Дорога к Мундиалю (СИ) - Лебедев Евгений Николаевич - Страница 66

— Саня, ты после игры с голландцами с Алексеичем разговор имел. Что он думает о наших двух матчах? Неужто ему всё нравится?

— А что он скажет? Не проиграли и хорошо. Все силы бросаем на подготовку к игре с украинцами. Нам нужна только победа! Одним словом — оптимист по жизни.

— Обалдеть!

Дюха поставил игру на паузу и взял бутылку воды.

— Знаешь, Сань, я на твои заявления, что за рубежом играют по-другому, внимания не обратил. А зря. «Валенсия» действительно подняла мой уровень. Я в последней игре с ними просто потерялся. Ну прямо, как сонные мухи! Я передачу делаю, бери да в «калитку» загоняй. А этот… ну как баран на новые ворота на это мяч смотрит. А как это получилось, что мяч у меня в ногах? Мы так не договаривались. Пока стоял, у него мяч и забрали. Сань, да как ты вообще можешь быть таким спокойным? Я бы уже здесь рвал и метал!

— Криками делу не поможешь, Дюша. Я думаю сделать так. Давай в дуэте поработаем. Ты мяч на меня гони, я на тебя. Если возле ворот оказываешься, сразу лупи по воротам.

— Так это и ежу понятно! — засмеялся друг.

— Остальным это не понятно, — грустно пожевал я губу. — И я не знаю, получится ли им это объяснить перед встречей с хохлами.

— Значит начинаем работать дуэтом?

— Да, Дюха. Иначе кубок не возьмём. А мы в этом году — охотники за трофеями.

После чего мы дружно засмеялись. Здорово, что Дюха со мной! Вместе у нас всё получится.

Глава 10

Португалия. Агеда, Авейру и Порту. 29 мая — 1 июня 2006 года.

В понедельник, двадцать девятого мая, на утреннем собрании команды я узнал, что во вчерашних встречах другой группы определились полуфиналисты. Ими стали сборные Франции и Сербии и Черногории. Сербы хоть и проиграли французам 0:2, но по лучшей разнице личных встреч обошли сборные Германии и Португалии, поэтому и заняли второе место в группе. Забей в последнем туре португальцы второй гол немцам, то в полуфинал вышли бы хозяева турнира. В итоге они заняли только последнее место, сильно разочаровав своим выступлением местную публику.

Не успел я зайти в номер как затрезвонил сотовый телефон и высветился номер сеньора Хуана. Что-то с постройкой дома? Или обратно попросит приехать и помочь его пиару?

— Алекс, ты испанские новости смотрел? — без приветствий начал глава полиции Мальорки.

— Доброе утро, сеньор Хуан, — сразу напрягся я. — Нет ещё. Только с завтрака вернулся. Я ведь сейчас в Португалии.

А мысли метались, как сумасшедшие. Неужели ещё какой псих объявился?

— Да я знаю, что ты сейчас в Португалии играешь. Мы тебя по телевизору смотрели. Тогда слушай. Сегодня ночью было последнее совместное патрулирование твоих десантников, — сказал Хуан и замялся, — В общем, патруль задержал контрабандистов, у которых нашли сто двадцать килограмм кокаина. Мы наркотики раз в месяц стабильно ловим, но такая крупная партия только раз в лет тридцать попадается. Так вот. Все хорошо, только одного из твоих соотечественников зацепило пулей. Слава Деве Марии, пуля прошла навылет, не задев ни кость, ни сосуды с нервами. Он уже покинул госпиталь и отдыхает в казарме, — и мужчина начал мне рассказывать историю задержания.

Патрульный катер, на борту которого находилось помимо экипажа патруля ещё и трое десантников, дрейфовал возле берегов острова Ибица. Примерно около трёх часов ночи патруль услышал звуки моторной лодки. Как и положено, они включили двигатель с фонарями и направились в сторону лодки. Однако при сближении неизвестные открыли стрельбу по патрулю, где и был ранен в руку сержант Гаврилов. Двое контрабандистов были задержаны и получили знатных «люлей» от десантников — у одного были сломаны обе руки, а у другого — челюсть. Как говорится в Ветхом завете — «Око за око, зуб за зуб».

— Большое спасибо, что сообщили. Если будут ещё какие-нибудь новости, то обязательно мне звоните, даже ночью. Я могу как-то помочь?

— Что ты, что ты, Алекс. Играй в футбол и не думай об этом. Медицинская помощь твоему земляку уже оказана. Там ничего страшного. Посол России приезжает сегодня. Также священник из русской православной церкви в Пальма к ним уже выехал.

