Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу


Макнот Джудит - Раз и навсегда Раз и навсегда

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии
оксана2018-11-27
Вообще, я больше люблю новинки литератур
К книге
Professor2018-11-27
Очень понравилась книга. Рекомендую!
К книге
Vera.Li2016-02-21
Миленько и простенько, без всяких интриг
К книге
ст.ст.2018-05-15
 И что это было?
К книге
Наталья222018-11-27
Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни
К книге

Раз и навсегда - Макнот Джудит - Страница 92


92
Изменить размер шрифта:

– Не верю.

– Конечно, да! Если бы передо мной был выбор, позволить ли тебе выйти за какого-то неизвестного мне человека из некоей заморской колонии или выдать тебя за лучшего жениха страны – состоятельного, титулованного и красивого, – конечно, я вполне могла поступить так же.

Виктория не стала напоминать, что именно подобная логика не дала возможности ее матери и Чарльзу Филдингу насладиться счастьем любви.

Голос герцогини стал чуть напряженнее:

– Ты абсолютно уверена в том, что хочешь вернуться в Уэйкфилд?

– Я не собиралась уезжать насовсем. Мне кажется, я лишь хотела наказать Джейсона за горе, причиненное Эндрю. Бабушка, если бы ты только видела лицо Эндрю в этот момент, то поняла бы. Мы с детства были самыми большими друзьями! Эндрю научил меня плавать, стрелять и играть в шахматы. Кроме того, меня взбесило, что Джейсон и Чарльз отнеслись ко мне как к игрушке, пешке, бесчувственному предмету. Ты не можешь представить себе, какой одинокой и несчастной я чувствовала себя, когда думала, что Эндрю отказался от меня.

– Ну, моя дорогая, – задумчиво сказала герцогиня, – тебе недолго осталось чувствовать себя одинокой. Уэйкфилд как раз приехал за тобой… Хотя нет, постой, он прислал эмиссара! Кто это такой?

Виктория пулей бросилась к окну.

– О, это капитан Фаррел, старинный друг Джейсона.

– Хм! – весело сказала герцогиня, постукивая тростью об пол. – Хм! Он прислал секунданта. Этого я не ожидала от Уэйкфилда, но пусть будет так! – Она махнула рукой, сделав знак Виктории. – Беги в салон и не показывай своего хорошенького личика, пока я не позову тебя.

– Что? Нет, бабушка! – упрямо воскликнула девушка.

– Да! – ответила старая леди. – Сейчас же! Если Уэйкфилд желает рассматривать это как дуэль и посылает секунданта обсудить условия, то пусть так и будет! Я буду твоим секундантом. И уж я-то не уступлю! – весело подмигнула она.

Виктория неохотно подчинилась и ушла в салон, но, естественно, ни при каких обстоятельствах она не допустила бы, чтобы капитан уехал, не поговорив с ней. «Если прабабушка не позовет в ближайшие пять минут, то я все равно пойду в гостиную и поговорю с капитаном», – решила она.

Прошло всего три минуты, как дверь в салон с шумом распахнулась и на пороге появилась прабабушка, выражение лица которой представляло комическое сочетание недоумения, смеха и ужаса.

– Дорогая моя, – объявила герцогиня, – кажется, ты все-таки невольно заставила Уэйкфилда ползать на коленях.

– А где капитан Фаррел? – перебила ее правнучка. – Он еще не уехал?

– Нет-нет, он здесь, успокойся. Бедняга сейчас отдыхает с дороги в ожидании закуски, которую я любезно предложила ему. Подозреваю, что он теперь воспринимает меня как самую жестокосердую женщину в мире, потому что, когда он сообщил мне привезенную им новость, я весело предложила ему подкрепиться, вместо того чтобы выразить глубочайшее соболезнование.

– Бабушка! О чем вы говорите? Разве Джейсон не послал капитана Фаррела, чтобы просить меня вернуться?

Разве он не для этого сюда прибыл?

– Позволь заверить тебя, что вовсе не для этого, – заметила герцогиня, подняв брови. – Чарльз Филдинг послал его сюда, чтобы сообщить мне невыносимо печальное известие о твоей безвременной кончине.

– Что?!

– Оказывается, ты утонула, – коротко сказала леди. – В реке. Или по крайней мере утонула твоя накидка. – Прабабушка взглянула на Волка. – А этот паршивый зверь удрал себе в лес, откуда и явился, когда ты подружилась с ним. В Уэйкфилде все в трауре. Чарльз слег – так ему и надо, – твой дражайший супруг заперся у себя в кабинете и не позволяет никому туда приближаться на расстояние выстрела.

