Загадочная незнакомка - Крейг Эмма - Страница 44

Он кивнул:

– Возможно, это была одна из причин, по которой в твоей жизни появился Хорн.

Она вздохнула:

– Наверное…

Габриэль выждал несколько минут, потом спросил:

– Когда он узнал, что ты носишь его ребенка, он не предложил тебе выйти за него замуж?

– Бог с ним, конечно, нет. Он был страшно напуган. В то время я не могла понять почему. Он сбежал от меня ночью. Не оставил даже записки.

– Негодяй! – Если бы этот сукин сын повстречался ему на пути, он отстрелил бы негодяю причинное место, прежде чем положить конец его никчемному существованию, а потом и все остальное, чтобы продлить его агонию. Габриэль еще никогда не испытывал такой жажды мести. Вот что делает с человеком любовь! – Ты, наверное, сильно страдала?

Софи кивнула:

– Да. Я была… раздавлена. В буквальном смысле. У меня было такое чувство, как будто он вырвал сердце из моей груди и растоптал его сапогами.

– Могу себе представить. – Он долго молчал, сжимая ее в объятиях, словно хотел влить в нее свои силы. – А мисс Джунипер уже тогда была твоей сторонницей?

– Да. – Софи улыбнулась без тени иронии. – Джунипер Мадригал – самый лучший человек на свете, Габриэль. По правде сказать, мне кажется, что она просто святая.

– Я в это верю, – искренне сказал он.

– Она ни разу не укорила меня в том, что случилось. Наоборот, она без конца твердила, как чудесно иметь в семье малыша и как долго она мечтала об этой минуте. Она спасла мне жизнь. Если бы не она… я, наверное, покончила бы с собой.

– И я не удивляюсь. – Он передернулся при мысли о том, что его красавица Софи могла умереть, так и не увидев жизни. – Теперь я буду еще больше ценить мисс Джунипер.

– К тому же она помогла мне рассказать родителям о том, что случилось.

– Наверное, это было нелегко.

– Странно, но это было легче, чем я думала. Узнав о моей беременности, родители стали больше любить друг друга. У них словно открылось второе дыхание.

– Вот как? – Он слегка отодвинулся и уставился на Софи.

– Да. Это было несколько неожиданно. Мое горе сблизило их. Они жалели меня и сочувствовали. Впервые я поняла, как сильно они любят друг друга и через какие муки им пришлось пройти, чтобы быть вместе.

Габриэль на минуту задумался. У него отлегло от сердца.

– Какая удивительная история!

– Ты так считаешь? – засмеялась Софи. Покачав головой, она передернулась, словно пытаясь избавиться от неприятных воспоминаний. – Это было ужасно.

– Да, я понимаю. Но вместе с тем твои родители заново обрели друг друга, и это здорово.

– Да. А я обрела Джошуа.

Габриэль глубоко вздохнул:

– Ты обрела Джошуа.

– Он был чудесным ребенком и выглядел старше своего возраста. Представь себе огромные голубые глаза, как у Джунипер, и красивые темные брови и ресницы. Он не был сморщенным малышом.

– Должен признаться, я плохо знаком с малышами.

– Еще бы! – хохотнула Софи. – Такой суровый охотник за головами…

– Я не охотник за головами, черт возьми! – Он шутливо шлепнул ее по чудесной попке.

– Ну ладно. Такой суровый ловец преступников…

– Вот так-то лучше!

– Не часто имеет дело с детьми.

– Совершенно верно.

– Поверь мне на слово, Джошуа был красивым мальчиком. Большие глаза, блестящие каштановые волосы… Он никогда не доставлял мне хлопот.

Габриэль попытался передать своими объятиями, как сильно он ей сочувствует. Он слышал ее глубокое хриплое дыхание и понимал, что она опять сдерживает слезы. Он восхищался тем, что она вообще могла об этом говорить.

– Мои родители умерли во время эпидемии гриппа в девяносто четвертом.

– Мне очень жаль.

О Боже! Это значило, что она потеряла родителей и сына в очень короткий промежуток времени. Габриэль поморщился.

– Я горевала. К тому времени я сблизилась со своими родителями. Я очень их любила, а они любили меня. Кроме того, я говорила, между ними появились взаимопонимание и любовь, что, наверное, было самым большим чудом.

– Пожалуй, ты права. – Габриэль редко встречал супружеские пары, которые долго прожили вместе и сохранили взаимные чувства. Как видно, Мадригалы были из их числа.

