Крепость над бездной (СИ) - Лисина Александра - Страница 98

Глава 15

Уже потом, много позже, когда я вспоминал этот неприятный момент, то упорно не мог понять — почему если не мне, то хотя бы Эмме в тот момент не пришло на ум создать найниитовую нить, пожертвовать частью защиты и на манер паука прилепить ее к днищу вертолета? Почему я не додумался хотя бы за полозья ухватиться, ведь они в какой-то момент оказались совсем рядом? Да и другие варианты, если постараться, найти было можно.

В свое оправдание могу сказать, что тогда я вообще подумать не успевал — все произошло слишком быстро даже для меня. Эмма в свою очередь сказала, что такой способ спасения ею попросту не рассматривался. Не только из-за его нестандартности, но и из-за очевидной опасности в связи с близостью дайна, а также угрозой падения вертолета.

Вместо этого она лишь нарастила на моей коже толщину найниитовой брони до максимально возможной, чтобы, когда я шмякнусь с высоты более двадцати майнов, меня хотя бы заново собрать было можно. А еще она постаралась сберечь мой магический дар, потому что вблизи от разлома он истощался с такой скоростью, что без помощи подруги я бы, скорее всего, даже если бы и выжил, то магом быть точно перестал.

Именно последняя мысль примирила меня в итоге с тем, что произошло — Эмма, перекинув все свободные найниитовые частицы на мою голову, сберегла мне и дар, и в конечном итоге жизнь, поэтому все остальное уже не имело значения.

Однако в тот момент, как я и сказал, я об этом просто не думал, а с огромной скоростью летел вниз, с тоской провожая взглядом стремительно улетающий вертолет.

Правда, что с ним было дальше, я так и не увидел. Да и некогда было размышлять о других, когда моя собственная жизнь повисла на волоске.

Перво-наперво мне надо было извернуться, чтобы падать не спиной вперед, а хотя бы оказаться лицом к земле и видеть, куда меня несет. Шлем и драймарантовый комбинезон не спасут — они на такие нагрузки не рассчитаны. Но в принципе я от них чудес и не ждал. Дезориентируют ненадолго «нематов», прикроют меня от их назойливого внимания и ладно, все-таки без ауры я — не такая заманчивая добыча, как пролетающая мимо муха или комар.

Во-вторых, когда Эмма помогла мне принять нужное положение и я увидел, что вот-вот грохнусь прямиком в разинутую пасть разлома, то подумал, что следовало что-то предпринять, чтобы угодить не прямо в него, а брякнуться на землю неподалеку.

Про то, чтобы остаться после этого хотя бы живым, не говоря уж про невредимым, вообще молчу. Грохнувшись с высоты двадцати майнов, сделать это было крайне затруднительно. Ну а мимолетную мысль о том, что я первым среди магов оказался в такой близости от настоящего разлома, да еще и нестандартного, я вообще отогнал, как несущественную.

Тем не менее кое-что я все-таки успел сделать. А именно: перекинул часть найниита со спины на грудь и живот, создав под собой небольшой щит, чтобы замедлить падение. Попутно попросил подругу отключить эмоции, ибо сейчас они для меня были не только не нужны, но еще и мешали. Наконец снова перешел на второе зрение, которое утратил во время падения из вертолета, поэтому за несколько томительно долгих мгновений, пока летел вниз, успел увидеть достаточно, чтобы что-то предпринять.

В частности, я обнаружил, что верхушка разлома и впрямь напоминает то ли жерло вулкана, а то ли раскрывшийся цветок, из недр которого непрерывно извергалась уже знакомая мне пепельноподобная «лава».

Во-вторых, как и говорил когда-то лаир Дорхи, вся эта нескончаемая толпа «нематов» сначала тугой струей била вертикально вверх, а потом разбивалась на сотни отдельных ручейков и практически сразу устремлялась обратно, к земле, тогда как разлом прямо у меня на глазах вдруг начал «худеть», ужиматься, как стремительно опорожняющаяся коробка с семенами, и все больше начинал походить не на туго налитое яблоко, а на едва распустившуюся лилию. С той лишь разницей, что от разлома не воняло.

