыбушкина?

У Вани на долю секунды зашевелилось сомнение: быть может, напившись самогону, они начисто вырубили свою память и на автопилоте натворили, как говорится, всяко-разно? Ведь мало личто. Но потом секундное затмение прошло, и он уверенно рубанул:

– Действительно – не убивали!

– Да и зачем нам его убивать, если он нам тово… помог, – сказал Осип. – У мене тут была мысля, что Рыбушкина и грохнули туи Карасюки и Гуркины… с них станется. Напилися и по пьяни грохнули.

– Нет-нет! – быстро перебил его Иван Саныч. – Не может такого быть! Не бывает таких совпадений, чтобы сказать, будто тот, убийца, был весь в черном!..

– Хвантазер ты-от, Саныч, – сказал Осип. – Правды-ы, хвантазии твои почему-то часто на быль смахивают. Ладны-ы… утро вечера… спать надо. А то я чаво-то… ничаво не воображаю, потому как… э-э-э… вот. Мы ночуем у тебя, а, Ильич?

– Ночуйте, куда ж с вами… – махнул рукой тот, – вы только разулись бы.

И его блуждающий взгляд тоскливо коснулся грязню-ю-ющей обуви Ивана Александровича и Моржова.