Лихоморье. Трилогия (СИ) - Луговцова Полина - Страница 57

Вадим Бранимирович умирал и пытался что-то сказать перед смертью.

– Это Мастер… – разобрал Петр. – Он обманул всех… врал про Лукоморье… а там смерть.

Справившись с шоком, командующий опергруппой склонился над скрючившимся на земле охранником и попытался приподнять его за плечи.

– Эй, ты чего, мужик?! Отравился чем-то?

– Странный приступ! – заметил кто-то из полицейских.

– Что это еще за хрень?!

– Кажется, он вот-вот ласты завернет! – послышалось рядом.

– Пощади, Темный Властелин… – продолжал шипеть охранник, закатывая глаза. – Я заплачу дань… Я приведу еще… Сколько попросишь. Я всех приведу, если хочешь, только пощади.

– Молится, что ли? – Обернувшись к стоящим, старший отпустил охранника, и тот безвольно привалился к корпусу катера.

– Вроде того, но уж точно не Богу! – ответил ему один из подчиненных. – А может, бредит.

– Ну и вонь от него! – Старший отступил в сторону, прикрывая лицо рукавом форменной куртки. – Черт, что делать с ним теперь, ума не приложу! Там наши ждут… Давайте-ка двое кто-нибудь, останьтесь тут, а остальные – за мной! – скомандовал он и, посмотрев на Петра уже без ненависти, сказал: – Чего застыл? Ты пока не задержан.

Спустя какие-нибудь считанные мгновения Петр уже обнимал Тильду, – бледную, измученную, неподвижную, но… живую!

Взобравшись на холм, он издали увидел ее, лежащую на носилках в стороне от чернеющего провала в земле, вокруг которого суетились спасатели в противогазах. Вид дочери вызвал у него приступ паники: с бескровным лицом и закрытыми глазами, она показалась ему безжизненной. Опустившись рядом с ней на колени, Петр приник щекой к ее щеке, слишком холодной для живого человека, и замер, превратившись в слух, но уловил только биение собственного сердца, отдающееся пульсацией в висках. Спустя несколько секунд Тильда вздохнула, и тревога в его душе утихла, уступая место радости.

– Ваша дочь? – раздался за спиной незнакомый голос.

Петр обернулся. Поблизости стоял мужчина в форменном костюме спасателей и символикой «МЧС» на груди. В его пальцах похрустывала пачка сигарет.

– Моя, – ответил Петр, поднимаясь с колен.

– Не переживайте, она спит. Мы ее недавно подняли. Там, внизу, такое… Сколько лет работаю, никогда ничего подобного не видел, – пробубнил спасатель, одновременно прикуривая.

– Я слышал, что под землей нашли много трупов, – сказал Петр.

– «Много» – это слабо сказано. Правда, пока что их никто не считал, но навскидку не одна сотня будет, думаю! Причем, разной давности, судя по степени испорченности! – Из горла спасателя вместе с клубами дыма вырвался короткий невеселый смешок. – Там ведь мерзлота, трупы почти не разложились, но некоторые иссохли, как мумии. Ясно, что древние совсем.

– Откуда они там? – машинально спросил Петр, не надеясь получить объяснение.

– С этим пусть уж другие службы разбираются! А я потом из новостей узнаю. Нам своей работы хватает. Глянь, вон, на птиц подземелья! Пока только пятерых подняли, но, может, и еще есть. Никак не хотели вылезать: убегали, прятались! То ли одичали, то ли умом тронулись.

Петр обернулся и посмотрел в направлении взгляда собеседника. Вначале ему показалось, что он действительно видит птиц, сбившихся в кучу на одеяле рядом с накренившейся над обрывом елкой. Две женщины в костюмах спасателей суетились вокруг них с термосом и дымящимися кружками в руках, видимо, пытаясь напоить их горячим напитком, но те пугливо пищали, спрятав головы под крылья.

– Это дети. Подростки, – пояснил спасатель.

– Дети? – Петр потрясенно уставился на шевелящийся ворох перьев и только тогда заметил несколько пар ног, торчащих из-под него. – Но почему на них перья?

– Мы нашли в подземелье теплый водоем, питающийся от горячего источника, а вокруг него оказалось крупное гнездовье гагар. Гагары – птицы очень осторожные, гнезда строят в самых укромных местах, но обязательно рядом с водой, вот и нашли себе убежище. Там птенцы у них остались, потому и носятся теперь над нами, как бестии.