Лепестки у него, кстати, тоже имелись. И тоже, как у лилии, были раскрыты наружу, служа для менее прытких, не успевших взлететь дайнов этаким трамплином, с которого твари разлетались… вернее, правильнее было бы сказать, растекались в разные стороны.

Сколько таких «трамплинов» было конкретно у этого разлома, затрудняюсь ответить — с моей стороны было видно только четыре. А вот насчет количества тварей даже предполагать не берусь, поскольку, пока они находились в нематериальном состоянии, подсчитать их число было нереально.

Также я понял, что края разлома являлись ничем иным, как обрывками ткани нашего мира. Его наружной оболочкой, прорванной или прогрызенной огромной массой накопившихся в потустороннем мире тварей и вывернувшейся внутрь, словно края свежей раны. А там, между лепестками, зияла беспросветная, источающая дичайший, практически непереносимый холод чернота уже знакомого мне промежуточного. И исходило ощущение настолько явной угрозы, что мне почему-то сразу вспомнились пожиратели.

Не знаю, как бы повернулось дело, если бы я в тот момент замешкался, задумался или просто упустил время, но в тот самый момент, когда я пролетал мимо одного из лепестков, меня словно толкнуло что-то. А может, просто инстинкт сработал, заставив хотя бы за что-то уцепиться. Поэтому я без раздумий ухватил его за край, а затем дернул на себя в надежде обрести хоть какую-то опору. После чего накрылся им с головой, непроизвольно от рывка крутанулся и каким-то чудом намотал его на себя, словно край толстого одеяла.

Особых усилий это не потребовало — пространство вокруг разлома оказалось настолько искажено, деформировано, изломано и истончено, что теперь его можно было ощутить под пальцами без всякой магии. Да что там говорить — еще в начальной школе мне все уши прожужжали, что рядом с разломом магия не работает! В том числе и пространственная, в чем в свое время успел убедиться даже Дарус Лимо. Однако он, вероятно, не знал, что возле разлома стираются границы не только между временем и пространством, но и между разными видами пространства. Между магическим и немагическим, живым и мертвым.

Очень интересное свойство, кстати, но думать об этом я буду после. А сейчас я просто рванул лепесток на себя в надежде, что это притормозит падение и хоть как-то защитит меня от вьющихся вокруг дайнов. Услышав характерный треск, мимолетно подумал, что тем самым я, наверное, навредил защитникам крепости, ибо из-за меня размеры разрыва увеличатся и, соответственно, поток «нематов» в наш мир резко возрастет. Но изменить что-либо уже не успел — я по-прежнему падал, хоть и гораздо медленнее, чем поначалу. И что самое важное, дайны, хоть и кружили вокруг огромными толпами, сквозь стремительно наматывающийся на меня лепесток прорваться так и не смогли. Все-таки не хухры-мухры — я порвал не что иное, как границу нашего мира. Да, первоначальный надрыв был сделан не мной, но в такой ситуации главное начать, и дайны прекрасно это сделали за меня.

Падение, как я и ожидал, получилось довольно коротким, а приземление еще и чертовски жестким. Я шмякнулся с высоты почти двадцати майнов, словно мешок с дерьмом, успев по пути и выругаться, и помолиться, и мысленно попрощаться с теми, кто был мне дорог.

К счастью, благодаря шлему, найниитовой броне и созданной мною многослойной «подушке» оно оказалось не настолько страшным, как можно было бы ожидать. По крайней мере, я, хоть из меня и вышибло ненадолго дух, по-прежнему был жив, здоров, ничего себе не сломал и не лишился ни единой части тела. Тугой кокон уберег меня от серьезных травм, а его концы Эмма, правильно сориентировавшись, оперативно запечатала стянутым с остального тела найниитом.

Вот только я не учел одного — теперь, когда я оказался на земле, дайнов вокруг стало еще больше, причем и «нематов», и особенно «матов», успевших сожрать немалую часть некогда имевшейся здесь растительности. Благодаря им я, когда упал, не напоролся ни на острые ветки, ни на кусты, однако из-за высокой плотности кокона почти ничего не видел, совершенно не ориентировался пространстве, не знал, в какую сторону ползти, а также почти утратил способность двигаться, ибо намотал на себя слишком много слоев. А они, хоть и материальные лишь частично, оказались на редкость неудобной и к тому же адски тяжелой ношей.