Тайны Кремлевского централа. Тесак, Фургал и другие. Громкие дела и «Странные» смерти, в российских - Меркачёва Ева Михайловна - Страница 79

— А я невиновная, мне нужен адвокат, — бросается к нам женщина. — Я не убивала свою мать. Меня просто подставили. Я видела настоящего убийцу. Спасите!

— Она убедительно говорит, — объясняет врач. — Но есть неопровержимые доказательства. После убийства она вызвала такси, посадила туда мёртвую маму и вместе с ней каталась по городу, пока водитель не заподозрил неладное и не высадил. А потом она закрылась с трупом в квартире, когда пришла полиция.

В свое время это была единственная психиатрическая колония, где душевнобольных преступников исцеляли трудом. На старых пожелтевших фото пациенты шьют одежду, делают обувь, работают на огороде, доят коров, плетут корзины, рубят дрова. Каждый был задействован в процессе труда. Сейчас повсеместной трудовой терапии нет, и это, по мнению медиков, не правильно. Вообще в номенклатуре медицинских услуг «трудотерапия» стоит чуть не рядом с «постановкой капельниц», и полагается тем, кто «застрял» в больнице больше, чем на 30 дней. То есть, по идее, всем пациентам чеховской психиатрической больницы. Здесь не так давно открыли швейный цех, больные шьют пижамы, костюмы, панамки и маски (куда ж без них). Один из пациентов написал целое сочинение под названием «Как я перестал бояться и научился шить». Интересная, скажу я вам, работа, отвечающая на многие вопросы о внутренней жизни больницы в целом. Приведу вам несколько цитат.

«Меньше всего на свете я ожидал, что настанет момент, когда я увижу себя за швейной машинкой, — так начинается рассказ Алексея. — Впрочем, оказаться запертым на несколько лет в психиатрической клинике в мои планы как-то не входило. Порой жизнь подкидывает сюрпризы. По иронии судьбы этот поворот сюжета оказался благословением, ведь спас меня от 10, если не больше, лет колонии строгого режима, по мягко говоря, не слишком авторитетной статье, что явно не светило мне никакой блатной романтикой. Бог миловал, как говорится, и мой корабль пристал в тихую гавань 5-й больницы. Я оказался в заведении, которое все силы направило на излечение сумасшедших преступников самых разных мастей. И здесь все подчинено этой цели, в первую очередь быт, который романтично называют «режим». Он мне напомнил сюжет классического кинофильма «День сурка». Мне бросилось в глаза поразительная скученность. И вся эта человеческая масса беспрестанно циркулирует по отделению весь день от подъема до отбоя. Везде (столовая, туалет, душ и т. д.) образуются очереди, очереди и ещё раз очереди. В первое время мне хотелось забиться в дальний угол и забыться сном или книгой или заткнуть уши наушниками и растворится в музыке, словом, самым сильным желанием было абстрагироваться от этого безрадостного сюжета. Проблема с музыкой состояла в том, что разрешение на ее прослушивание использовалось как поощрение за участие в работах по отделению. А работы эти были, так сказать, на любителя — вынос мусора, уборка и т. д. И вот на одном из утренних обходов прозвучало объявление о наборе учеников в швейных цех, и я тут же поднял обе руки. Сначала мы строчили минут по 50, остальное время слушали инструкции. Продуктивность росла. Начальство разрешило мне плеер, и для меня это была большая победа. И у неё был приятный побочный эффект — возможность покидать Отделение в самое неприятное время (по утрам в будни). В цеху я много общался и уровень моей социопатии заметно снизился. Ещё у нас была производственная гимнастика. А затем настал 2020 год, и на ЛТМ легла нагрузка по производству защитных масок. Мы стали работать в три смены и по субботам. Добавилось ощущение, что мы делаем по-настоящему нужное дело. В целом я занимался, чем хотел, и это усилило состояние внутренней свободы, и стены больницы уже не давили на меня. Комиссия неожиданно для всех выписала меня. Как сказал врач, это во многом благодаря работе. Теперь я жду решения суда и надеюсь на хеппи-энд».

Администрация больницы нашла колледжи, которые согласились обучать пациентов по специальности «ландшафтный дизайнер» и некоторым строительным профессиям. Как выражаются медики, это поможет приспособить изуродованную болезнью личность к социуму. Не считая 15 процентов пациентов (в острой форме), все остальные могли бы работать. Но чтобы организовывать полноценные производства и платить зарплату больным, нужны изменения законодательства. Просят врачи больницы помочь с разработкой процедуры обучения несовершеннолетних. Сейчас это, по сути, никак не прописано. Можно было бы обязать ту школу, где учился до задержания подростков, организовать онлайн обучение. А я бы изменила ещё порядок выписки. Сейчас пациенты, которые не признали вину в преступлении, по сути, обречены оставаться тут навечно. Врачи говорят: «Пока он отказывается принять это, мы не можем выявить механизмы, которые его побудили, и устранить болезнь». В больнице есть парень, который слегка «съехал с катушек» после армии. Но никто из родных и друзей не верит, что он напал на соседку в подъезд. Уверен в его невиновности и адвокат: «Но следствие пошло по простому пути: чтобы не искать истинного грабителя, навесили все на «дурика». Ещё надо разработать механизм выписки иностранцев, которые давно живут в России. В больнице лежит белорусский музыкант, которого направили на лечение за употребление и хранение наркотиков. «Обещали через год выпустить и не выпускают. Говорят, мол, кто в Москве будет за мной присматривать?

Я ведь не закреплён за столичным психдиспансером». Но и те иностранцы, кто сами хотят уехать на родину и продолжить лечение там, не могут зачастую этого сделать: не со всеми странами подписаны соглашения. В общем, работы нам, правозащитника, в психбольнице предстоит много.

Заключение

Вместо эпилога

Свобода — это единственная ценность в нашей жизни, которая дается нам по праву рождения и за которую стоит бороться.

Я желаю вам всем, уважаемые читатели, внутренней свободы, где бы вы ни находились.

Весь авторский гонорар от книги прошу издательство направить на приобретение юридической и художественной литературы для заключенных.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.