"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Хай Алекс - Страница 955

А там, где человеку хорошо, где его ждут и принимают, там и есть его дом. Пусть кратковременный.

— Девчонки! Каждой по подарку!

Там же около гастронома Егор купил копеечных сувениров. В отличие от постперестроечной Москвы, здесь только входила в моду привычка обозначать года по восточному календарю. Случайно услышав по радиоточке в передаче «Это интересно», что ожидается год собаки, он купил на почте открытки с изображениями прикольных псов, а Варе — пластмассовую подвеску на верёвочке.

Подарки были настолько символическими… Но произвели впечатление бомбы. Студентки завизжали от восторга! Друг дружке они, быть может, что-то и дарили, но от пацана… Большинство курса точно осталось без подобных знаков внимания.

Широко расставив руки, Егор попытался обнять их всех. Улов получился половинный — он сграбастал Варю и Настю. Опустив голову, оказался зажат между девичьих щёк, причём настюхины рыжие кучеряшки забавно щекотали лицо.

Сзади засопел Гриня. Пришедший без подарка, он счёл благоразумным не распускать руки и не тискать двух неохваченных. Тем более, был с ними практически незнаком, только мельком видел на коридоре.

Вспомнив о нём, Егор освободился из женского плена и громко представил:

— Григорий, будущий прокурор Лунинецкого района, а потом и всей Брестской области. Знакомься: Варя, Настя, Ядвига, Марыля.

— Гляди не перепутай, Кутузов! — тут же вставила Варя, вспомнив «Бриллиантовую руку».

— К столу, мальчики-девочки! — скомандовала Настюха, пытавшаяся навязать лидерство в женском квартете.

— За уходящий? — Егор открыл бутылку «Советского полусладкого», негромко хлопнув пробкой.

Посуда была разномастная — кружки и гранёные стаканы, в такую очень трудно разлить поровну, тем более шампанское пенилось, заполняя ёмкость до краёв, и очень легко было обидеть взявшего первый кубок, где шипела одна только пена. Восстановив справедливость как только можно, Егор схватил алюминиевую кружку и встал.

— Я скажу! — выпалила Настя и, не ожидая чьего-либо позволения, провозгласила: — За нас, красивых. И вас, умных!

Тост получился такой себе. Можно было истолковать, что парни — не красавцы, девушки — дурёхи, но никто ничего подобного не сказал. Приподнятое настроение позволяло не обращать внимания на мелочи.

Егор торопливо выпил. Вдруг остальные смотрят, проверяют? Вдруг сам в рот не возьмёт и настучит на других… Опустил кружку и понял, что волновался зря. Сотоварищи тоже глотнули, потом протянули руки за бутербродиками, салатиками, а также огурчиками и помидорчиками, извлечёнными из домашних закаток. В алюминиевой миске уютно поблёскивали маринованные грибочки. Лучше «московской» сухой колбасы пошло деревенское сало: толстое, с прорезью, с тмином. Судя по неровным и местами подсохшим кускам хлеба, девочки натаскали его из столовки, сэкономив 14 копеек на буханке. Колбаса, правда, тоже не задержалась.

Наконец, Настюха достала главный деликатес: банку настоящих рижских шпрот! Каждому досталось по две шпротины на ломтик хлеба, будущий прокурор не поленился другим кусочком вымакать жир из банки и съесть.

Празднуя новый 2022 год, Егор распечатал тогда банку красной икры на двоих с мамой, куда большей по объёму, чем эти шпроты. Часть не доели и потом выбросили, когда засохла. А сейчас две шпротины принесли большее наслаждение.

— По второй? — спросил Гриня.

— Нет, вторую под бой курантов, — возразила Настюха. — Все подкрепились?

— Спасибо! Барышни, вы — чудо, — моментально вставил Егор. — Давайте уберём. Я помогу посуду помыть, вода же холодная.

— В чайнике согреем, потом, — отмахнулась она. — Если кавалеров заставлять посуду мыть, можно и спугнуть. Давайте просто в сторону, хорошо?

Центр комнаты оказался очищен.

Посыпались предложения — что делать до полуночи. Вариант с танцами отпал — соотношение четыре на два не самое справедливое, да и Мраморный зал никуда не убежит.

