Соль под кожей. Том второй (СИ) - Субботина Айя - Страница 137

Когда Вадим очень осторожно усаживает меня на переднее пассажирское сиденье «Мерина», а потом молча протягивает ладонь, я так же ни говоря ни слова вкладываю в нее ключ от своей машины — наверное, кто-то из его людей просто поедет за нами следом.

Я диктую адрес.

Вадим заводит мотор, включает музыку — какую-то радио-волну с американскими хитами из лохматых восьмидесятых. Я такое люблю, и несмотря на отголоски судороги, которые еще иногда пробегают по ноге, немножко притопываю в такт. И нарочно почти всем корпусом отворачиваюсь к окну, изображая собачий интерес к пролетающим мимо деревьям, лишь бы только не смотреть на Вадима даже краем глаза.

Хотя я и так уже успела увидеть достаточно: и его крепкие руки на руле, длинные пальцы, которые выглядят просто произведением искусства — настолько они идеальной длины, ширины и при этом с формой ногтей, о которой мечтает каждая женщина. И даже то, что на этих руках буквально написано, что они регулярно бывают на маникюре, они выглядят брутальными на десять из десяти.

— Ты как? — спрашивает Вадим, когда мы проезжаем примерно половину пути и он сворачивает в первую городскую застройку.

Загородом дорога была почти пустынной, но здесь, в городе в вечернее время, наше продвижение заметно замедлится. А значит, плюс пятнадцать-двадцать минут в одном замкнутом пространстве с ним. Мои обонятельные рецепторы скоро начнут оргазмировать, как говорится, без помощи рук и магии.

— Все в порядке. Это же просто судорога. Ты никогда не тонул в бассейне?

— Нет.

— Незабываемые впечатления.

— Ты давно была у врача, Лори?

— Сегодня утром.

— И?

Я знаю, что разговаривать с ним спиной — глупая и детская позиция, но просто не могу заставить себя повернуться. Боюсь, что в этом маленьком пространстве мне не хватит места для маневра и побега, если вдруг мои тормоза полностью откажу.

Если разобраться, с этим мужиком меня связывает просто разовый секс, пару часов (сумарно) каких-то нежностей — и все. Ну и ребенок, но я не уверена, что это хоть как-то влияет на мое желание буквально сожрать Авдеева в одно лицо. Но тянет меня к нему так, словно мы прожили лет десять бок о бок, съели бочку соли, перемолотили миллиард проблем, знаем друг друга вдоль и поперек и срослись фибрами и прочими невидимыми нитками.

— Авдеев, что ты хочешь, а? — Я мысленно приказываю себя не забывать, что я личность со стрежнем, и все-таки поворачиваюсь к нему. — Поговорить о том, как протекает моя беременность? А вдруг я аборт сделала?

— А ты сделала? — Он на секунду отрывает взгляд от дороги, чтобы окатить меня жгучим, как кипяток, взглядом.

— Тебя это не касается. Ты не мог бы ехать аккуратнее? Мне еще слишком рано на кладбище.

— У тебя очень отекли ноги, Лори. Тебе нужно к нормальному врачу. Пить какие-то лекарства. Потратить пару дней своей драгоценной жизни на нормальное обследование.

— Если собираешься и дальше пытать меня нравоучениями, то когда я выброшусь в окно и сдохну, наша смерть будет на твоей совести.

Вадим снова зыркает на меня, еле заметно дергает уголком губ, и я слишком поздно понимаю, что выдала себя одним местоимением.

— Это не твой ребенок, Авдеев — мы, кается, это уже выяснили. Успокойся уже. Хочешь, бумагу подпишу, что не претендую на алименты, дворцы и пароходы?

Он ничего не говорит и до самого моего дома мы едем в гробовой тишине. Ну если не считать старенького рока в перемешку с танцевальными мотивами диско, которые льются из колонок.

Вадим притормаживает около моего дома, глушит мотор и выходит из машины, очевидно, чтобы открыть для меня дверцу. Я так спешу его опередить, что забываю про ногу, сходу становлюсь на нее и буквально кулём падаю прямо в руки вовремя подоспевшего Авдеева.

— А может без самодеятельности? — раздраженно ворчит он, легко отбивается от моих попыток идти самостоятельно и снова берет на руки.

