Корректировка 2 (СИ) - Ледов Вадим - Страница 59

— А знаете что, «просто Григорий», давайте-ка чайку попьем.

— Благодарю, я уже утром пил, — так запросто хлебать чаёк с премьером на виду у всей столовой мне было как-то неловко.

— Нет, нет, утром было утром, а сейчас со мною за компанию, уж не откажите.

Ну как тут откажешь? Чай был такой горячий, что и чашку в руку не возьмешь.

— Горячо? — усмехнулся премьер. — А разве чай можно пить холодным? Какой в этом смысл? Нет, он обязательно должен быть горячим, тогда это настоящее удовольствие. Сушки берите… вкусные!

— Спасибо! — я взял сушку.

Ранее я слышал, что Косыгин резко отличается от остальных членов Политбюро ЦК КПСС: умом, необъятными экономическими знаниями и скромностью. Скромность действительно имела место. Но что-то все равно отличало Алексея Николаевича от простых смертных — даже скромничал он начальственно, быть может, помимо воли давая понять: да, я держусь с вами «на равных» — делаю вам одолжение. Таким образом, абсолютного равенства не получалось. Он не говорил, а произносил.

— Где же ваша прелестная дочурка? Ева… кажется?

Тут я понял, что меня проверяют.

— А Евочка в городе, пришлось поселить у знакомых, в санатории место выделили только одно. Но я каждый день к ней хожу. Гуляем, посещаем местные достопримечательности.

— Это не очень хорошо, — поморщился премьер, — папа должен быть с дочерью! Я могу попросить главного врача выделить вам двухместный номер. На одноместные большой спрос, а двухместные, как я знаю, частично простаивают. Руководству не до курортов, слышали, что в спорте творится?

Уединившись в Абхазии, я отключился от внешнего мира. А ведь за один неполный сентябрь столько всего произошло…

Во-первых (не потому, что самое важное, а просто первое сентября), окончательно слился Спасский — просрал матч с Фишером. Тем не менее бабло получил, с родиной делиться не стал, купил джип, набил его капиталистическими товарами и отправил в Союз.

Во-вторых, Олимпиада в Мюнхене, про которую как ни спросишь, первым делом вылазит про теракт палестинцев против евреев. Хотя СССР завоевал там максимальное количество медалей. И… там под конец, произошел самый знаменитый баскетбольный финал СССР-США. Невероятный по накалу матч, каких не было и возможно никогда больше не будет в истории. Матч, где два раза переигрывали последние три секунды, что в итоге принесло победу советской сборной, кажется первый и последний раз.

Ну и наконец, в-третьих (наверное, более важная для советских людей, чем та террористическая олимпиада) началась суперсерия по хоккею СССР — Канада.

В первой, канадской части победили мы. А теперь вот канадцы приехали в Москву и всё высокое начальство хочет попасть на матчи московской серии. На то и намекал Алексей Николаевич, когда говорил про невысокий спрос на двухместные люксы.

Жуя хрупкие вкусные сушки, макая их в мед и попивая ароматный чаёк, я расслабился и тут же пропустил удар.

— Откуда вы знаете товарища Тохадзе? — как бы между прочим поинтересовался Косыгин. — Ведь это он забронировал вам номер?

— А… ну, да… — я лихорадочно соображал, как представить дело.

— Не суетитесь шеф, — успокоил меня Кир, — он вам с большой вероятностью поверит! Врите, только не завирайтесь.

Зачем врать, скажу правду. Не всю, конечно…

— Дело в том, что у Арчила Вахтанговича были проблемы со здоровьем и я ему помог их решить.

— Интересное дело! Ты что же, врач? — от удивления Косыгин, забыв про показную учтивость перешел на «ты».

— Нет, я не врач. Врачи, как раз ничем не смогли ему помочь.

— Если ты не врач, кто тебя пустил к больному, да еще такому… высокопоставленному?

— Он сам и пустил, а врач был против. Видите ли, Алексей Николаевич… у товарища Тохадзе мочекаменная болезнь в тяжелой форме. Из-за этого одну почку ему удалили, но и во второй камень вырос и время от времени причинял больному невыносимые страдания. Надо было делать операцию, но из-за того, что почка одна и сердце слабое… да и возраст… в общем, была очень высокая вероятность, что товарищ Тохадзе её не перенесет. Ну вот, он про меня узнал и пригласил к себе в Тбилиси. И я вывел камень из почки.

