Моров. Том 5 (СИ) - Кощеев Владимир - Страница 39

— Чувствую себя предательницей, — уронив лицо в ладони, призналась Большакова. — Я же чуть не предложила ему себя тогда!.. Что он обо мне теперь подумает?

— Ну, как минимум, он подумает, что ты достойная девушка, — задумчиво произнес дед, не спеша утешать внучку. — Ведь ты подойдешь к нему сама и все скажешь в лицо, открыто. Поставишь точку в этой истории и вы оба будете жить дальше. Свободными от обязательств.

Кристина Гордеевна всхлипнула, поднимая лицо и глядя на Евгения Игоревича.

— У нас не было шанса, да?

Дубинин улыбнулся и поднялся из кресла.

— Не было, дорогая, — кивнул он и протянул руку. — Пойдем, надо рассказать твоему отцу.

Глава 19

Государственная магическая академия имени его императорского величества Федора, кабинет преподавателя защиты от темной магии. Иван Владимирович Моров.

— … простите, Иван Владимирович, — едва сдерживая слезы и не глядя на меня, закончила речь Большакова.

Я вздохнул и с улыбкой взял ее за руку. Почувствовав прикосновение, она повернулась ко мне и захлопала ресницами, чтобы не пролить слез.

— Вам совершенно не за что извиняться, Кристина Гордеевна, — заверил я. — Ведь, как вы помните, я намеренно заставил вас согласиться подождать. И как мы оба видим, время расставило все по своим местам. Я рад, что вы вернули себе вкус к жизни, и мне греет душу осознание, что я приложил к этому руку.

Большакова все же всхлипнула, я отпустил ее запястье и, выдернув из кармана пиджака платок со своей монограммой, вручил его девушке. Кристина Гордеевна приняла тряпицу с благодарностью и быстро привела себя в порядок.

— Простите, я совсем расклеилась, — пробормотала Большакова.

— Не стоит, — легко покачал головой я. — Парой мы с вами не стали, но это не значит, что наши отношения от этого испортились. Во всяком случае, я надеюсь, что мы сохранили доверие и дружбу между нашими семьями.

Кристина Гордеевна улыбнулась.

— Сохранили, Иван Владимирович, — подтвердила она. — Вы говорите прямо как мой отец.

— В таком случае он умный человек, — улыбнулся я, после чего бросил взгляд на свои наручные часы. — Однако время перерыва заканчивается, вам нужно успеть на занятие. Да и мне следует выходить.

Большакова тут же подобралась и легким напряжением магии привела собственное лицо в порядок. Теперь ничего не напоминало о том, что она только что плакала.

— Да, конечно, — кивнула Кристина Гордеевна. — И… Спасибо вам за все, Иван Владимирович.

Я тоже кивнул и с улыбкой на губах проводил студентку на выход. В отличие от нее у меня еще было немного времени. Как раз успею выпить чаю.

Расставание с Большаковой меня нисколько не задело. Да, она мне нравилась. Но и модели мужских журналов мне нравятся, как и правильно обжаренная арабика. Однако это не дает мне права приватизировать плантации или обращать в рабство красивых дам.

Девушке еще предстояло расти, набираться опыта, просто жить. И хотя я допускал, что мы все же заключим помолвку, после сегодняшнего разговора на самом деле искренне был за нее рад. Уж точно ломать ей жизнь ради того, чтобы просто обладать, я не собирался.

Конечно, я понимал, что Кристину Гордеевну убедили отец и дед, чтобы она открыто со мной поговорила. Еще на папке с доказательствами против Куликовых было видно, что Большакова достаточно верная семье девушка, чтобы не творить глупостей.

Но в любом случае я оценил результат и был им доволен.

Допив чай, я прихватил с собой план занятия и покинул кабинет.

Меня ждали мои студенты.

Московский особняк Герасимовых.

— Мирослава, ты слышала последние новости? — спросила подружка, обращаясь к сидящей за столом хозяйке покоев.

— Смотря какие, — ответила та, с легкой улыбкой наблюдая за тем, как ее гостья любуется своим отражением в зеркале.

