Связующая магия - Баумгертнер Ольга Гартвиновна - Страница 84

«Много веков? Тогда здешний правитель давно мертв?»

«Если ты о Дарсизе, то нет. Пока нет»

«Я помогу тебе!»

«Я благодарен, но не надо. Здесь будет тень, и Солнце не опалит тебя».

Дракон обернулся на чуть дымящуюся на спине кожу и зло зашипел.

«Хорошо, маг»

«Сторм, туман!»

Оказавшийся подле меня мальчишка поколдовал над драконом, укутав его в серую мглу. Я оглянулся и увидел свою сотню, застывшую в ожидании. Я сделал знак, и мы двинулись от Портала к Цитадели. Арку, что находилась рядом с временным куполом, стража давно оставила. Мы подошли к воротам, и они дрогнули и пали под нашей магией. Перед нами лежал настоящий дворец-лабиринт, такой же хитросплетенный, как и сами Срединные миры. Извилистые коридоры, лестницы, переходы, залы, со множеством входов. И мы разделились в поисках Дарсиза.

А потом видение вдруг перенесло меня в какой-то огромный зал, разделенный невероятным количеством зеркальных колон. Множество моих отражений замерли, почувствовав близость врага.

– Ты пожалеешь, маг! – произнес женский голос, и я вздрогнул.

«Ты пожалеешь, маг!» – повторилось шипеньем у меня в мыслях…

«Не раньше тебя», – отозвался я.

В ответ чужая гипномагия так ударила, что я свалился на колени, сжав голову руками – боль в мозгу едва не лишила сознания. Но моя защита не сломилась. Однако я с ужасом понял, что второго такого удара не перенесу.

«Не Ментепер, так я закончу начатое, – прошипела она. – И пусть сбудется старое предсказание, и Срединные миры падут… лишь бы вам не достались».

Я мгновенно покрылся холодным потом, осознав, о каком предсказании она говорит…

Видение дрогнуло, потемнело, и я вновь оказался в зеркальном зале. Но на этот раз за моей спиной стояла сотня.

– Ты пожалеешь, маг! – произнес снова женский голос, и незримая ударила гипномагией.

Но на этот раз, я объединился с учениками, создав гипнощит, и вся мощь удара разделилась на сотню. Кто-то вскрикнул от боли, но все устояли.

«Ты проиграешь!» – крикнули мы ей одновременно.

Я увидел, как нервно метнулась ее темная фигура среди колонн, пытаясь отыскать меня. Но голоса ей слышались отовсюду. Она вновь ударила, и вновь, и вновь. Но мы также устояли и сделали шаг, подбираясь к ней. Она замерла, осознав, чем это ей грозит. В какой-то момент я ощутил ее острый страх. Однако волна его схлынула, прокатившись по нашим чувствам, и нас затопила ее ненависть. Она подняла руку, и ее злоба обрела физическую форму, вырвавшись из магического артефакта, зажатого в ее тонких пальцах. Я бросился ничком на землю. Магический вал прокатился по залу, сметая колонны и брызжа осколками. Купол над нашими головами угрожающе затрещал, по нему черной сетью разбежались трещины. Чувствуя боль и едва не теряя сознание, я сделал последний рывок. И мой меч пронзил тонкую хрупкую шею. Давление от гипномагии тут же исчезло, а я, ощущая дрожь пола, вдруг понял…

Нэиль всхлипнула и закрыла рукой лицо. Видение оставило наши взоры, но не покинуло ни умы, ни сердца. Мне почудилось, что темнота библиотечного кабинета стала гуще. На душе у меня стало также черно, а пульс стучал в висках так часто, словно я пробежал не одну милю, спасаясь от врагов.

Я забрал у Нэиль фигурку лошадки. Даже потеряв жизнь, Ментепер продолжал свою игру, и Нэя оказалась права, что не Шэд был темной лошадкой. Темной лошадкой был я, и чтобы выиграть, мне придется пожертвовать сотню пешек…

Я знал всех их по имени, я знал каждого. Но самое худшее, я знал, что каждый из них доверял мне и верил. Обречь их на предсказанное, значило предать их.

По лицу Нэиль катились слезы, взгляд был отсутствующий, словно она все еще находилась в том ужасном будущем, полном боли и смерти…

– Должен найтись другой исход.

