Большая книга афоризмов - Душенко Константин Васильевич - Страница 54

Ум гибнет от противоречий, а сердце ими питается. Можно ненавидеть человека, как подлеца, а можно умереть за него, как за ближнего.

О многих жертвах после жалеют — уменьшает ли это их ценность?

Самопожертвование дает нам возможность жертвовать другими без угрызений совести.

Жалости заслуживают не те, кто приносит жертву, а те, кого приносят в жертву.

Жертва — сапоги всмятку.

Обойти трудность при помощи жертвы, вместо того чтобы преодолеть, победить ее, — неэтично. Такая жертва — отступное, и только.

Если вы начинаете с самопожертвования ради тех, кого любите, то закончите ненавистью к тем, кому принесли себя в жертву.

Не смешивай жертвы с авансом.

Неумение себя защитить не принимай за готовность собой пожертвовать.

Если тебя обещают поместить на алтарь, спроси: в качестве божества или жертвы?

Кто готов принести жертву, всегда найдет подходящий алтарь.

Милости хочу, а не жертвы.

Искусство требовать жертв.

Жестокость, как всякое зло, не нуждается в мотивации; ей нужен лишь повод.

Жажда наслаждений делает жестоким.

Трусость — мать жестокости.

Жаждешь крови? Стань гнидой.

Отвращение к кровопролитию нужно иметь в крови.

Если приходится выбирать между неправдой и грубостью, выбери грубость; но если приходится выбирать между неправдой и жестокостью, выбери неправду.

Кого лучше встретить в лесу: доброго волка или жестокого зайца?

Неважно, насколько плохо вы рисуете, до тех пор, пока вы рисуете плохо не так, как другие.

Художник пишет не то, что видит, а то, что будут видеть другие.

Начинающего художника понимают лишь несколько человек. Знаменитого — еще меньше.

Картина, которую хвалят больше, чем десять процентов публики, подлежит сожжению.

Во фразе: «Картины Пикассо — это мазня» — о Пикассо не сказано ничего, зато о говорящем — все.

Разве Рафаэль не был бы гением живописи, если бы он, на беду, родился без рук?

Лессинг говорит: «Если Рафаэлю отрезать руки, он все же останется живописцем». Точно так же мы могли бы сказать: «Если господину** отрезать голову, он все же остался бы живописцем», — он продолжал бы писать и без головы, и никто бы не заметил, что головы у него и вовсе нет.

Он полагает, что неплохо разбирается в живописи, потому что совершенно не разбирается в музыке.

Каждый художник, который изображает небо зеленым, а траву голубой, должен быть подвергнут стерилизации.

То, что я слышу, не имеет значения; важно то, что я вижу, особенно когда закрываю глаза.

Когда я пишу картины, я чувствую себя сумасшедшим. Единственное различие между мною и сумасшедшим в том, что я не сумасшедший.

Хороший художник способен нарисовать бегуна без ног.

Этот художник имеет прекрасное будущее за собой.

Один художник разобрал свою модель на части.

Я ничего не имею против беспредметной живописи, лишь бы был виден субъект художника.

Картины покупают не потому, что они нравятся; напротив, картины нравятся, потому что их покупают.

Написать картину может последний дурак, а вот продать ее только умный сумеет.

Писать картины — профессия, продавать их — искусство.

С определенного момента картина становится только фоном для подписи художника.

Художник — это человек, который пишет то, что можно продать. А хороший художник — это человек, который продает то, что пишет.

Если бы люди знали о живописи столько, сколько знаю я, они бы не покупали моих картин.

Любитель — это человек, вынужденный где-то работать, чтобы иметь возможность писать картины. А профессионал — это человек, который имеет возможность писать картины, потому что у него есть работающая жена.

Бесстыжий художник — это субъект, который, прикинувшись соблазнителем, заманивает девушку в свою мастерскую и там ее пишет.

В картинной галерее было столько исторических личностей на конях, что можно было подумать, будто историю делают на лошадях.

Вздыбленные лошади на картинах старых мастеров походят на кенгуру.

Я напишу вас более похожим, чем вы есть.