Воины Юга (СИ) - Валин Юрий Павлович - Страница 86

— Что у тебя с руками? — наконец осознал Хха.

— Сломаны.

— Так надо лубок наложить, стянуть, — не-шаман с удивлением смотрел на довольно целые с виду волосатые руки нового знакомого. — Покажи, где поломали.

— Потом. Сейчас все равно ничего не сделаешь, я там сам замотал. И вообще я плохо выгляжу, — признался шустрый, но безрукий пленник.

Он смотрел на хайова по-прежнему снизу вверх, хотя выглядел весьма взрослым, но в то же время мелким мужчиной. Хха догадался, что и в этом есть некая особенность, которой сейчас неуместно уделять внимание.

Уже вместе осмотрели тюрьму. Запустенье не минуло и здешний подвал, но удобству побегов это обстоятельство не слишком помогало. Маар рассказал про здешние порядки и представил немногочисленных соседей. Лысый любитель писать на стенах, по словам оборотня, был совершенно безумен. Его когда-то за большие деньги пригласили в Калатер как опытного мага и провидца, он оказал несколько услуг лорду Дагде и занял весьма высокое место в замковом обществе. Когда лорд Дагда не вернулся из похода, опытный маг взялся вызвать дух умершего благодетеля, дабы тот наставлял и покровительствовал последующим правителям Калатера. Но дело пошло как-то вяло, магу сначала убавили жалование, потом слегка допросили в пыточной насчет растрат и невыполненных обещаний. Разум колдуна оказался не готов к такому повороту судьбы. Теперь маг целыми днями доказывал, что решение сложного научного вопроса по возвращению духа великого лорда Дагда было почти готова, но представленных исследователем логических построений и формул никто не понял. Казнить сумасшедшего не решались, в общем, дело зашло в тупик.

— Раньше мага в покоях содержали — пояснил оборотень. — Но он стал бумагу воровать и перья красть. Выходило накладно, вот его сюда и сунули. И ему писать поспокойнее, и замковая канцелярия не страдает.

Сонливый узник оказался совсем иного нрава и поведения. Тоже безумец, только жутко буйный.

— Прямо вег-дич человечий, — с уважением шептал Маар. — Рвет стражников только так. Его уж и не кормят с полгода, а он все жив. Кто такой и почему до сих пор не четвертовали — не знаю. Но болтают, что заклятье на нем лежит. Вроде вполне человек, а кристаллы на него действительно реагируют со страшной силой. Мне даже как-то обидно…

Хха полагал, что оборотень обижается напрасно — не каждому суждено стать самым-самым страшным. Но пока именно в охранные кристаллы все и упиралось. Новые знакомые сели под светильником — здесь солома была чуть свежей — и начали всерьез обсуждать проблему….

С началом атаки решили не откладывать. Хха чувствовал колебания узника: сидеть тому очень надоело, да еще боль мучила, но беднягу подмывало дождаться завтрашнего пайка. Маар не без оснований полагал, что кроме пайка ему в ближайшее время пожевать будет нечего, а голод — чувство столь же неприятное, как и боль. Но оборотень виду о своих сомнениях не показывал. У хайова сложилось впечатление, что на самом деле новый знакомый едва ли постарше юного Ноэ. Поопытнее, конечно, явно не интернатского воспитания, но годами не вышел. Поверить в это было трудно — борода-то вполне бородатая, и не-шаман все время чувствовал себя слегка обманутым. Нужно было попривыкнуть, все же оборотень — как ему быть иначе?

Оборотень руководил — в замках и решетках он разбирался недурно, сказал — «моя тема». Хха без особого труда спилил одну из петель решетчатой двери на камере колдуна-писаря — нитка-пила не подводила. Отогнуть всю дверь тоже оказалось несложно, оборотень помогал, нажимая-толкая прутья еще не поломанным задом, довольно крепким. Зато колдун из камеры не захотел выходить, отмахивался-отбивался, норовя продолжить дописывать свое таинственное доказательство. Пришлось взять поганое ведро и плеснуть на выцарапанные строчки. Мудрец душераздирающе застонал, принялся колотить себя в лоб, тут Хха выдернул его за дверь и показал длинную внешнюю стену, еще не тронутую письменными доказательствами — это мгновенно успокоило бывшего колдуна. Под звук царапанье камня по камню, заговорщики прошли к камере жуткого буяна. Вот тут было сложно — к драчуну вообще непонятно, как подступаться.

