Античный Чароплет. Том 3 (СИ) - "Аллесий" - Страница 84

Апофеозом ситуации, доводящей меня до бешенства, становилась Абхилаша. Совету Абтармахана я внял. Начал забывать про неё. Но эта особа словно специально стала маячить то тут, то там, регулярно появляясь жмущейся к Сварнрааджу. Возможно, во мне сыграл тот факт, что она, наверное, единственная со времён Кусы женщина, с которой я не боялся спать из-за очередных возможных каверз от Афродиты. Возможно, она мне действительно была симпатична. Но хорошего настроения точно не добавляла. Впрочем, больше Абхилаша вызывала раздражение. Чем больше я занимался с Абтармаханом, тем больше чувствовал, ощущал силу, клокочущую внутри. Она и раньше была, но прана и тонкости изменений при единении с Шак’чи делали своё дело, наполняя тело даже на физическом уровне ощущением подвластной мощи. Собственно, я во время похода на ту убогую недо деревеньку эмушитов почти регулярно, пусть и перебарывая себя, входил в контролируемую одержимость с обезьяном: позволяло снять усталость, да и постоянная готовность к бою была. Собственно, это было настолько удобно, что если бы не постоянные потери праны на поддержание слияния, около тысячи (чуть меньше) единиц в сутки и повреждения, которые таки получало тело при длительном объединении, то я весь поход терпел бы обезьяна в своём теле. Кстати, если при одержимости главный я, то получается, что это не я одержим Шак’чи, а Шак’чи мной, как бы странно это ни звучало?.. Восстановление же праны из маны организмом было незначительным по сравнению с потерями: суммарно преобразование «мана-прана» сейчас было под двести шестьдесят три единицы. Так его оценивала система в статусе. Это значение, которое организм мог восстановить самостоятельно за сутки в среднем в нормальном режиме.

Собственно, сразу по возвращении с немногочисленными пленными, небольшими трофеями и восемнадцатью трупами всего лишь из-за двух гончих, только одну из которых и удалось убить, Абтармахан решил, что пора создавать аркан посоха Шак’чи. Процедура проходила путём медитации. Была неприятна. Духовное тело, не физическое, до сих пор ощущалось странно и непонятно. После создания аркана система засчитала двести третий уровень, одно очко с которого ушло в «мощь чар», а одно — в виртуальную книгу. Место там ещё есть, но не так уж и много. Можно и увеличить, благо, Абтармахан его быстро заполняет своими лекциями.

Самое же главное событие за последние пять дней — это то, что Имхотеп смог убедить на очередном совете Раджу отвести войска от Похалая подальше. Хотя бы на время новолуния, которое будет через сутки. Точнее, оно было бы через сутки после совета. А так — будет уже сегодняшней ночью. Никаких распоряжений от Императора мне не поступало. Но я постарался аккуратно (с учётом нынешней ситуации) помочь египтянину. Быть всего в километрах десяти-двенадцати от места будущего апокалипсиса мне не хочется. Собственно, сам Похалай, точнее, окружённая стенами часть, внутри которой и был прорыв теней, с севера на юг имел протяжённость примерно километров пять-шесть. А вот с запада на восток он был поменьше: около двух-трёх. С учётом того, что опасная зона, где даже тени могут сами днём гулять, минимум километров восемь-десять, то мы как раз на её границе.

Имхотеп умел быть убедительным, согласившись (в приватном разговоре, о котором он мне позже со смехом рассказывал) отказаться от части долга Сварнрааджа. Части в золоте. С учётом суммы, армия ещё с утра зашагала на запад, к старому лагерю, который был относительно укреплён ещё когда мы шли походом к Похалаю. То место располагалось километрах в сорока. И дойти до него получилось ближе к вечеру. Но Имхотепу, кажется, тоже не улыбалось сидеть прямо под боком у вырывающегося из небытия архидемона. Так что он заранее направил в нужную сторону своих подчинённых, так что старый лагерь был готов к обороне. За несколько дней жрецы смогли нарастить стены до двух-трёх метров и зачаровать их. Да и немало некротических тварей, созданных пришельцами из Та-Кемет, находилось под оными стенами. Благо, про них все знали и даже терпели… Хотя потихоньку ропот и среди дворян, и среди простых солдат про то, что союз с осквернителями мёртвых неуместен, шёл.

