Не убояться зла - Иващенко Валерий В. - Страница 81

Глава 34

Конечно, графский маг, старый и собаку на волшбе съевший Редд, верно всё сказал — в замке ле Мер ни обнаружилось ни малейшего следа чужой магии, могущей насторожить ушлого и опытного ветерана. Но вот чудовищная по размерам звезда чернокнижника, изломанными вершинами охватившая древние стены — она находилась как раз снаружи. Да и в действие приведена ещё не была. Хоть и делалась на глазок, а одна из вершин вообще отсутствовала, самым издевательским для магической теории образом утонув в глубинах лесного озера, но всё же, неслышно передвигающегося по лесу Valle и самого иной раз продирал по спине холодок.

Ведь в выкопанные лунки ингредиенты пришлось сыпать не щепотками и даже не пригоршнями — лопатой пришлось помахать гордому отпрыску баронского рода и чернокнижнику. И сила тут должна была вымахнуть нешутейная — пусть только солнце мёртвых взойдёт повыше. В данном варианте даже возможно обойтись без набившего оскомину жертвоприношения — уж такой-то выплеск Силы маги заговорщиков непременно обнаружили бы.

Зато вот тихо, исподволь наползающий привет из Стигии вам, голубчики, не по зубам.

Он опустил взгляд на стоящую у ноги самую что ни на есть настоящую ночную вазу, спешно купленную в уже закрывающейся на ночь лавке гончара. Правда, самого важного в этом сосуде оказывалось содержимое — осталось только поджечь. Вообще — смеяться хотелось от одной только мысли о том, с помощью какой именно посудины тайные для прочих тонкости тёмной магии стигийских жрецов вышибут дух из гордых и кичливых представителей древних родов. И их невовремя подвернувшихся слуг.

Из ночного леса неслышно выскользнула тень.

— Принца перехватили. Увозят, — еле слышно выдохнула она.

— Отлично, — кивнул сосредоточенный барон. — Я считаю до сотни — а вы удирайте подальше и побыстрее.

Чуть поклонившись, тень исчезла меж деревьев — а молодой чернокнижник повёл свой отсчёт. Вообще, больше всего ему хотелось… хм-м, а чего именно? Махнуть на всё рукой и завалиться наконец спать — или сначала выкурить трубку?

— Хороший вопрос, — пробормотал он по окончании отсчёта. Поднял лицо, даже сквозь закрытые глаза и сосновые кроны чувствуя изливающийся сверху поток лунного серебра. Что ж, пора?

Он с усилием оторвал от лесной подстилки почти доверху наполненную ёмкость. Держа её перед собой и морщась от непередаваемой вони весьма неароматных именно здесь ингредиентов, Valle быстро шагнул из тени на прогалину.

А, Падший вас всех подери!

В самый неподходящий момент нога запнулась о коварно торчащий из земли корень. И последнее, что незадачливый чернокнижник заметил сквозь искры, вспыхнувшие перед глазами от удара головой о неохватный ствол старой сосны — расколовшийся горшок в лунном свете полыхнул призрачным, не дающим дыма огнём…

Пробуждение оказалось так себе. С одной стороны, приятно всё же проснуться — благо когда чёртов горшок хлопнул Силой, сам валяющийся в отключке некромант находился снаружи, по некому наитию подходя к нужному месту именно оттуда. С другой стороны, руки-ноги, шея и все прочие, могущие быть закованными в кандалы места… в общем, в них и оказались. Причём из препятствующего волшбе сплава.

— Некромансер в себя пришли! — крик по цепочке передавался куда-то далеко, но не от этого поморщился молодой барон.

В ноющей голове гудел целый рой нахально поселившихся там пчёл, во рту стоял самый что ни на есть настоящий, по выражению любителей хмельного, сушняк. И в довершение всех пакостей, глаза отчего-то никак не удавалось закрыть. Да-да — не открыть, а именно закрыть.

Поэкспериментировав немного, Valle обнаружил, что верхние веки притянуты ко лбу липкой лентой. Ах, ну да — судя по этому, где-то поблизости и палачи с допросными должны обретаться. А там и клещи-дыба, и прочие семью семь отнюдь не удовольствий.

Налитыми кровью, слезящимися глазами он кое-как осмотрелся. Судя по всему, старый подвал… ах да, замок ле Мер. Эк неудачно вышло!

