Не убояться зла - Иващенко Валерий В. - Страница 51

Тем временем стремительно вращающийся маленький смерч песчинок и щепок осыпался, и из него шагнула на свет худощавая невысокая девица с бежевого цвета длинными волосами и слабо светящимися глазами.

— Ой, — только и сказала молодая Лаки. Разом протрезвев, она невесть как оказалась за спиной с интересом приглядывающегося к непонятному для прочих феномену чернокнижника.

Равно как и Джейн, шагнув вперед, закрыла собой почтенную баронессу, и теперь та осторожно выглядывала сбоку.

— А, я знаю! — воскликнула ведьма, приглядевшись к незваной (или все же званой?) гостье. — Это песчаный бес.

— Сама ты ведьм, — сердито огрызнулась девица сварливым голосом и обратилсь несомненно к молодой баронессе. — Что прикажете, повелительница?

При этом она изобразила почти недурной книксен. Правда, весьма и весьма старого образца — баронесса-мать прямо-таки изумилась.

— Ты действительно бес? — младшая Лаки постепенно оправлялась от испуга и язычок ее вновь стал заплетаться.

Гостья эдак неопределенно дернула плечиком и мимоходом заметила. — Лучше называйте бестия. Как-то благороднее звучит.

Вполголоса испросив у дам разрешения, Valle невозмутимо закурил и благодушно взирал на эту сцену. Пыхнув дымком, он заметил:

— По правде говоря, песчаные бесы не отличаются ни заметными боевыми качествами, ни неисчислимыми богатствами подземных кладовых. Приобретеньице, скажем так, сомнительное.

Белобрысая демоница откровенно окрысилась на него, но потом сразу поскучнела.

— Ну да. С ведьмой я бы еще могла потягаться, — она бросила неприязненный взгляд на Джейн. — Но с черным магом воевать увольте — ищите дуру в другом месте. Да и с золотом у нас туго.

Лаки осмелела. Она, чуть пошатываясь, вышла из-за укрытия надежных плеч чернокнижника. Обошла девицу вокруг, осмотрела со всех сторон. Осторожно тронула рукой за одетое в мохнатую шкуру плечо и хихикнула.

— Ты понимаешь наш Общий язык?

Бестия вздохнула и довольно-таки вредным голоском отозвалась.

— Тоже мне, премудрость вселенская!

Пожилая баронесса сидела в своем кресле и не знала, визжать ей с перепуга или все же погодить. Заметив, как ее что-то давит, а в глазах постепенно темнеет, женщина осторожно вдохнула воздуха и задышала свободнее.

— Это очень опасно, Valle?

— Ничуть, — спокойно отозвался тот. — Коль скоро именно ваша дочь первой вызвала это чудо подземного мира, то она впрямь и хозяйка ей. Вас, ваша светлость, не тронет, поскольку вы мать и прямого приказа свернуть вам шею не было. А в остальном будет слушаться младшую леди Лаки.

Баронесса мельком взглянула на него, мимолетно отметив расслабленный и совершенно будничный вид.

— И что же теперь делать?

— Да что хотите, то и делайте, — парировал невозмутимый чернокнижник. — Но розог вашей дочери всыпать — первое дело. Да не скупясь, со всей щедростью.

Он протянул руку, взял со стола позабытый свиток, который они вдвоем только что перевели. Миг-другой смотрел на него, а потом испепелил реликвию в яркой вспышке.

— А ведь это последний был, — бестия явно обрадовалась. — Теперь никто больше наше племя вызывать не сможет. Только я вот… вляпалась.

— Ну, розги у нас не в ходу, — вполголоса размышляла мать. — А вот нерадивых слуг на конюшне вожжами воспитывают. Так вы предлагаете…

— И непременно! — отозвался молодой барон. — Чтобы знала, чем шалости оборачиваются.

Он посмотрел на скуксившуюся девицу Лаки и добавил:

— А если у матушки вашей прорежется совсем неуместная в воспитательных делах жалость, то процедуру проведу я — а сил у меня побольше, да и рука тяжелее.

Бестия задумчиво почесала в затылке и, обратившись к своей повелительнице, пожала плечами.

— Увы мне, хозяйка, тут я вас не смогу защитить.

В это время на столике у стены в песочных часах осыпалась последняя песчинка, и особое заклинание звонким цоканьем тут же возвестило, что наверху заходит солнце и, стало быть, у порядочных людей рабочий день окончен.

