Вопрос цены (СИ) - Костадинова Весела - Страница 48

Через пару минут из здания вышла Светлана, улыбаясь при виде меня. Её лицо озарилось теплотой, когда она подошла ближе.

— Оливия, неожиданно, но… приятно.

Со Светланой мы были почти ровесницами, но я почему-то чувствовала себя почти девчонкой под ее спокойным, полным силы взглядом, так напоминающим материнский.

— Я… я кое-что привезла, — я не знала, как построить разговор, смутилась, вертя в руках ключи от машины.

— Оливия, не нужно смущаться, — мягко сказала она, заметив моё смятение. — Я рада видеть вас в любое время.

— Я… привезла продукты и средства гигиены, — объяснила я, всё ещё не зная, как правильно подойти к разговору. — Мы созванивались, и вы говорили, что это то, что нужно в первую очередь. Это не вклад «Агоры», это мой личный вклад……

— Оливия, — засмеялась Светлана, рассматривая забитый багажник, — вы сегодня просто фея-крестная! Пойдемте внутрь, ребята помогут разгрузить машину.

Я слегка замялась.

— Светлана, — остановила я ее. — Я хочу сказать, что приехала…. Не как представитель компании… ну то есть, мы не отказываемся от своего сотрудничества с вами… но я сегодня….

— Оливия, — она взяла меня за руку. — Я понимаю….

— Да, я не хочу, чтобы моя помощь воспринималась как часть какой-то стратегии или проекта. Я приехала, потому что…. Потому что мне это было нужно, — тихо закончила я, опуская глаза.

Света чуть заметно улыбнулась.

— Олив, хотите чаю? Девчонки на кухне как раз готовят обед для малышни, пойдемте к ним.

— Да, — выдохнула я с облегчением. — Если можно….

— Нужно, Олив, нужно. Всем нам порой нужно место, куда можно сбежать. А лишняя пара рук сейчас точно не помешает.

Её слова прозвучали так просто и по-доброму, что мне стало легче. Она словно знала, что мне нужно именно это — тихое, спокойное место, где можно не думать о проблемах, а просто быть полезной.

Мы вошли на кухню, где несколько женщин уже вовсю готовили еду. На плите кипел суп, и я почувствовала запах свежеиспечённого хлеба. Несколько малышей заглядывали через порог, а женщины в фартуках весело переговаривались, бросая взгляды на стол с продуктами.

— О, — улыбнулась одна из них, заметив нас. — Новая подруга? Проходи, чего стоишь?

— Наталья, это Оливия, — представила меня Светлана. — Она не совсем наша постоялица. Она пришла помочь. Олив, это Наталья, наш шеф-повар и мама над всеми малышами.

— А, привыкла я с мелкими управляться, — заявила женщина, — и готовить люблю. Че встала, проходи. Картошку чистить умеешь? Хотя…. — в голосе ее промелькнуло сомнение, но не было враждебности, — с таким-то маникюром….

— Я справлюсь, — быстро отозвалась я, проходя вглубь кухни.

— Наташ, ну ты хоть чаем гостью напои, — тихо засмеялась Светлана, присаживаясь рядом со мной и вооружаясь картофелечисткой. — Я сама тебе помогу.

Светлана, сидя рядом, ловко чистила картошку, и её спокойствие моментально передалось мне. Я взяла картофелечистку, почувствовав, как от процесса и атмосферы становится уютно и по-домашнему.

— Оливия, не стесняйся, если что не так — Наташа, она строгая, но добрая, — подмигнула Светлана.

— Добрая, — Наталья усмехнулась, покачав головой. — Ну, раз Светлана тебя привела, значит, у нас тут пополнение. Помогай, Оливия, а там, глядишь, и чай будем пить.

Я тихо засмеялась, чувствовала себя почти как дома.

— Это Надя, — продолжала знакомить меня Светлана, представляя пухленькую, милую блондинку с уже сходящим синяком под глазом, — у нее сегодня на работе выходной, поэтому она с нами. А это — Рита, — еще одна блондинка, но высокая, худощавая, — мы сейчас ищем для нее работу.

Женщины смотрели спокойно, понимающе, без вызова и вражды. Никто здесь не задавал вопросов. Никто не осуждал и не пытался выяснить детали твоей жизни. В этом месте, как будто негласно, всем было понятно, что судьба у каждого своя, и иногда она бывает не самой лёгкой. Вопросы были лишними.