Петр посмотрел вверх. Птиц было так много, что они заслоняли собой все небо и производили при этом невообразимый шум, состоящий из дикого хохота, жалобных стонов и угрожающего воя.

– Во время линьки гагара почти все перья сбрасывает и к зиме новыми обрастает, и так каждый год. Вокруг источника вся земля перьями устлана, – видать, давно гагары там гнездятся. Их перья детям в зимние холода жизнь спасали. Они их в пучки собирали и скрепляли древесными волокнами, похожими на те, что в корабельных досках нашлись.

– Вы хотите сказать, что дети попали туда давно? – поразился Петр.

– Мы отправили фото детей в полицию. Нам ответили, что они числились в базе как без вести пропавшие. И все пятеро учились в местной школе-интернате. Там уже началась масштабная проверка, полицейские изучают архив записей с камер видеонаблюдения, опрашивают педагогов и персонал. Ищут человека, который приводил детей в подземелье и оставлял там умирать. Самой старшей девочке семнадцать, и пропала она пять лет назад. Младшей – десять, ее хватились в прошлом году. В интернате каждый год пропадали дети.

– Как же они выжили в вечной мерзлоте? – спросил Петр, наблюдая за возней у елки: спасатели пытались закутать детей одеялами, но те почему-то сбрасывали их с себя и отталкивали ногами.

– Думаю, они грелись возле источника рядом с гагарами. Наверное, из-за перьевых накидок птицы принимали детей за своих сородичей и совсем не боялись их. Еще они могли укрываться в более глубоких тоннелях, где в мороз должно быть теплее, чем в пещере.

– А еда? Что они там ели? – недоумевал Петр.

– О, вот это вообще интересно! – Спасатель вдруг оживился и, выбросив вперед руку, указал в сторону елки: – Видишь ту деревянную бабу? Это хантыйский жертвенник. Через него ханты сбрасывали вниз мясо. На дне пещеры оказалось полным-полно коровьих и оленьих костей!

– Невероятно! Дети ели сырое мясо?

– И это спасло их от голодной смерти. Но если б не один пацан, мы еще долго не нашли бы их. А скорее всего, вообще бы никогда не нашли.

– Какой пацан?

– Тоже интернатский. Бабушка у него жила прямо здесь, рядом с кладбищем, и однажды пропала. Тот решил, что ее демоны под землю утащили, ну, и полез вниз с демонами воевать. Мы его с ножом в руке поймали, с невидимым демоном сражался. Говорит, что победил. Вот он-то гагар и вспугнул. Птицы гурьбой из провала повалили, а полицейские заметили птичью панику и заподозрили неладное. Да вон он, возле дочки твоей сидит. Воздыхатель ее, наверное. Смотри, как переживает!

Петр увидел парня лет восемнадцати, неподвижно сидящего на корточках рядом с носилками, на которых лежала Тильда. Смуглая кожа и узкие черные глаза выдавали его принадлежность к коренным народам Крайнего Севера. Парень держал руку Тильды в своей, с тревогой глядя в ее лицо. Дочь по-прежнему спала. Петр хотел подойти к ним, но звук приближающегося вертолета отвлек его.

– Ну, наконец-то дождались! – воскликнул его собеседник. – Пошел я, сейчас детей будем отправлять. И дочь вашу тоже заберем.

– Можно мне с ней? – спросил Петр, не желая терять Тильду из виду после всего пережитого.

– Вряд ли. Мест лишних нет. Вы уж давайте как-нибудь сами, или с полицией на катере. Их в районную больницу поместят, это недалеко от интерната, легко найти.

Вертолет приземлился, и носилки с Тильдой сразу унесли к нему. Потом повели детей: те истошно визжали и кричали что-то. Петр прислушался. Шум работающих лопастей вертолета заглушал слова, но те, что ему удалось разобрать, показались странными. «Пустите! Мы должны вернуться в солнечный сад, или Темный Властелин поймает нас и утащит в Лунный Чертог!»

«Темный Властелин… где-то я это уже слышал», – пробормотал Петр. В тот момент он подумал о том, чтобы взять пробы воздуха в подземелье, вспомнив о галлюциногенных свойствах бутана, входящего в состав природного газа, которым были так богаты земные недра Заполярья.