— Он больше грызет или душит? — уточнил Хха, протирая рукоять дубинки-прижигалки.

— И то, и другое, — ответил оборотень. — Еще когтями рвет.

Хайова подумал, что все обитатели тюрьмы на редкость ненормальны. Один из узников старичок-не-старичок, другой — тощий изнуренный непоймикто, способный разодрать стражника пополам. Хотя, может, в тюрьмах так и положено? До вот этих последних дней Хха знал о подобных городских местах очень немного.

Маар приосанился и обратился к узнику с краткой, но весьма красноречивой речью, пообещав свободу и кучу беззащитных оторопевших стражников в обмен на краткое здравомыслие и «понимание ответственности момента». Чувствовалось, что убалтывать оборотень умеет. Но как уговорить того, у кого, возможно, и мозга нет?

Хха надпиливал прутья, оборотень следил за поведением буяна. Притворяться, что спит, тот перестал, следил за соучастниками, но пока неподвижно. Мыслей опасного человека Хха, конечно, не чувствовал, но в камере было как-то напряженно. Поглядывая за решетку, хайова надавил ногой на один из надпиленных прутьев, тот начал прогибаться. Узник мгновенно прыгнул к преграде, ухватился за прут. Не-шаман и оборотень шарахнулись — безумный сосед по тюрьме действительно двигался жутко быстро.

Под скрип гнущегося железа и неумолчный скрежет писчего камня по стене, двое зачинщиков добежали до люковой решетки, через которую в тюрьму проник хайова, и сели, свесив ноги в смердящую тесноту.

— А раньше нужного не сработает? — прошептал оборотень, пытаясь рассмотреть сторожевые кристаллы под ногами.

— Камни с некоторой задержкой вспыхивают. В них реакция должна произойти, — объяснил Хха, усвоивший кое-какие основы колдовской химии.

— Думаешь? Они еще и жгутся.

— Сведения верные. Я тут несколько дней промучился в учениках мага по кристаллам, — пояснил хайова.

— Это из-за меня? Вот я шмондюк, — расстроился мелкий оборотень. — Из-за меня занятые люди страдают.

Хха подумал, что куда больше в мученьях виноваты грязные пробирки и ненасытная леди, но утешить узника не успел — послышался треск камня и звон лопнувшего железа. Соучастники на всякий случай пригнулись, но выбравшийся на свободу голый безумец даже не глянул в их сторону. Деловито помахивая вырванным прутом, сразу захромал в сторону лестницы. Не-шаман подумал, что у буйного сумасшедшего сломана лодыжка. Но это едва ли помешает битве освободившегося человека — с таким видом убивать и умирать идут. Очевидное ку.

Донесся звон ударов — хромой узник ломал тюремную дверь.

— Сейчас начнется — прошептал оборотень. — А эти кристаллы, они как бы просто кристаллы? Не мины?

— Это что такое? Про мины я не слышал.

— А нам про них лекцию читали. Тоже так — пых! — вспыхивают и сразу ноги отрывает. «Минно-взрывная травма» называется. Прямо с костями.

— Да ладно тебе жабу дуть. Такого зверства колдуны еще не навыдумывали, — не поверил Хха.

— Да как сказать. Лекцию нам очень авторитетно читали, — оборотень хоть и не показывал виду, но явно волновался.

— Нет, здесь таких кристаллов еще нету, — твердо заверил не-шаман, хотя его начали охватывать сомнения — мэтр Колль об уловках старых кристаллов тоже мог чего-то не знать. Или умолчать… Мэтр-то только новые камни выращивать умел, попроще качеством.

Донеслись невнятные крики — на стук явилась стража.

— Я бы на их месте не спешил отпирать, — прошептал прозорливый оборотень.

Видимо, стражи тюрьмы оказались менее вдумчивыми: одновременно донеслись вопли, звон боевого железа, и пронзительный писк-звон охранных кристаллов. Видимо на тюремных дверях стояли старые добротные камни — от звука аж желудок скрутило.

— Давай! — сказал оборотень, зажмуриваясь.

— Ке-н-ии-накисипанаййй! — ответил Хха и соскользнул в трубу.