Опасный сводный мерзавец - Нокс Рокси - Страница 2

– Привет, малышка. Трусики свои стираешь?

После чего он провел ладонью по моей промежности и укусил меня за ушко. Я густо покраснела, выключила воду и пролепетала:

– Ч-что?

– Пойдем обратно в спальню, продолжим наше веселье, – парень недвусмысленно потерся об мою задницу своей твердостью. – Классная попка. Где я тебя вчера подцепил или ты меня?

– Я не…

Он перепутал меня с какой-то девицей. Боже, мне так стыдно за его поведение и свое молчание. Я настолько растерялась от его напора, что забыла, что в таких случаях полагается давать отпор. Стояла, как истукан, словно окаменела в один миг.

– Пойдем, – Кай взял меня за талию и потянул к двери. – Да брось ты эту тряпку! – выхватил он платьице Лои и швырнул его на сушилку. И это по-настоящему разозлило меня.

– Отпусти сейчас же!

– Эй, ты чего орешь? Нормально же всё было. Или я лишнего чего позволил? Не помню ничего.

Я так разволновалась, что не могла привести в порядок сбившееся дыхание. Взгляд Пожарского заставил меня покраснеть еще гуще. Наверно я сейчас похожа на переспелый помидор.

У него серо-голубые глаза, как у Якова Григорьевича и Лои. И он будет сильно удивлен, когда увидит малышку. Или рассержен…

– Я не твоя гостья, – попробовала отлепить наглые ручищи от своей талии.

Положение мое усугубляло то, что Кай был в одних штанах. При взгляде на его спортивный торс, пересыхало во рту. Поэтому я старалась смотреть ему исключительно в глаза.

– А кто же ты? – продолжал заигрывать он и тянуть меня в свою спальню. – Как тебя зовут, Енот-полоскун?

– Стелла, – ответила я, пропустив колкость мимо ушей.

– Красивое имя.

– Можешь убрать свои руки?

– Могу, но не хочу.

Я не знала, нужно ли говорить Каю, кто я такая, или Яков Григорьевич придумал оправдательную речь, которую я испорчу? Так или иначе, мне нужно что-то сказать, чтобы выбраться из цепких рук опасного парня.

– Я гостья Якова Григорьевича.

– Папы? – спросил он недоверчиво. – Что за бред?

– Дай мне, пожалуйста, пройти, – решила быть вежливой.

Каким-то образом ему удалось отвести меня на приличное от ванной расстояние. Я панически обернулась, платье Лои осталось там, успеет ли высохнуть к вечеру? Мне совершенно не во что одеть малышку.

– Зачем тебя папа позвал? Кто ты такая? – не отставал Кай.

– Он вам сам все расскажет.

– Ка-а-ай, – томно протянула какая-то блондинка в одном полотенце, и парень с недоумением посмотрел на нее, а затем на меня.

Вот и девушка отыскалась, с которой он провел ночь…

Воспользовавшись заминкой, я сбежала. Сердце готово выпрыгнуть из груди, так меня напугал Кай. Еще никто столь нагло не распускал руки и не вжимался мне в попу твердым пахом.

Я вернулась в детскую и уложила Лою на дневной сон. Она уснула, едва ее голова коснулась подушки, слишком много впечатлений набралось у нее за полдня.

К себе я не пошла, посижу рядом с ней. Сама не заметила, как прилегла рядышком с сестрой и уснула. На моем состоянии сказались напряженная обстановка и долгая дорога.

Проснулась от стука. Яков Григорьевич лично решил позвать нас к ужину.

– Да-да, конечно, мы сейчас спустимся, – ответила я.

Разбудила сестру, отвела ее в ванную, умыла, одела, расчесала. Платье успело высохнуть, чему я была очень рада.

Я надела белую блузку и черную строгую юбку, которую носила на работе в кафе.

С колотящимся сердцем я спускалась с лестницы, боясь оступиться и упасть.

На нас смотрели три пары глаз. Кай… Он смотрел на нас с ненавистью. Значит, Яков Григорьевич уже ввел в курс дела семью, и они совсем нам не рады.

– Зоя, Кай, рад вам представить свою дочь Лою, – сказал мужчина, взяв малышку за руку…

Глава 3

– Добрый вечер, – вежливо поздоровалась я. – Рада с вами познакомиться.

– Стелла, Лоя, это моя супруга Зоя Васильевна и ваш брат Кай.

