Хозяйка дома у озера (СИ) - Лаврентьева Оксана - Страница 23

Я часто перебирала в памяти воспоминания Даниэлы об её отце и понимала, что Вергелиам II хоть и слыл мудрым королем, но до хорошего отца он явно не дотягивал. Власть и его королевство всегда стояли у него на первом месте. А потакал он капризам своей дочери только по одной причине — Даниэла напоминала ему его покойную жену, которую он, судя по всему, очень любил. А инфанта этим бессовестно пользовалась. Крутила принцами и королями, которые приезжали к ней свататься, как хотела.

— Едва мы с тобой покинули Великую Грейсстанию, как твой отец женился на вдовушке, которая моложе его в два раза…

— На Розалинд?!

— Да, так теперь зовут вашу новую королеву.

На какое время я впала в ступор.

Эта Розалинд уже несколько лет вертелась при дворе. Об её желаниях было несложно догадаться, потому что она всегда бросала на отца пламенные взгляды. Но Даниэла почему-то думала, что эта предприимчивая особа совершенно не волновала короля. Значит, инфанта сильно ошибалась, и эта Розалинд едва сняла траур, как тут же принялась охаживать короля…

— А как к этому отнесся мой брат?!

— Понятия не имею. Но если исходить из того, что твой отец сразу же после своей свадьбы отослал его послом в какое-то забытое богом королевство…

— Это абсолютно ничего не меняет. — Я собираюсь с духом и продолжаю: — Таддеус, нас обоих заставили это сделать. Тебя — твой король, чтобы отомстить мне, а меня мой отец, чтобы от меня избавиться. Видимо, я очень мешала его будущей жене! Но мы с тобой взрослые люди, поэтому нам не стоит мучить друг друга…

Я настолько сошла с ума, что даже осмеливаюсь поднять на него глаза. А до этого момента я смотрела куда-то вдаль, иначе у меня не получилось бы вымолвить ни словечка.

Ох, лучше бы я этого не делала!

Потому что стоило только нашим взглядам встретиться, как меня словно бы кто ударил под дых. Воздух тут же застрял у меня в горле, и я невольно вся сжалась.

— Даниэла, а кто тебе сказал, что меня заставили взять тебя в жены?! Да, спорить не стану, мне это предложили. Но чтобы заставлять… Я по-твоему КТО?!

Он замолчал, а у меня в ушах все еще звучал его оглушительный, но в то же время какой-то надломленный голос. От его бархатного обволакивающего тембра не осталось и следа. Но он и раньше на меня злился, но чтобы до такой степени…

— Ты же ничего не знаешь!

— А что я должен знать, Даниэла?

— Например, если б ты знал, что я ношу под сердцем ребенка, ты бы все равно на мне женился? — сказала я и вжалась в спинку сидения.

Я сама не поверила, что сказала это вслух…

— Если б ребенок был мой, то бесспорно бы женился.

— Бог мой, Таддеус! Как такое возможно, если я впервые тебя увидела у алтаря?! Конечно же ребенок от этого ничтожества Фрейга Белларди! Но для меня это ничего не меняет. — Я с вызовом смотрю Чудовищу в глаза. — Мой малыш обязательно появится на свет, хочешь ты этого или нет!..

В ответ тишина.

Я с ужасом наблюдаю за тем, как темнеют его глаза. Потом не выдерживаю и отвожу взгляд…

— Все равно бы взял, — глухо произносит палач.

— Что взял?!

— Тебя замуж. Для меня это тоже ничего не меняет. Ты моя жена, Даниэла, и ей останешься.

— Таддеус, ты меня не понял…

— Я по-твоему дурак?! — Длинные пальцы палача начинают отбивать на подлокотнике кресла четкий ритм. — Мне только интересно, когда ты об этом узнала и почему захотела сбежать?..

В конце концов палач принял все мои объяснения.

Иногда он задавал уточняющие вопросы, и я ему отвечала, почти не кривя душой. У меня не получилось убедить его лишь в том, что я сама открыла сейф, и в том, что те покрывала я вязала сама без чьей-либо помощи.

— Сумеешь еще раз открыть мой сейф? — заявляет вдруг мне палач, едва мы с ним оказываемся дома.

— Попытаюсь, но вряд ли у меня получится. Говорю же, мне просто повезло.

