Воины Юга (СИ) - Валин Юрий Павлович - Страница 58

Глупо как-то получилось. Хха точно знал, что друг не боится крови и дурных запахов — заподозрить такое было бы смешно. Совсем мир спятил. Вождь Джо лишился сил? Где это видано⁈

— Трик! Три Камня, иди сюда!

Девчонка выбежала из темноты, с удивлением посмотрела на окончательно ослабевшего и легшего на спину Джо.

— Сегодня не ночь вождя, — кратко оповестил Хха. — Ты можешь светить?

— А…

— Закрой рот. Или мне придется обойтись без вас, пускай у меня и не три руки. Наберись мужества и свети.

Взяла факел твердо. Хха указал в сторону запасных факелов и вновь закрыл глаза. Пальцам нужно было набраться из ночи уверенность…

Он начал резать, и натянутая кожа расползалась, словно только и ждала прикосновение лезвия. Отличный нож…

…Получилось очень долго. Хха не совсем понимал, зачем он делает именно так, просто позволял пальцам и ножу делать то, что они считали нужным. Нож ничего не отрезал, не вырезал, лишь открывал плоть, давая выйти зараженной крови. Это было как на охоте — осторожно идти по следу, идти вкрадчиво, опасаясь вспугнуть добычу. Нет, никакой добычи сейчас не было, но был враг. Невидимый, но угадываемый. В сущности, тело человека не так уж велико — врага всегда можно выследить.

Целители кратко переговаривались — Хха просил поправить огонь и подать отвар. Девчонка держалась, словно и сама была как нож — из железа. Когда не-шаман, расчищая отравленную плоть, дошел до паха больного, буркнула, чтоб не вздумал зацепить лишнее. Хха хмыкнул:

— Ты бесстыдна. Он знает, что ему надлежит взять тебя замуж?

— Ничего ему не надлежит. Мне безразлично, кого возьмет он в жены. Но без сказителя будет плохо. Нам всем.

Это было верно. Нога сбавила в толщине, но сейчас все равно походила не на ногу чьего-то будущего жениха, а на густо исполосованный ножом старый леггин. Впрочем, черной ядовитой крови в ней уже не осталось. Хха вытер нож и пожал плечами:

— Странно, что он все еще жив.

Ноэ пришел в себя как по команде — стоило сделать первый стежок иглы. И принялся орать. Уже почти наугад накладывая швы, не-шаман подумал что целительство — самое пренеприятнейшее занятие. В отдалении на озере громоподобно ревел разбуженный истошными завываниями больного гигант-таамм, лошади ушли подальше, Джо разложил еще один костер и оглушительно ломал сучья. Трик всем телом лежала на больном, то и дело заправляя в рот несчастному выплевываемый ремень. Сказитель пытался сдержаться, давил в себе мычание и крик, но иной раз его так пробивало, что выл, как поджариваемая гиена. И это от каких-то проколов обычной костяной иглой⁈

Наконец это общее мучение закончилось. Хха затянул последний узел нити, спрятал иглу, и, пошатываясь, поплелся к ручью. За спиной уже не выли, а шептались. Воркуют они, чтоб у них жаба лопнула. Не-шаман сплюнул под левый мокасин, не столько отгоняя дурное пожелание, сколько прося духов отвести самого Хха от знакомства со столь железными девушками. Как сестра и соплеменница Трик прекрасна, а как «моя скво»… Хотелось бы иметь знакомства с иными девушками, помягче и понежнее характером, чтоб отравленной крови пугались, и ремень тебе в пасть с такой яростью не впихивали…

Мысли не-шамана путались, в эту ночь, уже превращающуюся в утро, никаких девушек ему не хотелось, тем более что виделись они, нежно-чувствительными как бывший вождь, только с сиськами. Сплошной ужас. Хха разделся, залез в ручей, подождал, пока весь промылся и замерз, натянул одежду — пахла она все равно не очень, — и пошел к лошадям. Завалился на сухую траву; было прохладно, но заснул мгновенно, не дожидаясь рассвета.

Пробудил не-шамана дождь. Мир определенно подходил к своему последнему безумному краю: бывшие вожди слабели выдержкой, ужаленные синими ленточницами болтуны не спешили умирать, а дождь шел, когда ему вздумается. Как жить в таком мире⁈ Особенно голодному. О надоевшей мелкой рыбе Хха подумал с сомнением, но слюни все равно потекли.

