Кофе и полынь (СИ) - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 45

 Не голос – хрип.

 – Да и мне не до того было, – соглашается Лайзо и смотрит куда-то в сторону; не на сад даже, а сквозь сад. – Ну и странно получается: я вроде бы и точно знаю, что делать, потому что Перро меня научили. Но всё в первый раз, всё незнакомо.

 Он говорит не о том, что вокруг нас… получается, о том, что происходит в реальном мире?

 Где он сейчас на самом деле?

 Мне становится страшно.

 Молния вспыхивает снова, и на сей раз раскалывается не хрустальный ящик, а весь мир – на две части, и в каждой части свой бой.

 …вижу Лайзо в кабине самолёта, холодной и тесной. Всюду небо, и ночная тьма, и клубящиеся тучи; грозовые разряды отражаются в гладких блестящих боках. Один дирижабль, два, три… Какие огромные!

 …вижу Лайзо здесь, посреди мёртвых деревьев. Он резко оборачивается, заслоняя меня от удара, и фонарь лопается. За рядами чёрных яблонь – быстро перемещающийся силуэт, изменчивый и страшный. То это огромный волк с пылающими глазами, то высокий мужчина в старомодном сюртуке, седой и тощий, как жердь… Валх.

 Всё-таки Валх.

 …самолёт закладывает петлю. Дирижабль уничтожить не так сложно – обогнать его, неповоротливого, сбросить заряд. Но куда сложней не погибнуть притом самому, зайти так, чтоб не попасть в облако жаркого пламени… взрыва?

 Двигатель ревёт.

 Лайзо на мгновение прикрывает глаза, и потому промахивается.

 …зато он попадает в цель здесь. Взмах рукой – и осколки фонаря разлетаются далеко-далеко. Занимается огонь – неестественно быстро, и вот уже половина сада охвачена жаркими всполохами. Валх мечется там, в огне, и от ног его разбегаются тени, острые, как клинки.

 Каждый такой клинок – заклинание.

 …новый вираж – и наконец успех. Гондола сперва проминается, рвётся, как бумажная, а потом её поглощает пламя. Лайзо выворачивает и одновременно задирает штурвал, уходя от взрыва. Смуглое лицо в бисеринках пота; ресницы слиплись от влаги.

 Но один дирижабль уничтожен, осталось ещё два.

 …а вот Валха загнать не так-то просто.

 Я пытаюсь помочь Лайзо, что-то выкрикнуть, приказать мёртвому колдуну, как в прошлый раз, но вместо слова из горла вырывается хрип, а потом меня скручивает надсадным кашлем.

 Зажимаю рот ладонями – а на ладонях кровь.

 Чудовищный волк выскакивает прямо из языков пламени и бросается к Лайзо, а он…

 …он снова выворачивает штурвал, чудом уходя от столкновения. Ему помогает ветер, подталкивает лёгкий самолёт, куда надо, но этого всё равно мало, мало! А дирижабли, как назло, ещё и летят в разные стороны. Бросишься за одним – упустишь другой, и тогда на Бромли обрушатся бомбы. Может, на Смоки Халлоу, где на Эйвоне стоит важный для Аксонии завод; может, на Спэрроу-плейс, где неподалёку не только дом начальника Управления спокойствия, но и штаб.

 И тогда Лайзо решается на риск.

 …он резко разворачивается – так, чтоб подставить под удар бок, и одновременно уходит в сторону. Клацают чудовищные зубы, но тщетно – в пасть к Валху попадает только узорчатый кусок ткани, не то короткий плащ, не то наброшенный на плечи платок. А Лайзо успевает влезть в кожаную сумку – ту самую, из которой сочится кровь – и извлечь тонкую кость.

 Тонкую, но точно не птичью.

 Кость превращается в дудочку, и он начинает играть.

 …ветер отбрасывает пламя взрыва и помогает маленькому самолёту взлететь ещё выше, вскарабкаться на небо. Лайзо дёргает за какой-то рычаг, и двигатель ревёт; винты рассекают воздух. Два дирижабля уничтожены, остался один, но он уже над заливом, а далеко-далеко впереди мерцают огни.

 Там Бромли.

 – Быстрее, ну! – кричит Лайзо, и впервые за долгое время я слышу его голос наяву.

 …а тут за него говорит дудочка. Трели резкие, сердитые, понуждающе, но в то же время весёлые. Пожар разгорается ярче; пламя выгибается, вытягивает жгучие оранжевые языки, и теперь лишь вопрос, что быстрее – тени-клинки Валха или этот огонь.