От ужаса и волнения Виктория чуть не потеряла сознание; затем оправилась и стрелой помчалась в соседнюю комнату.

– Виктория! – крикнула ей вслед вдовствующая герцогиня и поспешила, насколько ей позволяли силы, за правнучкой, которая бурей ворвалась в гостиную вместе с неотступно следовавшим за ней Волком.

– Капитан Фаррел!

У сидевшего с удрученным, пасмурным видом капитана дернулась голова, и он уставился на девушку так, будто видит привидение, потом перевел взгляд на другое, четвероногое «явление с того света», которое встало в угрожающую позу и обнажило клыки.

– Капитан Фаррел, я вовсе не утопленница! – воскликнула Виктория, торопясь поскорее прервать затянувшееся молчание. – Волк, фу!

Капитан засиял и вскочил с дивана не веря своим глазам, но затем пришел в бешенство:

– Значит, это у вас такие шуточки?! А знаете ли вы, что Джейсон с ума сходит от горя…

– Капитан Фаррел! – резким властным тоном оборвала его герцогиня, приосанившись и встав во весь свой малюсенький рост. – Попрошу вас следить за своими выражениями, когда вы обращаетесь к моей правнучке. До этой самой минуты Виктория совершенно резонно предполагала, что Уэйкфилду известно о ее присутствии в Клермонте. О чем она, кстати, благоразумно предупредила перед отъездом.

– Но накидка…

– За мной кто-то гнался – верно, один из тех разбойников, о которых вы мне говорили, – и я набросила накидку на седло своего коня и отправила его по тропинке вдоль реки в расчете на то, что это отвлечет внимание разбойника.

Капитан расслабился и покачал головой:

– Разбойником, преследовавшим вас, был О'Мэлли. Он чуть не утонул, когда нырял в воду, разыскивая вас на дне реки, тогда и нашел эту проклятую накидку.

Виктория понурила голову и в глубоком раскаянии закрыла глаза; затем ее длинные ресницы затрепетали и она неожиданно засуетилась. Девушка заключила в горячие объятия прабабушку и скороговоркой поблагодарила ее:

– Бабушка, спасибо вам за все. Нужно спешить. Я еду домой…

– Ты никуда не поедешь без меня! – возразила герцогиня. – Такого возвращения домой я бы в жизни не пропустила. Такого волнения я не испытывала с тех пор.., а впрочем, не важно.

– Вы можете ехать за мной в экипаже, – уточнила Виктория, – а я поскачу верхом: так будет быстрее.

– Ты поедешь в экипаже со мной! – властно заявила старая леди. – Тебе еще не пришло в голову, что когда твой благоверный оправится от первой радости, то отреагирует точно так же, как только что реагировал его эмиссар, продемонстрировавший ужасно неприличные манеры? – Прежде чем продолжить, она бросила уничтожающий взгляд на бедного капитана Фаррела. – Только реакция твоего супруга будет куда более впечатляющей. Короче говоря, мое дорогое дитя, после того как он расцелует тебя, в чем я не сомневаюсь, ему наверняка захочется тебя убить за то, что он, несомненно, считает чудовищным издевательством с твоей стороны. Поэтому я должна быть рядом, чтобы прийти к тебе на помощь и засвидетельствовать правдивость твоих объяснений. Вот так-то! – сказала герцогиня, громко постучав тростью об пол, что означало немедленный вызов дворецкого. – Нортон, сию минуту – мой экипаж к подъезду! – Обернувшись к капитану, она, видимо, немного поостыв, величаво и весьма милостиво объявила:

– Вы тоже можете ехать вместе с нами в экипаже… – Но чтобы он не считал, что слишком легко отделался, добавила:

– Это для того, чтобы я могла не выпускать вас из виду. Нельзя допустить, чтобы Уэйкфилд был предупрежден о нашем приезде и ждал нас у подъезда с топором в руке.

К тому времени когда, уже в темноте, их экипаж наконец подъехал к дому Уэйкфилда, Виктория боялась, что у нее выскочит сердце из груди.

Никто не вышел из дома, чтобы откинуть подножку экипажа и помочь пассажирам сойти на землю, а среди множества окон, выходящих в парк, свет горел лишь в нескольких. Казалось, что дом обезлюдел, но тут, к своему ужасу, Виктория заметила, что окна нижних этажей завешены черным, а над парадным входом висит венок.

– Джейсон ненавидит траур! – вырвалось у нее, и она начала неистово толкать дверцу экипажа, пытаясь отворить ее. – Скажите Нортропу, чтобы он немедленно снял все это!

Впервые за всю дорогу нарушив молчание, обиженный капитан Фаррел взял ее за руку и мягко сказал: