Единственная призрака. По праву рождения (СИ) - Мелюхина Анастасия "Melova" - Страница 16

Внешность гостя кажется мне знакомой. Будто я его где-то уже видела. Почему-то перед глазами возникает галерея в доме моего папеньки. Может быть, это призрак моего предка, и его портрет висит среди других таких же?

— Нравлюсь? — не очень вежливо спрашивает незнакомец, но в его глазах плещется почти мальчишеский задор, которому невольно хочется подыграть.

— Да не то, чтобы… Вот думаю, кто же ты такой, — я склоняю голову набок и демонстративно окидываю его взглядом. Задерживаюсь на лице. Какие знакомые глаза… Нужно обязательно наведаться в галерею предков в родительском доме.

— И какие есть идеи? — незнакомец наслаждается ситуацией информационного превосходства, а оно у него, несомненно, есть.

— Ты древний воин? — первое предположение самое фантастическое, однако оно кажется самым логичным.

— Почти, — хитро улыбается он.

— Как это возможно? — хочу подойти ближе, дотронуться.

— На досуге как-нибудь расскажу, — он вальяжно поднимается и направляется ко мне.

Воин высок, широкоплеч и грозен. Но я его не боюсь.

Он подходит совсем близко. Я слежу за тем, как медленно поднимается его рука, пальцы тянутся к моему лицу. Прикосновение призрака к моей щеке ощущается как дуновение ветра.

— Поднимай тревогу, — вкрадчивым голосом даёт указания призрак. — Скажи, что на тебя напали. Со всеми справилась сама. Не помнишь как — испугалась очень, такое бывает в бою. Вон тем ножом.

Он указывает на валявшийся на полу острый клинок. Папенькин прошлогодний подарок, которым я ни разу не воспользовалась.

— Почему я не видела тебя во время драки? — протягиваю руку, чтобы прикоснуться к призрачному плечу, но в последний момент отдёргиваю.

— Считай, что за наше свидание я заплатил их кровью, — усмехается он.

— А ты защищаешь всех страждущих? — я обхожу воина по кругу, с удивлением разглядывая сквозь него комод. Ну, надо же! Всё видно!

— Нет, я защищаю только одну страждущую.

— А остальные тоже могут тебя видеть? — не унимаюсь я.

Кладу руку на широкую грудь, и она тут же провалилась сквозь призрачное тело, не встретив ни малейшего сопротивления.

— Нет, но могут почувствовать и догадаться, — мой спаситель не препятствует удовлетворению моего любопытства. — А это нам ни к чему. Поэтому сейчас ты повернёшь кольцо по часовой стрелке, и я исчезну.

Исчезнет? Так скоро? Не хочу снова оставаться одна!

— Ты сможешь меня слышать, — смотрит исподлобья прямо мне в глаза. — Когда все уйдут, повернёшь кольцо обратно, и я появлюсь. Всё поняла?

Я киваю. С другой стороны, даже если он не вернётся, я запомню его, как самое прекрасное начало сумасшествия.

Если ты вообще что-то запомнишь.

Одёргиваю внутренний голос и беру себя в руки с четкой уверенностью, что, даже если мне придётся забыть собственное имя, древнего воина я не выпущу из своей головы.

— Ну вот и умница, — призрак чуть склоняется и целует меня в лоб — очень похоже на мои видения, только без ледяной руки и моего парализующего страха. — А теперь делай, что я сказал.

— Ещё один вопрос, — я уже дотрагиваюсь до прохладного металла украшения, когда вспоминаю, что так и не узнала имени спасителя.

— Называй меня Аран, — древний воин вновь улыбается, а я поворачиваю кольцо.

19

Комната мгновенно пустеет. Кажется, Аран занимал собой большую её часть, и теперь, когда он исчез, места слишком много.

— Испачкай кровью свою одежду, — хриплый голос призывает меня к действию.

Я делаю всё, как велит призрак — пачкаю вещи и клинок, даже рву штаны, беру в руки отцовский нож, дёргаю за верёвку колокола тревоги и сажусь посредине комнаты в ожидании посетителей.

Как и предполагалось, первым в комнату влетает куратор. Влетает, и так и застывает передо мной в величайшей степени изумления. Следом за ним несутся Лео, Тибо, Аэрт, Рот и Инди. Прекрасно! Вся команда в сборе. Парни не успевают затормозить вовремя и врезаются в мощную спину полковника. К слову, Хаган Ирэ даже не пошатнулся от напора пяти немаленьких кадетов. Могуч, подлец! Их лица в секунду приобретают то же выражение, что и физиономия куратора. Последним в комнату вваливается ректор, задыхаясь и держась за бок.