Жена хозяина презрительно скривилась и ответила:

– И ты считаешь нормальным поселить в нашем доме своего приблудыша?

Я застыла на месте. Если она говорит такие оскорбительные слова в нашем присутствии, то что же было до нашего появления?

Я закрыла уши Лои ладонями. Не хочу, чтобы она слушала такое! Не хочу, чтобы у нее развивались комплексы.

– Зоя, я всё решил, – сказал Яков Григорьевич. – Девочки остались без матери. Без дома. Без средств к существованию. Лоя – моя кровь, и я должен сделать все возможное, чтобы она ни в чем не нуждалась.

– Ну, конечно! – всплеснула руками Зоя. – Решил сам, не посоветовавшись с нами. Кай, а ты чего молчишь?

Я осмелилась взглянуть на парня. Он испепелял меня жгучим взглядом. Как будто я задолжала ему кучу денег или того хуже – оскорбила его. Но ведь ничего такого я не делала. Так за что он меня ненавидит?

– Девочки, садитесь за стол, – сказал Яков Григорьевич.

Мы сели, но ужинать под пристальным взглядом домочадцев я не смогла. Сидела, уставившись в пустую тарелку, пока Пожарский-отец не положил на нее кусок жареного стейка.

– Приятного всем аппетита, – произнес он, будто не замечая гнетущей атмосферы, повисшей в гостиной.

– Яков, ты не можешь так с нами поступить, – зло проговорила Зоя Васильевна.

Пока ее внимание приковано к мужу, я могла ее рассмотреть. Ей чуть больше сорока, ухоженная блондинка, немного поплывшая фигура и одутловатое лицо. Кажется, она не прочь выпить на сон грядущий бутылочку вина.

– Как, Зоя? – вскинул брови Пожарский.

– Притащить в наш общий дом этих… – она кинула брезгливый взгляд на Лою, а затем на меня и добавила, – оборванок.

– Закрой рот и ешь! А лучше выпей!

Яков Григорьевич взял бутылку с вином и раздраженно плеснул ей в бокал. На Кая я боялась даже смотреть, но чувствовала на себе его пытливый взгляд.

– Кай, скажи что-нибудь! – выдохнула Зоя Васильевна.

– А знаешь, мам, я не против, чтобы они пожили у нас, – вдруг сказал Пожарский-сын.

– Как это не против? – возмутилась мать.

Я с удивлением посмотрела на парня и обнаружила в его глазах хищный блеск, от которого мне сделалось не по себе. Парень что-то задумал против нас! Я вижу это по его лицу.

Лишь бы малышку не тронул… Она ведь еще совсем ребенок, который потерял мать и не понимает, что происходит. Почему эта тетя так злится на нас, а брат даже не поздоровался.

– Молодец, Кай, – сказал Яков Григорьевич. – Наконец, в этом доме прозвучали слова взрослого мужчины.

– Ну всё, хватит с меня! – Зоя Васильевна с шумом отодвинула стул, на котором сидела, и вышла из-за стола.

Прихватив с собой бутылку вина, она принялась подниматься по лестнице, цокая тонкими каблуками по белому мрамору.

– Надеюсь, ты поможешь Стелле освоиться в нашем доме и покажешь город, – сказал отец сыну.

– С удовольствием помогу и всё покажу, – улыбка Кая напоминала хищнический оскал.

– Вот и отлично. В ближайшее время решим вопрос относительно детского сада для Лои и института для Стеллы.

Мне хотелось встать с места и бежать из этого дома без оглядки. От Зои Валерьевны хоть и сочилась ненависть и неприязнь, но я чувствовала, что она не причинит нам физический вред.

А вот Кай мог… От его ауры веяло холодом и опасностью. Даже когда он не знал, кто я такая, ему почти удалось затащить меня в свою спальню и грязно облапать.

От волнения я начала резать стейк не той стороной ножа, господи, какая же я неловкая. Не привыкла сидеть за богатым столом, заставленным едой персон на десять, и пользоваться столовым ножом.

– Тебе помочь? – предложил Кай, заметив мой конфуз.

– Д-да, спасибо.

Я понимала, что его любезность напускная. Он что-то решил для себя и хочет усыпить нашу бдительность. Господи, но что?

Кай разрезал стейк на кусочки и послал мне понятную только ему одному улыбочку. Если он посмеет причинить нам вред, я не стану молчать. Все расскажу Якову Григорьевичу.

– Красивое имя у твоей сестренки, – Кай продолжил удивлять меня своей обходительностью. – Лоя.