Иной мир. Компиляция (СИ) - Водинов Кирилл - Страница 643

– Уехала делегация. Чтобы их по дороге волки съели или лучше пускай в портал угодят и по ту сторону кто-нибудь пострашнее с ними разделается. Все мои планы коту под хвост пустили, гады. Ух, будь моя воля, я бы их!

Егоров, почёсывая щетину, спросил:

– Миша, тебя покойник у входа что, вообще никак не заинтересовал?

– Так покойник же, чем он меня интересовать должен? Я не сыщик, пусть он разбирается, кто этому дурню череп разбил. Хотя, если понадобится, могу им стать. В темноте вижу хорошо, кирпич окровавленный и нож чистый видел, выводы уже сделал. Вас встретив, картину дополнил. Тебя этот дурак, Иван Петрович, на нож посадить хотел?

– Верно, Миша, – кивнул Кравцов.

– А ты удачно рядом оказался, да? – обратился к Егорову Росс. – Как-то подозрительно, не находишь?

– Так подышать вышел… а тут он с ножом крадётся… я за ним… – растерялся Юра, а затем всполошился: – Мишаня, ты на что намекаешь?

– Я на что? Ни на что, Юра, вообще ни на что. Я тебе верю, а вот те, кто будет разбираться, почему ты оказался таким прозорливым, начнут задавать разные вопросы и твои ответы им не понравятся. От рук капитана МГБ погиб старший лейтенант МГБ. Понимаете, что будет? Расследование будет, потому что всё неоднозначно, учитывая вскрывшиеся на мероприятии, участником которого я сегодня был, подробности. Тревогу, как вижу, вы ещё не объявили. Собирались? Кто-то помимо нас знает о случившемся?

– Собирались, – вновь кивнул Кравцов. – Чаю испить хотели, а затем уже поднимать всех. Фомченков меня убить хотел, Юрка его кирпичом и приложил, всё так было.

Росс усмехнулся:

– Ясное дело, что Фомченков в два часа ночи не хлеб резать в столовую пошёл. Прекрасно понятно мне, как всё было, товарищ полковник, и без вашего рассказа. Что по поводу тревоги, то пока что советую её не поднимать. Сначала поработаем, а потом уже подумаем над тревогой.

До Кравцова начало доходить. Встряхнувшись, он сменил растерянность на суровость и спросил:

– Ты чего удумал, капитан?

– Обставить всё так, будто это был несчастный случай, – Михаил развёл руками. – Бежал Фомченков к столовой, да споткнулся и упал на камень головой. Насмерть упал. Помимо нас и часовых, охраняющих периметр, на ногах больше никого. Делегация уехала, они не в курсе случившегося, да и плевать я на них хотел, а они на нас. Эти точно такой ерундой не станут заниматься, всё что им нужно они уже услышали и сюда вряд ли ещё вернутся. Что помрачнели так, полковник? Если хотите по своему, то идите и объявляйте тревогу, но лучше вначале меня послушайте.

– Ну так ты говори, капитан, я внимательно тебя слушаю! – Кравцов злобно зыркнул на Егорова. – Чаю налей уже, стоишь как памятник!

– Обожди с чаем, Юра, – попросил Михаил. А Ивану Петровичу ответил: – Я расскажу много интересного, но уже после того, как мы разберёмся с трупом Фомченкова. Меньше часа осталось, часовые обход территории устроят, увидят труп. Свет я выключил, но они его всё равно увидят, если у столовой будет лежать. На тропе у Клёна могут не заметить, тут как повезёт.

– Так нет камней там, Мишань, – пробормотал Егоров. – Камень, если там появится… Подозрительно, поймут…

– Всё, надоели вы мне! – Михаил кивнул в сторону чайника. – Наливай, давай, Юра. Фомченкова я на себя забираю, на меня он напасть пытался, я его и уделал кирпичом, когда сюда, к вам, шёл. Так и скажу, решили, так что тревогу пока не объявляем. Поговорим, а потом объявим. До обхода часовыми всё равно управимся. Чай, Юра!

Егоров в темпе организовал чаепитие. Кравцов, размешивая сахар, смотрел на Росса. Не выдержав, сказал:

– Говори уже, Миша.

– Хотел начать, опередили.

– А не боитесь, что он слушает? – кивнул Егоров на спящего за столом полковника Мальцева.