— Большакова вышла из клуба поклонниц нашего преподавателя защиты от темной магии, — пояснила та, обернувшись к Герасимовой. — Она сама об этом, конечно, не объявляла, но кое-кто подслушал ее разговор с другими студентами. Вот и…

Мирослава Анатольевна лишь посмеялась.

— Иван Владимирович меня совершенно не интересует, Свет, — заявила она. — Нет, он, конечно, симпатичный…

— И богатый, и молодой, и сильный, — продолжила за нее подруга.

— Да, — не стала спорить Герасимова. — Но я не собираюсь за ним бегать, как собачка с высунутым языком. Мы с Иваном Владимировичем несколько раз хорошо общались наедине, и поверь, в реальности он совсем не такой, каким его видят в своих фантазиях благородные девицы.

Светлана Александровна Новоселова, дворянка и давняя подруга, по-новому взглянула на хозяйку покоев.

— Ты. Ходила. На свидание. С Моровым⁈ — чеканя слова и раскрыв глаза на максимально допустимую высоту, выдохнула она.

— Это не было свидание, не преувеличивай, — легко отмахнулась Мирослава Анатольевна. — Просто ужин двух хороших знакомых. Мой отец, как и многие, пытался породниться с Иваном Владимировичем, вот и выпросил у Морова ужин со мной в ответ на какую-то услугу.

— И ты все это время молчала? — с досадой вопросила Светлана Александровна. — А еще подруга, называется!..

Герасимова вздохнула и, поднявшись со своего диванчика, приблизилась к Новоселовой. Взяв из шкатулки жемчужное ожерелье, она протянула его гостье.

— Вот это к наряду как раз будет, — предложила Мирослава Анатольевна. — А насчет Морова… Ну, мне показалось, что он очень сильно устал от всего этого. Ему не нужна сейчас ни невеста, ни жена.

— Конечно, он же у себя любовницу поселил, из-за которой Куликовых едва по миру не пустил, — приняв украшение, фыркнула Светлана Александровна.

Герасимова взглянула на подругу, но лишь головой покачала.

— Он же мужчина, — пояснила свой жест хозяйка покоев. — Если бы он не завел себе любовницу, к нему бы уже столько вопросов появилось в обществе. А ты знаешь, как для мужчин важно всем вокруг демонстрировать, что они — настоящие герои-любовники, которые за ночь могут целый гарем удовлетворить. Даже если на самом деле они к этим любовницам заглядывают исключительно попить чай.

Новоселова надела ожерелье и, снова глядя в свое отражение, задумчиво повертелась перед зеркалом.

— Как думаешь, а я ему могу понравиться? — спросила она, бросая через отражение внимательные взгляды на Герасимову.

— Тебе честно сказать или так, чтобы мы подругами остались? — приподняла бровь Мирослава Анатольевна.

— Ой все! Вот умеешь ты, Мирка, настроение испортить! — ничуть не обижаясь, фыркнула Новоселова. — Ну да бог с ним, с Моровым. Я вот хочу к Кантемировой попасть.

— Зачем? — искренне удивилась Герасимова.

— У нее сейчас такие мужчины бывают в салоне, — хитро прищурившись, пояснила та. — Глядишь, кто-то и приглянется мне.

Мирославе Анатольевне оставалось только головой покачать в ответ.

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

— Любовница — это хорошо, — сделав глоток кофе, довольно кивнул Венедикт Кириллович. — В вашем возрасте, Иван Владимирович, да при вашей загрузке — это отличное решение. А главное, когда благородные семьи об этом прознают, им придется либо идти на открытый конфликт, либо сворачивать свои планы, основанные на похоти юного чародея, которому богатство и возможности кружат голову.

Я покачал головой, ставя свою чашку на столик.

— Я до сих пор не могу взять в толк, почему дворяне никак не поймут, что ко мне нельзя относиться, как к ребенку, — признал я. — Неужели чужие ошибки их ничему не учат? Как можно быть настолько слепыми, и при этом управлять целыми корпорациями?

Глава рода Солнцевых усмехнулся и, нанизав вилкой кусочек воздушного торта, стал задумчиво его жевать. Сам Венедикт Кириллович еще не женился во второй раз, однако свой небольшой гарем все же завел. И как минимум три женщины уже носят под сердцем его детей.