А завтра в десять вечера они уже вылетают на Родину. Мы же, в свою очередь, отослали представление о награждении отличившихся при задержании президенту Мальорки и королю. Да и других десантников тоже нужно отметить. В общем, не переживай, Алекс. В обиде твоих друзей не оставим.

— Сеньор Хуан, не могли бы вы приобрести каждому «рязанцу» наручные часы, лаптоп и мобильный телефон. Главное условие, чтобы всё было хорошего качества. А на часах, если можно, сделайте гравировку — «Мальорка, май, 2006». Я сейчас свяжусь с сеньором Антонио и попрошу его оплатить всё это с моего счёта.

— Сделаю Алекс, не беспокойся. Мы от полицейского департамента каждому по бутылке апельсинового ликёра «Angel D’or» и десятилитровой канистре оливкового масла купили.

Мы ещё немного поговорили, а после чего я позвонил и уладил все дела со своим агентом. Последний, кстати, сообщил, что в Берлин мне лететь не нужно, отснятый материал соединили с компьютерной графикой и реклама «Nike» уже вышла в ротацию. Баба с возу — кобыле легче. Мне совсем не улыбалось лететь сейчас в Берлин.

В комнату как раз зашёл Дюха, которого я и обрадовал новостями о «десантниках».

— Обалдеть! — изрёк он своё любимое выражение и ругнулся, — Сань, а если бы его убило? Это же… я даже не знаю, что сказать. Их же в России тоже, наверное, наградят? Будут, наверное, этими… как его… участниками боевых действий в дальнем зарубежье. Вот и съездили называется черешни поели, да в море искупались.

Чуть попозже мы посмотрели местные новости, где сообщалось об этом происшествии и перевели команде. За обедом все только и делали, что обсуждали геройство наших военных.

К моему глубокому сожалению, нам запретили смотреть российские новостные программы, как и гуглить новости по интернету. Я лично считал, что это правильно, хотя и скучал по новостям с Родины. Зачем отвлекаться на СМИ? Как я знал, «Первый» российский купил прямой эфир кубков Испании, УЕФА, и последние игры «Ла Лиги». И во время этих игр реально пустели улицы. А теперь канал Эрнста транслировал игры молодёжки с последующей получасовой разборкой.

Вот скажите, кому будет приятно слышать, что они что-то там упустили и сыграли не так как нужно болельщикам? Зачем игрокам лишнее психологическое давление? Конечно, уже в следующем году появятся айфоны и о запрете на просмотр новостей придётся забыть. Но сейчас это правильное решение.

Оля рассказывала, что в России люди буквально помешались на футболе. К Анне Петровне, работавшей в селекционном отделе, записывали детей чуть ли не с рождения. Мои действия на поле рассматривали буквально посекундно, чуть ли не под лупой. Затем с удовольствием обсуждали — почему туда посмотрел, почему мяч такому-то подал, что сказал…

За первые две игры, которые мы сыграли в ничью, что интересно, ругали команду и Чернышова, но только не меня. Ведь это я, такой весь из себя гениальный и уставший после испанского чемпионата, снизошёл до команды-неумехи, а они такие «леворукожопые» даже подыграть мне толком не смогли. А ведь я бедненький ещё и не выздоровел как следует. Мне бы отлежаться перед Мундиалем, а меня вовсю эксплуатируют, мячик заставляют гонять.

Ну и вот… все эти ничьи — ерунда! Вот в следующей игре, я «Великий Граф» выйду на поле и всех одной левой «победю». Ведь я же Граф, который всех в пух и прах! И вот какого это слушать остальным членам команды? Так это только европервенство молодёжки, а что на Мундиале будет твориться?

Плюс, как я узнал от Дюхи, на руководство молодёжной сборной оказывает огромное давление спортивное руководство страны, чтобы, не дай Бог, я не травмировался, но вместе с тем чтобы и победу одержали. Ну и как играть в такой обстановке? Грустно это всё на самом деле.

Сразу после обеда, на котором нас накормили ароматным борщом с чесночными булочками, наша команда выехала в соседний город Агеда. Через двадцать пять минут мы уже стояли на стадионе «Муниципал де Агеда». Как пояснил мне один из работников стадиона, это спортивное сооружение было построено два года назад и с недавних пор здесь играет местный клуб из третьего дивизиона. Стадион был небольшим и вмещал всего десять тысяч зрителей.