Не убояться зла - Иващенко Валерий В. - Страница 73

Да уж, большей гадости вряд ли в мире сыщешь. Ох, пресветлая Миллика, как же хочется скинуть с себя маску гордого, могучего волшебника — и просто по-человечески проблеваться от всей этой дряни. Но нельзя, нельзя ронять престиж профессии, хоть и подкатывает к горлу муть от одних только воспоминаний…

Чувствуя, как его полегоньку отпускает, волшебник постепенно светлеющим взором осмотрелся. Да легким испугом отделались, собственно — покои целителей уже начали чинить, на площади уже вовсю копошилась и стучала бригада гномов, заменяя растрескавшийся от жара булыжник, в домах напротив вовсю меняли стекла да прожженные занавески. Жизнь идет, в общем, и никто на то не ропщет… но уж надраться после такого, и непременно до поросячьего визга — тут даже Совет Магов стружку сымать не станет.

Интересно, а после прошлой гулянки уже отремонтировали таверну Гусь и петух?

Хм-м, а пошли-ка посмотрим!

Глава 32

Император покивал задумчиво в ответ на лаконичный доклад чернокнижника. Ну что ж, пусть те мертвяки и не числятся ни в каких справочниках по этим делам, но дело сделано. Спешно вызванные из Мирквуда друиды хоть и косились, и кривились — дескать, грязно там сработал некромансер, но обещались над той долиной целую гору насыпать, если Маг Земли поможет. Ну, то уже проблемы Совета Магов. Главное, эта неупокоенная дрянь по Империи не расползлась — одно только вскользь брошенное черным бароном замечание, что зараза распространяется и на только что убитых, обращая их в таких же ходячих мертвецов, заставляло отнестись к происшедшему со всей серьезностью. Это ж выходит, что-то вроде мора?

По дворцу лениво разлеглась полуденная тишина. Застыли стальными истуканами гвардейцы, попрятались в боковые коридоры придворные и слуги. Даже мухи на всякий случай убрались подальше.

— Ну что ж, барон. Спасибо, — с августейших уст с тихим шелестом сорвались слова.

Хоть и одряхлел снедаемый заботами Император, но все так же остер ум и по-прежнему все силы направлены на одно — сохранить страну. Со святошами разобрались, стигийцы заняты своими проблемами. И даже не хочется вспоминать, сколько золота ушло степнякам, дабы они вцепились жрецам в глотку, заставив на время отвернуть жадные взоры от Империи. С Королевством Всадников военные да маги еще возятся, до зубной боли отвлекая туда столь необходимые в других местах войска и ресурсы.

Но есть и хорошие новости, как же без того? Орки в этом году преподнесли нежданый сюрприз — отчего-то не полезли. Может, решили на своем Круге еще годик сил подкопить, может, еще что. Да и негаданно вылезшую заразу неупокоенности удалось загасить малой кровью — десяток гномов это уж и есть, согласитесь, малая кровь…

Valle удержался от усмешки, заслышав из уст самого могущественного, наверное, в этом мире повелителя спасибо. Это куда больше, чем мог получить любой смертный — и куда меньше чем хотелось лично ему. Нет, что ни говори, Император все правильно сделал и сказал. Все-таки, каждый делает свое дело. Уж загонять обратно в подземные норы всякую нежить, работа хоть и грязная, но необходимая. Самая главная награда, что шкуру свою снова удалось спасти. Хоть и близко на этот раз у горла чиркнула коса, а все же удалось вывернуться — и не залезть в долги к Падшему.

Правда, надо озаботиться усилением и пополнением своего арсенала — от одного только воспоминания о своем бессилии перед кошмарной нежитью хотелось сделать какую-нибудь глупость. Только что уж тут… после драки кулаками не машут…

— Отведите тех гномов куда они шли, присмотрите пока за ними чуть, — в сером, пыльном голосе откинувшегося на спинку трона Императора сквозила только бесконечная усталость.

— Это непременно будет сделано, ваше величество, — Valle легонько поклонился.

Однако уйти не торопился, хотя слова повелителя громадной Империи означали исполнение незамедлительно. И когда тот чуть приоткрыл глаза, остановив на молодом наглеце выжидающий взгляд, независимо заметил:

— Ваше величество, замолвите за меня словечко перед посольством святош — надо кое-что сделать по их части. На благо не только Империи, но и всех живых.