– Мне было так тяжело, когда я потеряла родителей и Джошуа! Ему было всего шесть лет.

– Ты хочешь сказать, что потеряла своих родителей и сына в один год? – О, это было даже хуже, чем он предполагал!

– Да, – прошептала она чуть слышно.

– Ах, Софи, жизнь – такая несправедливая штука!

– Это верно.

Он обнял свою возлюбленную и лег вместе с ней под одеяло.

– Как жаль, что я не могу вернуть тебе Джошуа, милая! Знаю, это звучит глупо, но я говорю от души.

– Спасибо.

Габриэль наконец-то понял одну важную вещь в характере Софи.

– Черт возьми, неудивительно, что ты ненавидишь мужчин.

– Большинство из них, – согласилась она после минутного раздумья. – Думаю, это не совсем справедливо. Мой отец был хорошим человеком, и дядя Джером тоже. А Джошуа… – она замолчала и судорожно сглотнула, – из него мог получиться отличный мужчина.

– Конечно, милая. Я в этом не сомневаюсь. Мы не все такие, как Джон Хорн, Софи. Клянусь Богом.

– Я знаю. Или нахальный мистер Паттерсон из Тусона.

– Черт возьми, я его уже забыл!

Она усмехнулась:

– Если этих двух примеров недостаточно, я могу привести еще миллион. Мне доводилось встречаться со многими негодяями. Почтенные отцы семейства считают меня легкой добычей.

– Чепуха! Ты заслуживаешь куда большего уважения, чем все остальные женщины.

– Спасибо. Я уверена, что, оценивая степень моего приличия, ты забываешь про наши теперешние обстоятельства.

– Не надо язвить, Софи. Ты знаешь, о чем я говорю.

– Пожалуй, да.

Габриэль так давно ее хотел и их первая близость была такой великолепной, что он очень скоро воспылал новым желанием. Но он держал себя в руках, понимая, что в данной ситуации это будет не совсем уместно. При одной мысли о том, что маленький Джошуа Мадригал был застрелен на улице Сан-Антонио негодяем Иво Хардвиком, он приходил в волнение.

Черт возьми! Когда это он, Габриэль Кэйн, стал таким щепетильным? Почему вдруг в нем проснулись угрызения совести? Но это случилось, и он не знал, как укрыться от самого себя. Во всяком случае, ему было приятно просто лежать с Софи Мадригал и сжимать ее в объятиях. Он мечтал как можно скорее опять исследовать каждый дюйм ее тела и надеялся, что она не будет возражать.

Как же остаться вместе с Софи после того, как он арестует Иво Хардвика и привезет его в Абилин? Конечно, сначала ему придется пригладить ее встрепанные перышки. Она не на шутку разозлится, ведь она хочет сама убить Хардвика. Но Габриэль верил в себя и знал, что все как-нибудь уладится.

Как же ему остаться с Софи? Обычно, если у людей возникают такие вопросы, они женятся…

Мысль о женитьбе была для него неожиданна. С ней он и заснул.

«Я все ему рассказала…» Софи поклялась никогда и никому не рассказывать про Джошуа, тем более мужчине. И вот пожалуйста! Теперь Габриэль Кэйн знает все. Даже про Джона Хорна, про ее глупость и про родителей.

Она с трудом в это верила. Любовь отнимает у женщин мозги. И надо же ей было влюбиться именно в этого мужчину! Причем в такое неподходящее время. Даже Габриэль признал, как несправедлива жизнь.

Однако больше всего ей хотелось свернуться клубком, укрыться от всех бед в объятиях Габриэля Кэйна и проспать в его постели до утра. Это был бы крепкий, счастливый сон.

Но она не могла так поступить. Сегодня ночью ей надо отомстить Иво Хардвику за своего мальчика, а потом уже думать о своем счастье… если ей вообще суждено быть счастливой.

Судьба. Нет, она не должна думать о таких отвлеченных вещах!

Чувствуя усталость, Софи осторожно высвободилась из объятий Габриэля. Волшебный аромат улетучился, и все вернулось на свою обычную орбиту. Ночная прохлада тронула ее тело, которое до этого согревалось руками Габриэля. Ее пронзила острая стрела раскаяния. А может, отложить свой план на другой раз? В конце концов, она может с таким же успехом убить Хардвика завтра. Совсем не обязательно гоняться за ним этой ночью.