С мученическим видом молодая баронесса поплелась в угол, где Valle не мешкая обрушил на нее протрезвляющее заклинание. Уже знающие в чем тут дело Джейн и мать подхватили ее за руки и поддержали — такой дрожью пополам с холодным потом отозвался в девушке откат. Побледнев и даже чуть позеленев, Лаки прикрыла глаза и в несколько мигов тяжело отдышалась.

Вздрагивая от пронизывающих всю ее сущность склизких мутно-зеленых стрел, она медленно приходила в себя.

— Уфф, какая гадость, — прокомментировала она свои ощущения. На еще по-детски чуть пухлые щечки медленно, словно нехотя возвращался румянец, а саму ее шатало, ведь сама земля игриво качалась под ней.

Бестия тем временем прошлась по подземной зале. Не без опаски покосилась на груду магических свитков и книг, с интересом принюхалась к содержимому принесенной Джейн корзинки и заметила:

— Вообще-то, это можно и проще, не так противно.

Усмехнувшись в ответ на взгляд баронессы-матери, Valle ответил.

— А это специально, чтоб не привыкала к хмельному.

Бестия одобрительно кивнула и тут же вытащила из корзинки кувшинчик молока. Откупорила острыми и жутковатыми зубками, преподнесла его страдалице.

— Так?

— А неглупая девица, — поощряюще улыбнулся чернокнижник, строго следя, чтобы булькающая от избытка чувств девушка до дна выпила все две пинты. Ибо после магического похмелья холодное молоко — самое оно. Если не верите, попробуйте как-нибудь.

Только потом не жалуйтесь.

Темные, налитые влагой донельзя тучи приползли со стороны Серединного моря, тяжело влача набухшее сыростью брюхо. Заката не было — он утонул где-то в небесной хляби и оставил вместо себя летний дождь.

Valle сидел в комнатке башни, где он обретался, и приводил в порядок свои записи. Вовсе не так плохо, — прикинул он. Еще несколько дней, и общая картина станет понятна. Ничего особенного за душой у стигийских жрецов не оказалось. Есть, конечно, кое-что интересное… но молодой чернокнижник поймал себя на интересной мыслишке.

— А ведь Стигия вовсе не так сильна, как казалось, — пробормотал он, спрятав бумаги в магический карман и выходя на галерею. — Больше страхов и предрассудков.

Конечно, если учесть максимализм молодости и тот факт, что как патентованный черный маг он не испытывал должного почтения — если не сказать страха — перед тайной силой обрядов Сета, то и впрямь впору было бы сказать, что авторитет бритоголовых жрецов основан больше на суевериях. Хотя, при случае делов они могли наделать нешуточных…

Встав с резной скамьи на крытой галерее, где он имел обыкновение посидеть вечерком, приводя в порядок усталые мысли и тихонько чадя трубкой, Valle поприветствовал вышедших сюда же обеих баронесс. Надо ли и упоминать, что следом за ними увязались и Джейн с Бестией?

— Мое почтение вашим светлостям, — поклонился он.

Пожилая леди плотнее закуталась в вязаный из козьего пуха платок, спасаясь от сырости и прохлады, и запросто села на скамью. Зато молодая Лаки, чуть запинаясь, отговорилась что лучше постоит — и в самом деле осталась стоять у перил, всматриваясь в непроглядный для ее глаз ночной мрак.

Мало — помалу, но ничего не значащий разговор все-таки пришел к тому, что интересовало обеих благородных леди — что же теперь делать с демоницей? Она ведь, представьте, слопала живого поросенка и только ухмыляется довольно!

— Да ничего не надо делать, — с некоторой досадой отозвался барон. — Падший не взял песчаных бесов под свое темное крыло. Вот и остались они неприкаянными — ни вашим, ни нашим. Убытков от этой Бестии почти никаких, а вдруг и пригодится.

Он подумал еще немного, посасывая прогоревшую и быстро остывающую трубку, а затем спрятал ее.

— Кстати, ваша светлость, а попробуйте воспитайте из нее девицу-компаньонку. Дуэнью, или как там у вас это называется.

Джейн насмешливо отозвалась:

— Если б еще зубки ее подпилком укоротить да подравнять — а то ведь страх один, как косточки хрустели…