— Допустим… — с сомнением в голосе произносит палач. — А как насчет вязания? Думаешь, я поверю в то, что ты на такое способна? Прежняя Даниэла могла лишь хорошо держаться в седле и танцевать, все остальное за нее делали слуги.

Не знаю, почему, но мне вдруг захотелось похвастаться перед ним своим умением. Что я и сделала, начав вязать при нем новое покрывало, схема которого мне особенно нравилась…

Вскоре у нас это стало традицией.

Вечерами я сидела в кресле и вязала, а палач устраивался от меня неподалеку и словно загипнотизированный смотрел на мои руки. Причем, ему это не надоедало! Мне, честно говоря, тоже. Я даже ждала этого момента, ведь мне так нравились его рассказы о далеких королевствах.

В один из таких вечеров мое Чудовище мне вдруг заявил такое, отчего у меня потемнело в глазах.

— Даниэла, мы с тобой приглашены ко двору. Как ты понимаешь, я не могу отказать своему королю…

— О нет, только не это! Я не хочу встречаться с твоим распрекрасным Волкодавом!

— Это почему же?

— Мне перед ним стыдно, неужели непонятно? А вдруг он поступит со мной также, как и я с ним когда-то?!

Я не хотела скрывать от палача правду. У меня и без того имелось от него много тайн.

— Не волнуйся, Даниэла. Возможно, он уже и забыл о твоем существовании. Тем более, что это будет торжество по случаю его помолвки.

Мое сердце пропустило несколько ударов, а на глаза почему-то навернулись слезы…

Глава 24

Я тут же отворачиваюсь и делаю вид, что любуюсь закатом. А когда у меня наконец-то получается справиться со своими эмоциями, я возражаю ему с новой силой:

— Ты думаешь, он меня не вспомнит? И это после того, как он был в меня влюблен?!

Палач окидывает меня снисходительным взглядом.

— Откуда тебе это знать? Даниэла, не будь такой самоуверенной. Не сомневаюсь, что желающих стать твоим мужем больше привлекала Великая Грейсстания, чем ты, — чеканит каждое слово Таддеус. Отчего мне кажется, что время повернулось вспять, и передо мной прежнее Чудовище… — К тому же, Даниэла, за это время для него ничего не изменилось, мой король лишь приумножил свою славу и богатство, а ты стала хозяйкой дома у озера…

Мне показалось, или он произнес это с едва скрываемым злорадством?!

Это заставляет меня стоять на своем. Я не хочу уступать мужу, и не желаю выполнять все прихоти его распрекрасного короля.

— Таддеус, но как такое возможно?! В прошлый раз я была на приеме кортеса Аретина в качестве служанки! А теперь я заявлюсь во дворец как кортесса и стану общаться с остальными гостями на равных?! Разве им не покажется это оскорбительным?

— Прекрати, Даниэла. Ты действительно думаешь, что тебя кто-то вспомнит? Не смеши меня, можно подумать, гости на приемах только и делают, что рассматривают прислугу!

— Думаю, что некоторые кортесы только для этого туда и ходят… И ты это прекрасно знаешь, иначе не заставил бы меня надеть тогда уродливое платье и ужасный чепец!

Глаза в прорезях маски заметно темнеют.

— Даниэла, я не желаю ничего тебе доказывать. Но уверяю тебя, при дворе вращается множество красивых девиц, и вряд ли там кто-нибудь обратит на тебя внимание. К тому же, ты еще не видела невесту нашего короля… Даже не сомневаюсь, что Гарольд и глаз от неё не оторвет.

А вот сейчас его шпилька угодила мне прямо в сердце. Отчего на душе у меня стало так тоскливо, что я едва сдержала слезы.

Но, несмотря на это, я отвечаю палачу тем же:

— Не обратят на меня внимания, разве такое возможно? Ведь меня будет сопровождать кортес с ужасным мешком на голове, да еще и в маске! Я не думаю, что при дворе Гарольда I это в порядке вещей.

— А я и не думал смущать тебя там своим присутствием. Именно поэтому я попросил сопровождать тебя одну почтенную кортессу…

Я смотрела в спину уходящему палачу, и мое сердце обливалось кровью.

Да, он первый начал, но я тоже хороша. Обязательно нужно было делать ему больно? Правда, он тоже меня особо не щадил, но напоминать человеку о его уродстве — это уже явный перебор.