Хроника глобального бреда - Фролов Александр - Страница 55

— Это звери какие-то! — говорила Ольга. — Видят же, что дети и все равно лезут. Били всех… и за что? Не знаю: они все пьяные были и какие-то дикие — наркотиками обкололись, что ли? Нашли же ведь где-то!.. Тут раньше не было бандитов, вот мы и не боялись остаться. А оказалось, что их много! Сашеньку так жалко, боже мой… вы бы знали, какой он хороший человек был: так детей любил! Не знаю, как теперь жить будем.

Орлов старался успокоить их, утешал:

— Мы вас в обиду не дадим: довезем до Москвы, а там люди помогут; как-нибудь наладится все. Не переживайте, что ж теперь поделать! Вы же знаете, что многие миллионы людей погибли… это ни с какой войной не сравнить. Еще никогда не было стольких жертв — настоящее светопреставление!..

Мать и девочки тихо всхлипывали в ответ.

Ночевать остановились в брошенном доме на окраине поселка Пахомово. Сначала долго прислушивались к вечерней тишине, потом, успокоившись, приготовили еду, поужинали и легли спать. Солдаты по очереди стояли на часах с оружием наготове.

2

Ночь прошла спокойно. Утром обнаружили, что из прицепа выпал бочонок с горючим, когда под обстрелом форсировали речку.

— Вот и первая потеря, — отметил Павел.

— Да чепуха! — бодро ответил Леха. — Еще насшибаем.

Орлов сказал уверенно:

— Нам и этого за глаза хватит: «уазик» двадцать литров на сто километров «жрет», а нам ехать-то всего двести кэмэ!

Лешка добавил:

— Главное, спиртяга цел… это «горючее» нам ценнее любого бензина!

Посмеялись и пошли к колодцу умываться.

Войдя в дом, увидели, что Ольга уже накрыла стол найденными в жилище чашками и кружками; ребята сходили за провиантом, и скоро все было готово к завтраку. Ели консервы: печка в избе разрушилась, а костер разводить было некогда; так что с горячим пришлось потерпеть: даже чаю не попили!.. Ольга Павловна к пище едва притронулась, а девочки кушали охотно. Наташа уже вполне пришла в себя, но о происшедшем ее не расспрашивали, чтобы не вредить рассудку ребенка.

Позавтракав, погрузились на машину и двинулись вперед. Куда ехать, толком не знали: карты местности не было; просто держали путь на север по направлению стрелки компаса. Понимали, что Тула южнее Москвы.

Перед городом Серпухов их продвижение остановила разлившаяся река Ока. Мост через нее, конечно, был разрушен, стали искать объезд правее. У поселка Липицы нашли второй мост — по нему и переправились.

За городом Чехов остановились на проселочной дороге пообедать. Когда сели курить после трапезы, Хорьков тронул Александра за локоть, спросил:

— Не обиделся?..

— За что?

— За то, что демократом «обзываю».

— Да это не обидно… не «голубым» же!

— Во-во! Хочешь, скажу, почему вы отступали?..

— Ну, скажи.

— Потому, что старых надежных солдат мало было! Я видал пополнение: молодняк подряд, «поколение пепси». Обалдуи, наркоманы, геи, рэперы всякие — пальцы гнут, все на «понтах»!.. Они за Родину умирать не собирались: наслушались демократической трепотни о правах человека, и червоточина в них завелась. При мне таких десятка два расстреляли за трусость… разве это бойцы? В сорок первом году немцы таких одним щелчком прибили бы!.. А вот эту войну такие, как ты «сломали»: дураки, но готовые страну защищать до последней капли крови. Я же помню, как ты на вокзал рвался!.. Благо, что тогда уже отвоевались, а то б ты и дальше поперся со своими. За это я тебя сильно уважаю!

— Ты, Леша, преувеличиваешь: у нас были молодые пацаны, нормально воевали. Кавказцев только в плен не брали; резали сразу — нацисты сплошь!

— Ты бы резать не стал…

— Конечно!

— Воспитание разное.

— Ну да. Оно, может, и лучше, как при новой власти было: не вечно же нам воевать!

— А я думаю, что вечно…

— Сплюнь три раза! Поехали, давай.

— Поехали.

