"Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Кравченко Игорь Игоревич "warwarig" - Страница 110

— Вы слишком утомились.

В его словах она тоже почувствовала искреннюю теплоту.

«Может я ошибалась?»

— Простите, ваше величество…

— Как вам напиток? — прервал он ее.

Она немного опешила, но быстро взяла себя в руки.

— Очень приятный, ваше величество. Я чувствую себя уже намного лучше. У него интересный вкус… К нему вы тоже приложили руку?

Довольная улыбка украсила и без того привлекательное лицо Элвара. Он молча поднялся и прошелся до стола, где все так же лежал его журнал. Но император пришел не за ним. Он подхватил коробку и вернулся на место.

— Как вы относитесь, — он театрально сдернул черную ткань, — к крысам?

Коробка оказалась клеткой с серыми грызунами внутри. Крысы были не такими, каких можно случайно встретить на улице у прилавков, торгующих едой. Нет. Эти маленькие мохнатики выглядели опрятно, можно даже сказать мило.

Не дождавшись ответа, Элвар открыл клетку и бережно взял одного крысеныша. Затем положил его сверху на одеяло прямо на колени леди Зарзо. Клариса снова потеряла дар речи и в этот раз усталость была не при чем. Тем временем император поставил клетку на землю и обнажил свой меч.

— Эти животные очень похожи на людей, — он порезал о лезвие свой указательный палец.

Кларисса увидела, как алые капли начали стекать по его ладони и далее по запястью. Он поднес руку к послушно сидящему грызуну. Тот сначала принюхался, а потом начал быстро облизывать раненый палец.

— Как и люди они пьют мою кровь, — продолжал свою странную речь император.

Он говорил это все с той же улыбкой, но в каждом его слове скрывалась угроза. Элвар смотрел на серого мохнатика с предвкушением, а затем крысеныш вспыхнул, оставив после себя лишь выбеленные до блеска кости. Избранник Небес сладко зажмурился, будто вкусил запретный плод. А когда вновь открыл глаза, Элвар посмотрел на леди Зарзо с тем же выражением, что и на зверька ранее.

— Интересный вкус, говорите? Такой уж вкус у моей крови.

Глава 12

Империя Эларис. Лайдрек 1398 год.

Громкий стук в дверь разбудил Форти. Она издавала жалобный треск, грозясь сдаться на милость злобному вторженцу. Второй быстро подскочил с кровати, одним прыжком добрался до двери и прильнул к ней ухом. Стуки прекратились.

— Я слышу, как ты дышишь, дикарь. Быстро открывай, — прошипела Дира с обратной стороны.

В этот же момент ручка двери начала трястись. Миранин машинально схватился за нее и только сейчас обнаружил, что полностью голый. Его грязная, пропахшая рвотой одежда валялась возле кровати. Он совсем не помнил, когда успел ее снять.

— Я не могу сейчас открыть дверь. Я голый, — почти шепотом произнес Форти.

— Открывай! — достался сильный пинок бедному деревянному изделию, которому не посчастливилось встать на ее пути.

— Если открою, ты будешь меня бить?

— Чем дольше медлишь, тем больше получишь.

Последние слова северянка произнесла с предвкушением. Сделка была не в пользу Второго, но тягаться силой с этим монстром он не мог. Поэтому он отпустил ручку, сдвинул маленький засов и побежал к своему вещмешку. В голове мелькнула мысль выпрыгнуть в окно, но ее быстро прогнал смачный пинок под зад. От него он со всей дури впечатался подбородком в пол, прикусывая кончик языка.

— Небеса за со? — еле сдержал слезы Форти.

— За твою уродскую задницу, — хлопнула Дира дверью, закрывая своим телом путь к выходу. — Какого хадучьего хрена ты тут делаешь⁈

Ее ничуть не смутила мужская нагота. Наоборот, она словно еще больше распыляла гнев северянки.

— Я спал, — мгновенно ответил он, а затем добавил, — Цель устран… я разобрался с ним.

Еще один пинок, но в это раз в правое колено. Миранин завыл от боли.

— Я в курсе. Весь город в курсе и ищет виновника, а ты здесь спишь, когда мы должны быть уже на полпути в столицу.

В голосе Диры было столько яда, что хватило бы на новую трагедию в Лайдреке.

— Чем воняет? — резко наморщила она нос.

На ее глаза попался «счастливый» комплект одежды Форти.