— И как же ты это сделал?

— Просто сказал камню выйти, и он вышел. Я экстрасенс.

— Экстрасенс… — с непонятной интонацией повторил за мной премьер. — А Андропов говорит — экстрасенсов не бывает. Сколько их КГБ не поверяло — все жулики. У него, кстати, тоже почки больные…

— Я не только почки, я много чего могу… например, могу будущее предсказывать… иногда. Хотите скажу, кто победит в суперсерии СССР-Канада? Или хотите поболеть?

Он хмыкнул.

— Мне-то этот хоккей до лампочки… а вот Евгений у нас большой любитель. Женя… — он поманил начальника охраны, коротавшего время за соседним столиком, — у нас тут Кассандра завелась, обещает сообщить результаты игр между нашими и канадцами. Тебе интересно?

Выражение лица Евгения говорило само за себя.

— Алексей Николаевич, я вам и так скажу — наши их раскатают в блин горелый, также как в Канаде!

— К сожалению, вы ошибаетесь, — сказал я ему, — наши проиграют. Не верите? Записывайте! Даже счет скажу: первая игра — 5−4 в нашу пользу. Вторая — 3−2 канадцы. Третья — 4−3 канадцы. И, наконец, четвертая — 6−5 канадцы, причем последнюю шайбу забили за тридцать четыре секунды до конца игры.

Косыгин улыбнулся, если так можно назвать небольшое поднятие вверх уголков губ.

— Ты, Григорий либо, сумасшедший, что вероятнее всего… либо… — недоговорив, он встал из-за стола. — Ладно, не будем торопить события, ждать недолго, — посмотрел на циферблат часов. — двадцать второе сентября… Еще увидимся.

Он встал из-за стола, сухо кивнул и пошел к выходу. Начальник охраны поспешил следом. На полпути развернулся и показал мне фигу.

Я пожал плечами — скоро убедишься в моей правоте.

После обеда делать было нечего. В лечебных процедурах я не нуждался, а заниматься спортом лень, да и смысла не было — благодаря имплантам я и так в хорошей форме.

Завалившись в постель, вызвал Еву. Фея явилась в своём девчачьем облике, что вкупе с кислой физиономией означало, что она недовольна.

— Что опять не так?

— Мне это не нравится, — сказала она, — зачем ты с ним разоткровенничался?

— Да потому что надоело ходить вокруг да около, два месяца, считай, потерял. Пора брать быка за рога!

— Как бы этот бык сам тебя на рога не поднял.

— Ой, всё! Хорош нудеть… если что-то пойдет не так, смыться мы можем в любую секунду. Документы запасные есть. А если пойдет «так» — будет прекрасный трамплин в Москве.

— Но, ты же этого не планировал.

— Я вообще ничего не планирую. Ты забыла, что мой конёк интуиция? Всё слишком изменчиво, чтоб планировать. Я знаю, что должен предотвратить апокалипсис, но как это сделать, я не знаю. Поэтому буду действовать, как бог на душу положит. Я знаю, что мне нужен Косыгин, живой и здоровый, еще хотя бы лет десять. Кстати, Кир…

— Да, босс! — в комнате возник рыжий котяра.

— Что там, со здоровьем у клиента?

— Которого, их же два?

— Не тупи, Косыгина, конечно, что мне до охранника. Кстати, повысь его эмпатию к шефу.

— Надо ли? Он и так ему предан.

— Лишним не будет. Так что со здоровьем?

— Плюс двадцать, достаточно? Насчет здоровья… В целом, удовлетворительное, состояние организма соответствует меньшему физическому возрасту. Наблюдаются небольшие нарушения кровообращения мозга и сердечной мышцы. Давление-пульс, в норме.

— Чего же тогда, его через два года кондратий хватит? Да еще на воде, во время гребли в байдарке, так что он перевернулся и почти утонул.

— Не знаю, шеф, — кот по-человечески развел лапками, — сейчас ничего не предвещает.

— А не могли ему чего-нибудь подсыпать такого?.. Ну да, этого ты тем более не знаешь. Починить эти нарушения крововращения сможешь?

— Кровообращения.

— Не умничай, блохастый! — по всему Еве надоело молчать, — не видишь, начальник прикалывается?