– Другого нет… Тот, первый, – это всеобщая погибель…

– Это невозможно, Нэя… Я… столькому обучил их… я вложил в них самого себя…

– Это единственный исход, Тэрсел, который спасет нас всех… – едва слышно вымолвила она.

Нэиль перебралась поближе и спрятала лицо у меня на плече, а я почувствовал, как рубашка промокает от ее слез. Потрясение от узнанного сковало меня, но еще дурнее мне делалось от того, что произойдет, если я не остановлю игру Дарсиза.

– Нэя…

– Не делай этого, прошу тебя! – прошептала она, словно в забытьи, не смея поднять на меня взгляд.

– Если это спасет остальных… – я запнулся, потому что голос мой неожиданно охрип.

– Но почему должны погибнуть они? – спросила она, отстранившись и глядя куда-то в темноту коридора. – Почему… Тэрсел, ты ведь сам выбрал их!

– Что?

– Ты стал их учителем, и ты сделал все, чтобы сделать из них своих верных помощников, сильных, смышленых. Они ведь действительно готовы умереть за тебя… И что скажут остальные?!

Я потер ладонью лицо, словно смахивая тот кошмар, завладевший мной.

– Но я не желал их гибели! – воскликнул я. – И сейчас не желаю! Я их наставник, Нэя! Я думал, что они – будущее обители…

Мой голос упал, и я едва слышно продолжил:

– Но не цена для будущего…

Она долго смотрела на меня.

– И все же, ты сделаешь это… – произнесла она тихо.

– Мне надо избежать увиденного…

– С судьбой такие игры опасны. Ты знаешь. Оба этих исхода имеют плохой конец, тебе не переиграть предначертанное, не на этот раз…

Она поднялась, но я удержал ее за руку.

– Мы продолжим эти встречи, Нэя. И будем проверять, изменится ли что-то или же нет. И еще… мы должны убедиться, как с помощью связующей магии можно смести временную…

Следующим утром я направился в зал Совета. Путь этот я проделал вместе с Ретчем.

– И что же ты собрался сообщить? – поинтересовался он.

– Это долгая история.

– Надеюсь, они перестанут опасаться…

– Чего именно?

– Ты, наверное, догадываешься. Игниферос может и не вернуться…

– Я сделаю все возможное, чтобы этого не случилось, – хмуро отозвался я.

– Тем не менее… Соответственно светлая часть беспокоится, что за всем этим может последовать – ими будет править темный маг.

– Единственный темный маг, заметь.

– Это все условности…

– Вот именно, – подтвердил я, запутав Ретча окончательно, что он даже замолчал на некоторое время.

– Хмм… – вымолвил он, но мы уже добрались до зала.

Я бросил на стол книгу архивариуса и занял свое место.

– Каждый из вас может потом почитать, – заметил я. – Книга хранилась несколько последних лет у Игнифероса. Впрочем, сам он прочел ее недавно…

И я взялся за пересказ непростой истории Закатных, Срединных и Восходных миров. Довольно долгое время они молчали, переваривая услышанное.

– И еще, – добавил я. – Идеальных правителей не существует. Даже Игниферос… Когда-то он передал правление в светлой обители. Я еще менее идеален, но знаю о своих недостатках больше, чем кто-либо другой, так что… До той поры, пока Игниферос не вернется, всем вам придется мириться с этим, потому что я не намерен больше обсуждать свои решения с Советом.

На меня с удивлением взглянула даже Мерлинда.

– Но закон…

– Я могу изменить его. Но пока не стану.

– Ты заходишь слишком далеко… – заметил кто-то со светлой стороны. – Совет почти не участвует в принятии решений, с тех пор как ты вернулся…

Когда-нибудь кто-нибудь должен был это сказать. И желательно, чтобы они сказали это Игниферосу, а не мне…

– Что ты задумал, Тэрсел? – встревожился Гаст.

– Я всего лишь хочу, чтобы Игниферос вернулся сюда, как Лайтфел и Бэйзел.

– Но как?!

– Точнее, какой ценой? – мрачно обронил Нордек, учуявший, что все далеко не ладно.

Я на миг опустил взгляд.

– Ценой сотни, – произнес я.

Признание далось тяжело, словно я вытолкнул ком из горла. До Совета не сразу дошло, кого я имел ввиду. Однако скоро недоумение на их лицах сменилось чуть ли не паническим ужасом.

– Но я думаю, что никто из них не получит ни царапины, – солгал я.