Как и ожидалось, Марыля потянулась за гитарой. И понеслось… Сначала Юрий Визбор, неизменная «Милая моя, солнышко лесное». Татьяна и Сергей Никитины, сразу три — про ёжика резинового с дырочкой в боку, новогодняя про снегурочку, про маленький секрет для маленькой, для маленькой такой компании. «Полонез Огинского» не вспомнили, не самый праздничный он.

Егор молчал, улыбался и слушал, Гриня пытался подпевать, но, слава Богу, тихо, девочки старались.

В паузе Настюха вспомнила:

— Слушайте, я утром у знакомого фарца узнавала про диск Дина Рида. Тот рассмеялся, сказал, что его пластинку выпустила московская фирма «Мелодия», «деловые пацаны» ей не торгуют. Егор, в ней есть все те песни, что ты спел нам?

— Нет, — честно признался тот. — Но коль сегодня Новый год, разрешены «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады». Только прогрессивной эстрады — песни протеста, обличающие социальную несправедливость.

Марыля с готовностью протянула гитару, спросив:

— Егор! Ты всегда такой правильный?

— Конечно, товарищи! Ответственный комсомольский работник остаётся им даже во сне и видит исключительно патриотические сны. Вашему вниманию предлагается песня, рождённая в доках Ливерпуля и посвящённая тяготам жизни простой британской девушки из пролетариата, а также не менее сложной жизни труженика, пытающегося обеспечить своей любимой выживание в джунглях империализма. И так, The Beatles, песня Girl.

Эту песню знали все присутствующие и радостно голосили в припеве с ужасающим произношением: о гёрл, гёрл, гёрл. Гриня немедленно вспомнил «Джентльменов удачи» и добавил: «Девушка? — Чувиха. — Да нет, по-английски, ну? Герл! — О, ес, ес, гёрл!»

Наверно, это слово было чуть ли не единственное, известное студентам 1981 года в английском, и довольно сложно представить, как те сдавали зачёты и экзамены по иностранному языку. Наверно, преподаватели были очень либеральны, не требовательны. Это же не политэкономия социализма! Которая — краеугольная наука для любого гуманитария.

Когда первый порыв восторга поиссяк, Егор сделал строгое лицо и продолжил:

— А как бедной британской девушке заработать на хлеб в стране загнивающего империализма? Только торговать собой! Об этой тяжкой социальной проблеме The Beatles спели в другой песне. Правда, там всё кончилось хорошо, девушка родила двойню.

Эту песню студенты тоже слышали, потому что фирма «Мелодия» по чьему-то недосмотру выпустила пластинку с «Облади» на английском языке в исполнении «Весёлых ребят». Правда, никогда не вслушивались в содержание, на самом деле — бесконечно далёкое от социальных проблем. Жизнерадостно орали «обляди — обляда — облядолла!»

В СССР секса нет, так хоть порадовались заграничному распутству на букву «бля».

— Неужели у них всё сводится к деньгам и сексу? — спросила Варя.

— Не забывайте наркотики и рок-н-ролл. Агрессивная политика в отношении социалистических государств. Но деньги всё же на первом месте. Поём АВВА?

— Да-а-а!!!

Перебор в начале мелодии, даже на одной только первой струне, в оригинале этот проигрыш исполнялся на клавишах, дался Егору тяжко. Дальше он просто бил по струнам, задавая ритм.

— Мани-мани-мани, олвиз сани! — дружно вопили девушки. Их произношение, наверно, убило бы преподавательницу по английскому Егора как девятимиллиметровая пуля в висок. Конечно, если бы услышала.

Он сам пытался соответствовать стандарту Оксфорда, но на Aha перед All the things I could do взвыл так, что, наверно, волки в лесу за кольцевой всполошились и ответили.

— У них всё продаётся? — спросила малость осипшая Настюха.

— Нет! Настоящую любовь нельзя купить. The Beatles, песня Can't Buy Me Love!

Егор поздно спохватился, что в апогее песни в оригинале звучал бешеный кошачий мяв, и девицы воспроизвели его настолько старательно, на фортиссимо, что осталось только надеяться — комендант ушёл домой и не слышит отголоски безобразия, долетающие до первого этажа.