— Да ты хуже дикаря. Я сваливаю, если тебя поймают, лучше сразу откуси себе язык, животное.

Женщина очередной раз хлопнула дверью, а Второй быстро напялил на себя чистую одежду и со скрипом в сердце выкинул в окно свою старую. Он успешно покинул город, прикинувшись больным калекой. Правда для этого ему почти не пришлось притворяться. Благодаря своей напарнице он прихрамывал на правую ногу, а еще у него очень болел копчик.

Северянку Форти все-таки догнал. Она уже была в седле и бросила через плечо на него презрительный взгляд.

— Припасов взял?

Миранин испуганно открыл рот, заслонив его быстро ладонью.

— Ничтожество, — хлестнула она поводьями коня.

В свое седло Второй еле забрался. У него кружилась голова из-за голода. Просить у Диры что-нибудь съестное было бы самым глупым актом самоубийства. Поэтому Форти оставалось лишь смиренно терпеть и молить Небеса, чтобы от быстрой скачки его копчик окончательно не рассыпался.

Погодка резко показала свой дурной характер. Ветер с холодным дождем бил им в лицо, будто не желал их возвращения в Элваран. От этого лицо северянки стало еще жестче. Они не должны были заезжать в города, где устраняли до этого шпионов. А с таким ненастьем ночевать под открытым небом Дира совсем не желала. Но все же приходилось.

В эти моменты миранин с большой любовью вспоминал их поездку в солнечные и безветренные дни до Лайдрека. Из-за непогоды лошади быстро выбивались из сил. Продолжать их гнать по размытой дороге и плохой видимости было бы очень безрассудно. К счастью Второго, его напарница, не смотря на свой гнев, сохраняла здравый смысл. Они часто делали остановки, укрывались в лесах под размашистыми ветвями деревьев. Но это не всегда помогало. От сильного ливня и ветра у них не было возможности развести костер.

Заснуть в такой напряженной обстановке — под мстительным взглядом Диры, миранину удавалось только от усталости.

Она каждый раз пробуждала его крепкими пинками, пока он не научился просыпаться заранее, предвосхищая их.

Они не разговаривали. Форти был этому только рад. Казалось, напарница винит его во всех злоключениях, что с ней когда-либо произошли. Все его надежды были связаны со скорейшим возвращением в Элваран, который Второй уже воспринимал как свой дом. Он все еще считал себя миранином, но прекрасно осознавал, что ему придется жить в реальном мире, а не в фантазиях. Главное не рядом с северянкой. Форти свою работу выполнил. При чем мастерски! Теперь он заслуживает отдыха, еды, сухую одежду и теплую постель. Именно это миранин попросит, нет, потребует от Вайнса по их прибытию в столицу. От одной только мысли об этом на его лице расплывалась глупая улыбка.

Стоило только изможденной парочке пересечь восточные ворота Элварана, как дождь, будто по волшебству прекратился. Серые облака расступились в стороны перед ярким все согревающим солнцем.

Второй благодарил Небеса за этот подарок. А вот Дира наоборот — проклинала за то, что они с ним припозднились. Они сдали бедных лошадей в конюшню первого округа, выручив сразу за них несколько монет. Сколько именно Форти не успел разглядеть. Северянка больше не доверяла ему деньги.

До дома Вайнса они пошли пешком. Небесное светило стремилось отыграться за все дни своего отсутствия. Когда парочка добралась до своей цели, их одежда уже почти вся высохла. Главного шпиона дома не оказалось, а так как у него не было слуг, внутрь их никто не пустил. Дира со злости ударила дверь ногой, от чего побудила реакцию миранина потереть свой копчик.

— Вернемся вечером, — впервые за долгое время заговорила она.

Потом северянка развернулась и пошла прочь. Второй, словно надрессированный пес сразу увязался за ней.

— Не ходи за мной, дикарь! Видеть тебя уже сил нет! Проваливай, иначе удавлю!

Дважды ему повторять не нужно было. Форти и сам обрадовался долгожданному освобождению от своей напарницы-надзирательницы. Правда радость продлилась не долго. Он все еще плохо ориентировался в городе, да и денег у него совсем не осталось (последние монеты отобрала злая женщина). Поэтому самым логичным, по его мнению, вариантом было караулить Вайнса у его дома. В этом имелся один существенный плюс. Он сможет первым рассказать северянину свою правильную версию их приключений. Второй присел на прогретую солнцем землю, облокотился на теплую стену дома и задремал.