А я что? А я сижу. Нож в руках держу. Кстати, пора бы уже избавиться от него, а то так могу и порезаться.

Я плавным движением кладу на пол окровавленное лезвие. Почему-то после этого отмирает мастер Ирэ, а за ним и все остальные. Мастер одним шагом преодолевает разделяющее нас расстояние и быстро опускается передо мной на корточки. Тёмные глаза бегло осматривают моё лицо, выискивая признаки повреждений или страха, широкие ладони ощупывают мои руки и ноги с той же целью. Совершенно не стесняясь, он проходится пальцами по моим рёбрам, проверяя, не сломаны ли те. Я не сдерживаюсь и хихикаю.

— Щекотно, — поясняю я хмурому куратору.

Парни в это время внимательно осматривают трупы наёмников, попеременно бросая на меня настороженные и удивлённые взгляды. И только ректор мнётся у двери, стоит как неприкаянный. Мне его жаль.

— Да вы проходите, мастер Ринор, — приглашаю я. — Присаживайтесь.

Хозяйским жестом, не оглядываясь, я указываю на единственный стул. У ректора пару раз дёргается нижнее веко, а рот открывается, как у рыбы. Мастер Ринор пытается что-то сказать, но давится, и, стремительно развернувшись, бежит вниз по лестнице.

Чего это он?

Я перевожу взгляд на указанный выше предмет мебели и досадливо вздыхаю. Стул полностью залит кровью, поэтому моё предложение, очевидно, выглядело как издевательство.

— Да-а, — раздаётся над самым ухом. — А ты умеешь находить с людьми общий язык.

Я невольно улыбаюсь, за что меня награждают прожигающим взглядом всезнающего куратора.

— Что здесь произошло, Мари? — вкрадчиво, но без угрозы, спрашивает он.

Надо же! И снова я Мари! Похоже, для доброго полковничьего слова мне просто необходимо находиться на грани смерти. Ничего не могу с собой поделать — куратор злит меня, даже когда говорит вот так, по-доброму и с заботой.

Бодренько пересказав версию, наскоро состряпанную Араном, я обвожу взглядом присутствующих, которые уже окончили свой тщательный осмотр. Поверили или нет?

— Раны одного из нападавших нанесены катаной, — Аэрт смотрит на меня так пристально, будто бы хочет проникнуть в черепную коробку и прочесть мои мысли. — Оружие древних воинов.

Ловлю на себе внимательные взгляды. И откуда же ты, кадет, знаешь об оружии древних воинов столько, что можешь узнать его по характеру ранения? С этим я разберусь позднее, а сейчас я иду в атаку. Как известно, лучшая защита — это нападение.

— Аэрт, я похожа на древнего воина? — я поднимаюсь с пола, машинально зацепившись за руку куратора, и двигаюсь к желтоглазому брюнету. — Или ты видишь здесь катану? На меня напали в собственной комнате после того, как ты унизил меня при всей Крепости! Я дралась за свою жизнь, как могла! И никто не пришёл ко мне на помощь! Никто из вас не пошёл следом, чтобы узнать, как я вообще! И теперь ты приходишь и говоришь, что вместо меня в моей комнате какой-то древний воин уложил пятерых нападающих? Серьёзно? Или так ты пытаешься оправдать то, что сам не сделал, хотя должен был — не прикрыл мне спину? Не только я совершаю ошибки в нашем отряде, не так ли?

Перед глазами вдруг возникает яркое воспоминание шестилетней давности.

Я прижата спиной к стене. Мерир держит тонкую наградную шпагу прямо под моим подбородком.

— Давай посмотрим, хорошо ли натренированы твои ноги, — приговаривает он, с каждым словом приподнимая шпагу всё выше и выше, так что мне приходится становиться на носочки, чтобы не порезаться.

— Мерир, у неё ноги дрожат, — смеётся рядом Морей.

Я стою уже на самых пальчиках, и, если бы не стена, я давно бы свалилась.

Парни веселятся, но шпага не опускается и на мгновение — у брата сильные руки, он может стоять так бесконечно. Главное — не заплакать и не сдаться. Страшно становится, когда Морей подаёт Мериру вторую шпагу. Я вижу тот самый блеск в его глазах и только тогда пугаюсь по-настоящему. Остриё скользит по моему телу, продолжая взгляд сумасшедшего брата. Я чувствую, как соскальзывают вниз куски моей одежды.