Цепей и кандалов в общей сложности на нём обнаружилось как бы не больше его самого по весу. Руки-ноги растянуты в разные стороны на манер креста, да и ошейник прикреплён к массивному, вделанному в грубую кладку пола кольцу. А на стенах по кругу чьи-то заботливые руки расположили… ага, ровно двенадцать заправленных перегнанным земляным маслом светильников — чтоб ни единой тени не оставалось для Избравшего Тьму.

Наивные… Valle легонько пошевелил взглядом пламя. Хоть антимагические обручи и отсекли почти всё привычное едва ли не с детства, но Сила здесь — и никуда не денется. Ну-с, посмотрим, что тут у нас есть…

В дальней каморе с припасами блуждающая неведомая сила наткнулась на здоровенную сорокаведёрную бочку того самого, земляного масла.[4] Да, точно, по инструкции положено — иметь на случай осады, дабы заправлять лампы и не расходовать попусту на освещение силу магиков… Верхняя крышка бадьи тут же вылетела вверх, словно изнутри ей отвесили хорошего пинка, а затем плавно отъехала к стене. Чуть желтоватая, пряно пахнущая жидкость вскипела, невесомой взвесью разлетаясь во все стороны. Перемешиваясь и испаряясь в воздухе, она образовывала ту самую, гремучую смесь, коей подземные рудокопы боятся до икоты — едва ли не больше демонов. С тихим шипением поток отворил дверь, заполняя собой весь нижний ярус, все каморки и кладовые. Кажется, достаточно, как бы замок не обвалился. Хотя, собственно — а чего стесняться? И бочка выкипела досуха.

Ну, сейчас я вас, идиотов непуганных…

Но видимо, слуги Императора оказались не совсем уж пустоголовыми. Тяжеленная дверь в камеру с лязгом распахнулась, и на пороге объявилась с почерневшим от переживаний лицом… её сиятельство Эстрелла. Верно, верно рассчитали неведомые подлецы, что уж кому-кому, а ей чернокнижник вредить не сможет. Вернее, не захочет.

— Вы плачете, друг мой? — печальная красавица бросилась вперёд и склонилась над распятым на полу молодым человеком.

— Уходи… — донья даже нашла в себе силы удивиться, заслышав этот шёпот. Однако тут же её нахмуренное чело разгладилось. — Я уже активизировал заклинание, чтобы вырваться… удерживаю из последних сил. Больно… Никак не рассчитывал, что вы здесь, донья… уходи быстрее, прошу!

У сопровождающего офицера, затянутого в чёрно-зелёный мундир особого егерского полка, оказалось иное мнение насчёт «уходи». Вернее, другие инструкции — ибо он выпрыгнул в коридор с перекошенным от ужаса лицом и с грохотом закрыл за собой массивную, окованную железом дверь. Лязгнул снаружи засов, загремели замки.

— Быстрее!.. — от нестерпимой боли только силой воли удерживаемого заклинания Valle задёргался, не в состоянии сдерживать конвульсии. А, ладно — сделаем вот этак. Вдруг и выйдет?

— Обними меня, Эсти… обними совсем — и ничего не бойся…

Император бушевал. Внешне это почти никак не проявлялось, но от одних только мимолётных признаков монаршьего гнева бледнели мужчины и падали в обморок женщины. А уж дёргающийся в припадочном тике левый глаз повелителя означал нечто много худшее опалы или даже лишения титулов. Тут уж перед мысленным взором всплывала площадь Этуаль, где по старой традиции только и смахивали головы высокопоставленным преступникам. Правда, там давненько ничего такого не происходило… но ведь вспомнили о ней почти все присутствующие — да и недалеко дотуда от Императорского дворца.

— Мне безразлично, ваше величество, что в законах ничего не сказано насчёт того, что вместо смерти телесной чернокнижник подверг участников заговора беспамятству, — доставленный в Большую Залу дворца на носилках граф Вилмар содрогнулся, вспомнив только что увиденный, пустой и бессмысленный взгляд того, кто ещё совсем недавно был его старым другом, графом Ротгатом.

Неведомое заклятье чёрного барона вышибло дух из почти сотни дворян и офицеров, из их слуг и даже лошадей. И теперь с горестными причитаниями родственники получали на руки гугукающих и пускающих слюни великовозрастных младенцев. Проделанное злодеяние ужасало — не только своими масштабами, но и жестокой бесцеремонностью чернокнижника. Правда, ведомым лишь богам да злокозненному некромансеру образом ничуть не пострадала маркиза де Лани. С этой высокородной шлюхой тоже разбираться надо. И наказать примерно за шашни с чернокнижником — уж наверняка продала душу Падшему или как минимум его слугам…