Все мы оказались здесь, потому что так сложились обстоятельства.

После картошки мне выдали перчатки и отправили мыть посуду. Мытьё посуды, как и вся эта простая, повседневная, домашняя работа, неожиданно помогало привести мысли в порядок. Каждое движение — механическое, без суеты и спешки — было как своего рода медитация. Здесь не было места интригам, играм и недосказанности, к которым я так привыкла. Только тёплая, спокойная атмосфера, шутки и смех, но всегда с той самой мягкой грустью, которая приходит после пережитого.

Эти женщины, каждая со своей непростой судьбой, нашли здесь убежище. Они строили свою маленькую вселенную, в которой были место для надежды и простых радостей. Мыть посуду, чистить картошку, кормить детей — всё это не казалось скучной рутиной. Это была их новая реальность, в которой они учились снова верить в лучшее. Они вырвались, каждая из своего личного ада, и теперь находили счастье в каждом прожитом дне, хотя бы в его простых, мелких проявлениях.

Я чувствовала, что их сила, их стойкость и умение радоваться простым вещам чем-то заразительны. И хотя я была здесь посторонней, всё, что они создавали, ощущалось живым и настоящим.

Обед с этими женщинами был простым, тёплым и уютным. Борщ, запечённая картошка — ничего сложного, все просто и вкусно. После обеда мы пили чай с пирогами и сладостями, которые я привезла. Казалось бы, это обычный день в обычной кухне, но атмосфера была пропитана чувством общности, спокойствием и тихой надеждой.

Дети, хоть и были чуть тише и осторожнее, чем их сверстники, всё же бегали и смеялись, играя неподалёку. В их глазах всё ещё читался страх — каждая резкость, каждое неожиданное движение могли вызвать вспышку тревоги. Но здесь, среди этих женщин и их заботы, дети снова учились быть просто детьми. Их смех был светом в этом месте, показателем того, что, несмотря на всё, через что они прошли, впереди всё ещё может быть что-то хорошее.

Я смотрела на них, видела их настороженность, и каждый раз это резало по сердцу, снова пробуждало мысли, которые я старательно гнала прочь. Но я также видела, как они медленно возвращаются к жизни, как учатся доверять и радоваться простым вещам. Это было настолько живым и настоящим, что я почувствовала, как и меня затягивает этот мир, построенный на стойкости, поддержке и надежде.

После обеда, когда женщины сидели на кухне, уложив детей спать и тихо разговаривали, я вдруг поняла, что голова стала на удивление чистой, мысли и эмоции пришли в порядок и равновесие.

— Светлана, — тихо позвала я директора, которая чистила яблоки для детишек.

— Олив?

— Если комната…. Можно я посижу в «тихой комнате»? — нерешительно спросила я ее. — Если она не занята….

Светлана посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, продолжая чистить яблоки.

— Конечно, Олив, — мягко ответила она. — Комната свободна, и ты можешь там побыть столько, сколько нужно. Может… Катю позвать?

— Нет…. Я только возьму кое-что из машины и посижу, подумаю….

Женщина кивнула.

«Тихая комната» действительно оправдывала своё название. Не большая, но очень уютная, она словно была создана для того, чтобы здесь можно было уйти в себя. Мягкий диван и кресло в углу, которое казалось лишь смутным очертанием в полумраке, маленький круглый столик — всё это располагало к спокойствию и тишине. Тёмные занавески на окнах создавали ощущение уединённости, а звуконепроницаемые двери отсекали весь шум внешнего мира.

Я села на диван, чувствуя, как расслабляется каждая клетка моего тела. В этой тишине можно было наконец сосредоточиться. Моя голова была ясной, мысли — упорядоченными. В этом месте не было спешки, не было необходимости принимать немедленные решения. Я могла просто думать, анализировать, прислушиваться к интуиции. Здесь можно было навести порядок не только в голове, но и в душе.

Посидела, прислушиваясь к тишине, а потом достала газету. Перечитала статью еще раз и еще раз, прислушиваясь к своей интуиции. Что-то бродило в голове, на самой границе сознания, но я никак не могла уловить свою мысль. Я снова перечитала статью, медленно, вдумываясь в каждое предложение, каждую деталь. Статья словно тянула за собой целую цепочку событий, которые начались задолго до этого дня.