Доносился запах дыма — дождь не был настолько силен, чтобы потушить огонь. Друг синей ленточницы помалкивал, но от костра доносился назидательный голос Трик. Надо думать, жив больной.

К Хха подошел жеребенок и капризно ткнул лбом — почеши за ушами. Это можно. Не-шаман гладил и почесывал мелкого мустанга и размышлял над тем, что делал ночью. И почему делал именно так? Ответа не было. Нужно позавтракать, это придаст должную четкость не-шаманским мыслям…

Глава 4

— Я везучий, потому что слегка слабоумный. Ну, по-научному называется иначе, но смысл примерно тот, — объяснял Ноэ. — У меня и полноценный диагноз был, хотя я полностью его не помню. Так вот — везение компенсирует это легкое слабоумие. Что справедливо и гармонично.

— Если ты не перестанешь трещать и хвастать, я не поленюсь, возьму у вождя палицу и стукну тебя по темени. Вот тогда ты станешь окончательно гармоничным, — пригрозила девчонка. — Помалкивай, ты мешаешь спать не-шаману.

— Я болтаю тихо. А если я скажу, что ты опять неправильно забрасываешь удочку, ты все равно побежишь за палицей, — намекнул больной.

Юные воины ловили рыбу, начав в некотором отдалении от лагеря, но постепенно приблизившись — у пологого спуска к воде клевало почему-то лучше. Собственно, ловила в полторы руки Трик, а болтун перескакивал с палкой-костылем по берегу, и вновь принимался болтать. Осуждать не-до-умершего было сложно: язык — единственное, что у его организма полноценно восстановилось.

Прошло полтора десятка дней и хайова, пусть и медлительно, успели порядком откочевать к югу. Достигнув реки, табун ушел — переправляться мустанги не пожелали, южный берег они не любили. Хха довольно долго говорил с вожаком и старшими кобылами, когда провожал табун вдоль берега. Вернулся как раз к рассвету, поспать рыболовы дали недолго, впрочем, не-шаман выспался…

— О, эта крупнее! — одобрил очередной улов рыболовный вождь, с удобством устроившийся на красноватом мелком песке. — Когда снимаешь с крючка, чаще используй правую руку, не ленись.

— Отстань, — Трик нанизывала добычу жабрами на прут. — Я руку развиваю, когда вашу рогульку беру, а сейчас у меня дело.

«Рогульку» Хха сделал по многочисленным, хотя и невнятным, требованиям сказителя.Гибкая ветвь-развилка, внутри которой вставлен и закреплен хорошо склеенными жилами обрезок ветви поменьше, тоже достаточно упругий. Рогулька бралась в ладонь и тискалась, разрабатывая силу хвата ладони. Выдумка очень простая, но, похоже, действенная: ослабленная рука девчонки явно стала покрепче. Да, Ноэ преисполнен неопределенных знаний, требующих умелого подсека на крючок взрослого здравого смысла.

— Хорошо, что ты развиваешь руку, и не забываешь про упражнения. Если бы ты меня всегда слушалась… — вновь завел свою неизменную песнь сказитель.

— А если бы ты слушал меня, ты бы не сел на змею! — сердито напомнила Трик.

— Я на змею не садился! Она же меня не в зад укусила. Ужалила в заднюю поверхность бедра — атаковала исподтишка, эти ленточницы весьма коварны, — немедля пустился воправдательные рассуждения мальчишка, разглядывая свою покрытую шрамами ногу. — В любом случае, теперь мы с тобой на равных, из нас двоих получился бы достойный и полноценный франкенштейн.

Девчонка фыркнула, поправила наживку, вновь закинула короткую лесу и только после этого неохотно ответила:

— Ногу ты засунешь в леггин или эти самые ваши штаны и ноги не будет видно. А куда скво денет плечо? Для женщины это важная часть тела.

— Несомненно. Но шрам у тебя не такой уж длинный. Его можно спрятать, притом, спрятать красиво. А мощную мужскую ногу куда спрячешь? Штаны-то иной раз и снимать приходится. А шрамы, хоть и интересные, но от самой пятки, до э… ну, ты знаешь.

— Знаю, — подтвердила Трик, снимая с крючка блестящую рыбешку длиной в пол-ладони. — Ничего особо страшного на тебе нет. На воине должно насчитываться много шрамов — это доказательство героических ку. Правда, у тебя шрамы скопились на одну ногу, что немного неравномерно. Кто-то подумает, что тебя пытали, причем загадочно. Мой совет: пореже снимай леггины перед чужаками.