 Вот только Лайзо, как я точно знаю, умеет драться на ножах, то есть фехтовать, а Валх – вряд ли.

 Огонь оказывается чуть ловчее – впивается в серую шкуру, вгрызается.

 Слышен вой.

 А потом – крик.

 Волк перекатывается по земле, пытаясь сбить пламя, затем прыгает куда-то в сторону, за искривлённую яблоню, а из-за неё появляется уже мужчина, хромающий на одну ногу. Он скидывает на ходу тлеющий сюртук, делает резкий жест – наискосок, словно вспарывает воздух, и ныряет в образовавшуюся дыру. Следом вздымается пламя, жадной упругой волной – но смыкается на пустоте.

 – А, сбежал, – выдыхает Лайзо и вытирает лоб тыльной стороной ладони. – Трус. Ну, главное, что победили… Виржиния?

 Я смотрю на него – и слова не могу вымолвить. Не потому, что всё ещё во власти чар Валха, нет, они исчезли, как исчезает пожираемый пламенем сад.

 Лайзо победил здесь, а там…

 …там ему не хватает совсем чуть-чуть.

 Он торопится; он отвлекается. Бомбу сбрасывает, но расстояние слишком мало.

 Гондола дирижабля раскрывается во все стороны разом, словно распускается огромная алая роза. Самолёт на фоне взрыва кажется совсем маленьким, а потом… потом пламя поглощает его.

 Лайзо недоверчиво смотрит на свои ладони, потом на меня.

 Глаза у него шальные.

 – Прости, – говорит он. – Всё будет хорошо, я…

 И вспыхивает, как бумажная кукла.

 Бездумно, бессмысленно я тянусь к нему – и здесь, и там, далеко, над холодными водами залива, где крошечная искра – самолёт – несётся к водной глади. Протягиваю руки, пытаюсь поймать эту искорку в ладони, удержать, но она проскальзывает между пальцами и с шипением падает в море.

 Страшно.

 Мне очень страшно, и ничего не изменить.

 …Я резко выпрямилась, тяжело дыша.

 Доктора Хэмптона в комнате не оказалось, и Юджинии тоже. Зато была Паола, Эллис – и чуть дальше, у двери, Клэр.

 За окнами занимался рассвет.

 Одежда у меня стала мокрая от испарины, словно после лихорадки.

 Когда я встрепенулась, то первым ко мне кинулся Эллис; лицо у него выглядело очень уставшим и немного безумным.

 – Святые Небеса, Виржиния, наконец-то! Кеннет давно очнулся, а вы… ну и напугали вы нас! – он принуждённо рассмеялся, одновременно наливая из кувшина в стакан воду, а затем протянул его мне. – Я много повидал, уж поверьте. Но когда свет замигал, с полок сами собой посыпались книги, а двери разом распахнулись… Вашему доктору едва не пришлось вызывать доктора! Ну, сейчас он с детьми. Спать никто, как понимаете, не лёг, ну это и понятно… Вам что-то надо?

 Воду я не выпила – вылила в себя, клацая зубами. В голове был туман; в груди болело так, что не вздохнуть.

 Мысли путались.

 – Пожалуйста, оставьте меня одну. Сейчас.

 – О, ну, разумеется, только мы все сначала убедимся, что вы в порядке, а потом вы расскажете, что всё-таки случилось, и…

 Он продолжал говорить; я посмотрела на Клэра исподлобья. Не знаю, что он прочитал в моих глазах, но Эллису после этого даже договорить не дал – ухватил его за воротник и выволок из комнаты силком.

 Паола тревожно оглянулась на меня, но вышла сама.

 А когда затворилась дверь, я подтянула колени к подбородку – по-детски – и, уткнувшись в них, разрыдалась. Беззвучно; давясь слезами и всхлипами.

 Лайзо погиб.

 Лайзо упал с неба, и всё из-за меня.

 Если бы я не позвала его, пока он был в бою, если б он только не отвлёкся…

 Мешочек с амулетом был пуст; на тонком батисте расплылось безобразное пятно.

 Лайзо погиб из-за меня.

 Этого не исправить.

 Я думала, что буду плакать долго, но слёзы иссякли раньше, чем даже солнце окончательно поднялось над горизонтом. В доме было тихо, словно все ходили на цыпочках. Так передвигаются крадучись и шикают друг на друга, если боятся побеспокоить тяжелобольного…

 Или в доме, где лежит покойник.