Собственно, сейчас я нахожусь на стене. Армия успела после долгого перехода поесть, поспать… Лучше всего себя чувствовали те отряды, которые отправились первыми ещё с самого раннего утра. И, собственно, на время новолуния все приготовились отражать то, никто не знает что. Недовольных была масса. Нападение? От кого? Нескольких гончих? Почему его нельзя было встретить в старом лагере? И тому подобные вопросы вызывали ропот у всех. Но небольшое самодурство руководства терпели. В конце концов, ничего страшного в одной бессонной ночи не было. Да и к обороне всё равно пришлось бы готовиться к самой тёмной из ночей. Больше непонимания вызывал длительный марш. Сварнраадж и сам был не рад, но в его голове с каждым шагом солдат явно звенькали монеты, которые останутся в казне, а не уйдут жадному чужаку, которого давно больше хочется убить. Стоит только взглянуть на тот ужас, который он творит на месте своей «работы». А так… Один дневной марш — это самый лучший и дешёвый способ расплатиться с долгом, который последнее время так не хочется отдавать. И репутация не пострадает.

Но мне было не до перешёптываний и недовольных слухов солдат, которых ещё и самого важного развлечения — изнасилований эмушиток — лишили (всех их отдали под нож к Имхотепу). Я смотрел на системный таймер. Часы тикали. Медленно. Неотвратимо. Количество секунд постоянно скакало то вверх, то вниз. Минуты тоже менялись, но не так сильно: плюс-минус две. С учётом того, что оставалось всего три ровно, это не было столь принципиальным.

По телу выступил холодный пот. Я смотрел на таймер.

02:56

Внезапно цифры мигнули.

00:32

Я тревожно вглядывался в меняющиеся значки. Пульс слегка ускорился. Видя неотвратимое и неизбежное, я мысленно хотел, чтобы система поставила таймер на две минуты обратно. Страх мелкой дрожью пробежался по рукам. Пальцы мёртвой хваткой вцепились в посох. Конечно, то, что произойдёт, неизбежно

Но это нормально — подсознательно желать отложить проблему ещё на секунду, минуту, час… Да какой тут час⁈

Моё состояние заметил находившийся рядом Роши.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил он.

00:21

— А ты разве не чувствуешь? — напряжённым голосом, полным затаённой опаски попытался направить я его на нужную мысль. К нам начали прислушиваться солдаты.

— Чувствую что? Я не обладаю таким чутьём, к сожалению. Около Похалая ощущал что-то, но здесь — нет.

00:06

— Сейчас что-то будет, — напряжение буквально скрутило. Все вокруг, кто слышал наш разговор, замерли. Приготовились. Роши напрягся, вглядываясь в разгоняемую магическим светом и светом звёзд темноту впереди, ожидая чего угодно. Он знал, что меня просто так не напугать.

00:41

Внезапно выдала система, заставив меня мысленно начать материться. Спустя секунд десять невероятно напряжённого ожидания из-за спины послышался голос Сварнрааджа:

— Тиглат, хватит пугать солдат своими ложными пророчествами. Ты должен менять по моему велению погоду, а не предсказывать ужасы моим подданным, — Раджа сидел на коне позади строя. Надо сказать, что сам лагерь был построен на выровненном холме, На который ещё и землю досыпали, срыв её со склона и сделав его более крутым. Так что стены под два метра были только снаружи. Внутри строй солдат стоял на небольшом возвышении. Кажется, Сварнраадж подъехал к моей позиции и слышал наш разговор. Под тихие смешки, я смотрел на таймер. Там оставалось секунд двенадцать.

— Я плохой пророк, Раджа. Но не сегодня. Сейчас! — слегка смазал момент, заставив всех напрячься за три секунды. Две, одна… Все уже опять начали расслабляться.