Осмелевшая тишина вновь выползла изо всех углов, и время отмерило еще кусочек Вечности, когда старый Император легонько кивнул.

— Хорошо, — и не повышая голоса, прекрасно зная что слова услышит и выполнит обретающийся где-то рядом секретарь, добавил. — Посла Царства Света — ко мне — сейчас.

Поклонившись куда более глубоко перед не только обладающим немалой властью Императором, но и перед дворянином и порядочным человеком, Valle все же удалился весьма прямой и независимой походкой барона, делающего свое дело и плюющего на условности. Кнута он не заработал, но клянчить пряники у Императора? Да предки проклянут его с того света!

Ну, это если тот свет есть, дамы и господа. Магической наукой не доказано, а бредни проповедников… они бредни и есть. Зато вот дед, например, может и с этого света сказать пару слов, и весьма при том неласковых. Хоть и смирился старый граф и'Вальдес, что земли полуденного заката навсегда вошли в Империю, но он прав — честь она превыше многого.

А посему Valle в коридоре еще раз чуть недоверчиво ощупал себя, любимого, заштопанного и отлакированного целителями. Проигнорировав взгляды гвардейцев, совсем не по-дворянски потянулся. Нет, что ни говорите, а быть молодым и здоровым… это здорово!

Едва сдерживая себя от какой-нибудь совсем уж неуместной шалости вроде сбежать по укрытым ковровой дорожкой ступеням главной лестницы вприпрыжку и с гиканьем, как позволяли они себе с Яном и другими малолетними хулиганами еще совсем недавно, он выбрался мало-помалу из дворца. Огляделся в жаркий полуденный город и неспешно направился в ту сторону, откуда с грохотом колес и копыт навстречу ему вылетела подчеркнуто скромная карета посла святош.

Не успеют — их вина! Но в Царстве Света еще не совсем охляли, как видно — уже на подходе к зданию посольства карета промчалась обратно, обогнала. Изрыгнула из своего чрева мрачного посла, барона как-его-там, и резво унеслась за угол. Хех, а на пользу вам, голубчики, пошли полученные от Империи тумаки!

Равнодушно, я бы даже сказал — наплевательски проигнорировав мимолетный ненавидящий взгляд вельможи, Valle демонстративно поправил на плечах свой плащ. Вошел в показавшуюся сумрачной после солнца аллею, и себе взобрался на крыльцо — посла к тому времени уже и след простыл.

— С оружием не велено, — один из двух часовых, повинуясь неприязненному взгляду обретающегося тут же священника в серой рясе, загородил алебардой дорогу.

— Я пришел на этот раз — только на этот раз — с миром, — как-то не грела мысль оказаться на маленьком кусочке враждебной территории без меча и кинжала, и все тут. А налево и направо поливать своей магией в центре стоилцы Valle вряд ли решился бы. Это ж не безлюдная глухомань, право…

— И оружие не сдам, — брезгливо продолжил он, не испытывая ровным счетом ни малейшего пиетита перед теми, кого он еще не так давно резал без счету. — Но только рыпнитесь, ублюдки — мне, барону и чернокнижнику, начхать на ваш дипломатический иммунитет. А уж с того света жалуйтесь потом, кому хотите…

Говорят, применение тяжелой кавалерии в дипломатии ограничено. Но право сильного никто не отменял — как ни тужились во время войны святые братья, а ни разу своими молитвами да ритуалами не смогли причинить хоть какой-то вред чернокнижнику. Соскальзывает с того гнев Господень, и все. Хотя феномен этот и остался неразгаданным самим Valle, но посвящать посторонних в эту тайну он не спешил. Пусть боятся, стервецы, думают что уж и вовсе беспредельна сила его.

Святой брат наверняка боялся. До посеревшего под цвет безликой рясы лица боялся. Скривился, словно сжевал целиком лимон, но все же знаком распорядился — пропустить. Страшно ведь.

Посол обнаружился на самом верху ведущей на второй этаж лестницы, под испоганившей всю стену за ним фреской, изображающей что-то такое из жития святых. И спускаться навстречу, демонстрируя свое если не уважение, то хотя бы вежливость, что-то не порывался. Да не больно-то и хотелось, по правде-то говоря…