Я допускаю, что с его габаритами и нашей разницей в весовых категориях, он может запросто таскать меня полдня и даже не вспотеет, но что делать с моей головой? С моим идиотским голодным либидо, реагирующим на этот ходящий тестостерон, как мышь из старого мультика про волшебную дудочку?

— Вызови лифт, сделай милость, — ёрничает Вадим, когда доносит меня до лифта и пару секунд терпеливо ждет, когда я все-таки ткну пальцем в кнопку.

— А что, рыцари в наше время уже не вывозят три этажа пешком? — язвлю я, хотя у меня и в мыслях не было провоцировать его на такой спринт.

Все, что я делаю и говорю рядом с этим мужиком — чистой воды рандом и хаотичная случайность. Но Вадим, выдав короткое «ок» спокойно, в одном и том же бодром темпе, проносит меня все три этажа. У него даже дыхание не сбивается!

— Все, теперь можешь вернуть меня на планету, — ворчу и ёрзаю у него в руках, так что Авдееву приходится мягко поставить меня на ноги.

Интересно, он так и будет стоять у меня за спиной?

Ждет приглашение на чай с плюшками?

Я нарочно размеренно открываю сначала нижний, потом — верхний замок.

Слегка толкаю дверь, мысленно умоляя Вадима, наконец, уйти и дать мне спокойно дышать полной грудью. Но он даже шага в сторону не делает — просто стоит у меня за спиной, как столб.

— Собираешься в постель меня уложить и рассказать сказку на ночь? — Я поворачиваюсь, надеясь отпугнуть Вадима едким, как кислота тоном, но вместо этого он легко толкает дверь одной рукой, а другой непринужденно подталкивает внутрь меня.

Как будто, блин, это я его гостья!

В квартире темно и холодно. Здесь высокие потолки, поэтому меня заранее предупредили, что нагревается она долго и очень быстро остывает. Я безрезультатно шарю ладонью по стене, пытаясь нащупать выключать, но его вообще нет! Я была здесь всего несколько раз, я даже не уверена, что вот так сходу вспомню, где здесь туалет, а где — гардеробная.

— Авдеев, отвали, — огрызаюсь я, пытаюсь избавиться от его ладони у себя на талии. — ты оглох?! Иди к черту!

Шагаю вперед… взмахиваю руками, чтобы сохранить равновесие, потому что здесь от порога — маленькая ступенька вниз. Чертовы непонятные дизайнерские решения, кто вообще придумал, что…

— Ты просто как ребенок. — Вадим удерживает меня за локоть, а потом с первого раза клацает выключателем и гостиная наполняется приглушенным теплым светом от россыпи маленьких лампочек на декоративной стене и потолке в зоне прихожей.

— Все, все, отпусти! — Отхожу сразу на несколько шагов, делаю расстояние между нами как минимум затруднительным для его очередного «галантного жеста». — А теперь — уходи. Я не хочу, чтобы твое здесь присутствие превратилось в дурную сцену с внезапно вернувшимся из командировки ревнивым мужем.

— Ждешь гостей? — Вадим с интересом осматривается. — Квартира тебе под стать — абсолютно ничего общего с домиком для Барби.

— Ты принципиально игнорируешь все, что я говорю? Чая у меня нет, угощений тоже, в постель я тебя точно не приглашу.

Вадим, сделав взглядом «круг почета» по моим апартаментам, снова фокусируется на мне. Как будто оценивает мой вид, чтобы убедиться, что со мной действительно все в порядке. Но мне снова инстинктивно хочется закрыться от него руками. Хотя, какая к черту разница? Он видел мои отеки и синяки от недосыпа под глазами, я глубоко беременная женщина — вряд ли я должна выглядеть как наливное райское яблочко.

— Лори, я не планирую вторгаться в твою постель, даже если тебе кажется, что это предел моих мечтаний. Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

— Убедился?

Он только что легко и совершенно искренне сказал, что секс со мной в его планы не входит. Наверное, «попугай» прекрасно справляется с ролью любовницы «тайного отца и мужа».

К черту!

Меня это вообще не должно беспокоить!

— Лори, если вдруг тебе понадобится помощь — просто позвони, ладно? Все что угодно.

— «Мне так хочется персиков, дорогой!» — нарочито кривляюсь, цитируя, пусть и не дословно, заглавную тему рассказа О’Генри.