– Да пусть слушает, – махнул ложкой Михаил. – Много нового узнает, если притворяется. Информация-то секретная. В общем, я зайду издалека, небольшая вводная не помешает, так картина станет значительно яснее. Все помнят, с какой целью я мотался по миру? Помнят, убивал немцев. А ещё мне нужно было собрать золото и доставить его сюда, домой. В тот момент, сам того не зная, я трудился на врага, но впоследствии сумел это понять и всё обставить чуть иначе. Враг, кстати, больше не является безымянным, а имеет имя. Точнее, враги. Они зовут себя контролёрами.

– Я ни черта не понимаю! – вспылил Кравцов. – Что ты несёшь, капитан?

– А вы потерпите, полковник, и всё поймёте. На момент, когда я занимался поиском немцев, теория, лично моя теория, касающаяся того, что миром правит неизвестная тайная организация, была лишь теорией. Доказательств её существования у меня не было, как бы я их не искал. Мне хотелось отыскать среди немцев агента этой тайной организации, и получить от него максимум информации. Я подвергал людей пыткам, но не получал желаемого. Поиск расширялся, а толку всё не было. Фашисты, среди них точно были агенты контролёров, сейчас в этом можно не сомневаться, так и не проронили ни слова о своих покровителях. Чего они мне только не рассказывали, но о контролерах ни слова, как ни спрашивал. А спрашивать приходилось качественно.

Причина молчания, оказывается, была банальна, контролёры, вербуя агентов, проводили незаметную кодировку, так сказать устанавливали в мозги завербованных своеобразный блок, и человек, даже в жутких пытках, не выдавал информацию. Умирал, но продолжал молчать о том, что мне так хотелось знать. Я не успокаивался, продолжал искать, не забывая складывать из той информации, которую удавалось добыть, общую картину происходящего. На момент, когда я и Юра плыли домой, картина была написана достаточно, чтобы сделать серьёзные выводы.

Фашисты, разбежавшиеся по миру, не действовали в одиночку. У них были информаторы, и многие из них до сих пор работают. При этом, некоторые информаторы, как и часть фашистов, являлись агентами контролёров. Этакая общая система, управляемая извне, из другого мира, мира контролёров, в который ведут порталы. К сожалению, какую цель имеют все эти манипуляции, я пока не выяснил, но позже мы ещё вернёмся к этому, обязательно вернёмся, мы всё выясним. Но сначала добавим ещё немного полноты картине, которую я всё ещё пишу.

Подполковник Чаурин и генерал Берг были моим начальством. Они отправили меня на задание и сейчас можно сказать с уверенностью, что оба не были агентами контролёров. По крайней мере прямыми. Они наверняка работали на одного из агентов, который до сих пор остался нераскрытым и который занимает более высшую, в сравнении с ними, ступень в иерархии Советского Союза, но о самих контролёрах эти двое не знали вообще ничего.

Чаурин и Берг, скорее всего, в скором времени должны были так же стать агентами контролёров, но раньше этого они узнали о золоте и тут же захотели им завладеть. Думаю, что знай они, как всё обстоит на самом деле, то я бы не получил задания, и этого всего бы не произошло, но они видели лишь будущее богатство и не хотели видеть ничего более. Обычная человеческая жадность, вот так вот всё просто, запустила очень много процессов, которые для контролёров оказались очень нежелательными.

Перестрелка в бункере Штаба Московского военного округа была попыткой замести следы. Контролёры не сильно беспокоились, потому что не боялись утечки информации, ведь все их агенты были закодированы. Если бы в той перестрелке погиб Лаврентий Павлович Берия, то это сильно бы упростило им жизнь, но он не погиб. Впрочем, думаю, что они не шибко расстроились, ведь все проблемы, которые не получилось решить сегодня, можно решить чуть позже, с их-то возможностями.

Не могу не рассказать вам о Берии и проделанной им работе. Побеседовав с ним всего лишь раз, я понял очень многое. Лаврентий Павлович пытался выставить себя незнающим, но у него этого не получилось. Я понял, что он знает очень многое, гораздо больше меня. И он именно тот человек, который в данный момент собирает костяк противостояния контролёрам. Собирает стремительно быстро, делает это умело, и тем самым сильно злит контролёров. Злит настолько сильно, что они решились нанести упреждающие удары.