Ночевали теперь в поселке Романцево. Орлов за ужином сказал:

— Где-то тут должен уже быть Подольск, а что-то нет его: все едем и едем. Я был раньше и в Чехове, и в Подольске, когда «красками» занимался — в Подольске большое предприятие по выпуску художественных материалов размещалось, называлось «Артсервис». И вот никак не доедем до этого города; наверное, завтра там будем. Оттуда до Москвы уже рукой подать — километров двадцать-тридцать. Между прочим, где-то здесь уже должны убежища располагаться, а их тоже не видно. Ладно, завтра разберемся.

Близился конец пути. Осмелели совсем, воодушевились, но ночью все равно по очереди дежурили на улице; все было тихо.

Утром кушали наспех, торопились ехать: навскидку, до столицы оставалось километров пятьдесят — к вечеру рассчитывали быть уже там.

Что такое для машины полста километров?.. Ничего! Но дорога стала просто отвратительной — по всему протяжению усыпанной кочками, ямами и трещинами грунта; даже не верилось, что раньше здесь проходили скоростные шоссе. Лешке нельзя было выпускать руль из рук, постоянно объезжая все новые и новые препятствия; много раз уже форсировали мелкие речки, ручейки и канавы — где-то лед уже растаял, а где-то стоял до самого дна.

На въезде в Подольск их машину опять обстреляли. Хорьков быстро повернул назад и бросил «уазик» за дорожную насыпь, скрывая его от пуль; мотор стал работать с перебоями, и вскоре заглох. Вышли из машины, стали рассматривать ее нутро, открывшееся под капотом.

Оказалось, что пуля вдребезги разнесла карбюратор, из которого лился теперь бензин. Исправить наскоро такой дефект было невозможно, поэтому Орлов приказал срочно брать продукты — кто сколько сможет — и отходить к ближнему лесу, черневшему в двухстах метрах. Видно было, как от развалин домов в их сторону движется десяток фигур вооруженных людей.

Лешка и Павел схватили за разные концы мешок с консервами и побежали к лесу. Орлов и женское племя сунули в карманы еще несколько банок и двинулись вслед за ними; Александр тащил на плече не слишком тяжелый мешок с сухарями. Бежали неловко, запинаясь и подпрыгивая, но довольно быстро — уже достигли опушки леса, как преследователи вновь открыли огонь.

Хорьков и Галстян, бросив мешок среди деревьев, выскочили обратно и с колена стали бить по бандитам короткими очередями из автоматов, прикрывая товарищей. Мародеры сразу залегли и поползли обратно: захваченной машины с припасами им хватало, а огневой отпор сразу охладил пыл.

С полчаса еще беглецы брели по лесу, спотыкаясь о кочки и проваливаясь в ямки, скрытые уже успевшей подняться травой; собачка Тяпа бежала впереди будто проводник. Наконец сели передохнуть; Орлов наказал им ждать, и пошел обратно. Пройдя метров сто, три минуты стоял и слушал: шума погони не было — тогда только вернулся к своим.

Опешившие от неожиданности, люди избегали смотреть друг на друга: только что они были хозяевами положения и вдруг сразу оказались на мели. Так хорошо развивавшееся путешествие прервалось внезапно и до боли обидно — ведь совсем немного оставалось до его завершения!

Мужчины курили, Ольга всхлипывала, девочки успокаивали Тяпу, норовившую продолжить очень веселую для нее «игру» с беготней. Как хорошо, что у солдат было свое оружие — не то все могло закончиться очень печально!..

Леха стал сокрушаться по поводу брошенной машины:

— Мы же отбиться могли… зачем все оставили?

Александр ответил:

— Ты сам пойми: мы своей шкурой могли рисковать, а жизнью детей нет! Да и новый карбюратор уже не найти было — слишком опасно.

Хорьков подумал и согласился. Стали держать совет, что делать дальше; общим было то мнение, что в город идти нельзя, рискованно. Но куда же тогда?.. Орлов сказал:

— Знаете что? Восточнее Подольска должен уже находиться бывший аэропорт «Домодедово», а рядом с ним могут быть и убежища; надо идти туда — навстречу людям. Компас есть, он нам поможет; где-то обязательно остались дорожные указатели, по ним еще сориентируемся. Пока что предлагаю идти по лесу на восток с полчаса-час — там отдохнуть, пообедать и двигаться дальше северо-восточнее.