Жить только тобой - Маринелли Кэрол - Страница 9

— Значит, ты разбираешься в производстве вина? — Он взглянул на Эмили, та с трудом сдержалась, чтобы не скривить губы. — Мы не развлекаться едем.

— Конечно нет.

— Как София?

— Очень помогает.

Алехандро усмехнулся.

— Вот, значит, как ты выглядишь, когда дуешься.

Она ответила не сразу, опустила солнцезащитный козырек, осмотрела бледное, осунувшееся лицо в зеркале.

— Так я выгляжу большую часть времени. И да, я бы никогда не поцеловала тебя, зная, что ты помолвлен.

Это было честно.

— Неужели не поцеловала бы? — Он оглянулся и увидел ее затылок.

Они ехали по холмам. Алехандро молчал, не зная, что сказать.

— Эмили…

— Да. — Она даже не взглянула на него.

Помолчав еще немного, он съехал на обочину.

— Эмили.

Она посмотрела на него. Он заглянул ей в глаза, в них сверкали искорки слез. «Вполне ожидаемо», — подумал он.

Его это тронуло. Вдруг. Эта милая, застенчивая, забавная, неуклюжая женщина не хотела целоваться с тем, кто уже помолвлен. И кто ее обвинит?

Хотя он бы мог ее подразнить.

— Это всего лишь поцелуй.

— Его вообще не должно было быть.

Эмили произнесла это так, словно они месяц напролет занимались жарким сексом.

Тем не менее, ему понравилась ее реакция, а когда она открыла дверцу машины, Алехандро понял, что лучше не дразниться.

— Я пошутил. Я не так часто шучу. Возможно, потому, что у меня это не очень хорошо получается. Это был чудесный поцелуй, и тебе не за что себя винить. Могу я надеяться на то, что, если я кое-что расскажу, это останется между нами?

Она снова встретилась взглядом с Алехандро. Этот обходительный мужчина не решался, колебался, возможно, как и она, не знал, что делать. Она кивнула. — Это сложно.

— Пожалуйста, просто будь честен.

— Мы с Марианой расстались перед Рождеством.

— Нет. Значит, прошлой ночью на тебе была помада не Марианы?

Ей так надоела ложь о том, что она оказалась храбрее, чем думала! Она провела пальцем по его гладко выбритому подбородку, где прошлой ночью красовалась помада.

— Так и было. Последние шесть недель приходилось притворяться, потому что сразу после Рождества выяснилось, что очень болен отец. Он хочет, чтобы мы поженились до того, как он уйдет в мир иной. Но я больше не могу.

— Зачем вообще все это затевать?

— Не я начинал. Я буквально родился в этом. Все дело в старом наследии и обещаниях. Земля семьи Марианы относительно невелика, зато богата и плодородна, из-за нее уже давно ссорятся. Не дай бог, объявится другой покупатель, а к нему присоединится другая винная лавка. Моя семья давно мечтала об этой земле. У нас договор с отцом Марианы, так что мы постоянно в этом варимся. Золотая пара в золотом винном треугольнике. Однако я понял, что это не для меня. Я не хочу жениться. Я не способен выстраивать долгие отношения.

— А я с этим уже разобралась. Только, пожалуйста, не лги.

— Не буду. Если ищешь отношений, это не ко мне.

Она поняла, что он говорит честно.

Алехандро хотел уже ехать, но его осенило.

— А где твой жених?

— Туше. — Эмили неохотно улыбнулась. — Откуда ты знаешь о Гордоне?

— Навел справки.

Вчера поздним вечером. Нет, скорее ранним утром. Любопытство взяло верх. А такое случается редко. На то, чтобы найти Эмили, ушла целая вечность. Ее бизнес оказался совсем новым.

Алехандро увидел прекрасный семейный бизнес, счастливую пару, улыбающуюся в камеру. Но заметил, как неловко мужчина обнимает Эмили, с каким напряжением он…

А ее прическа ужасна не из-за нелепых движений парикмахера. Она уже несколько лет носит такую прическу.

Он взглянул на ее кудри.

— Мы расстались три месяца назад, — помолчав, призналась она наконец.

— Хорошо.

— Большинство людей выражают соболезнования.

— Молодцы. Значит, у вас был совместный бизнес?

— Нет. Это был бизнес его матери. Она умерла несколько месяцев назад, а он вскоре разорвал отношения.

— Почему? Мне нужно знать, — объяснил Алехандро. — Чтобы тебе помогать, я должен знать, с какими проблемами работать. А ты не можешь выкупить его долю?

— Все принадлежит ему.

— Эмили, только не говори мне, что твое имя не указано в контракте.

— Не указано. Я не хотела заканчивать отношения на плохой ноте. Ты же знаешь, как это тяжело.

— Не знаю. Расставание не обязательно проходит тяжело. Я часто этим занимаюсь!

— Иногда это слишком больно.

— Нет. — Его это не тронуло. — Я и родителям постоянно говорил это, когда они ссорились: дескать, зачем все так усложнять? Хочешь быть с другим? Остаться? Не нравится — уходи. Зачем устраивать драму?

— Они часто ссорились?

— Да. Моя мама очень талантливая танцовщица фламенко. Мария де Лука.

— Честно говоря, я не так уж много знаю о фламенко.

Алехандро нравился их неторопливый разговор. Но и молчание в ее компании не тяготило его.

— Ты с этим не знакома. Правильно?

— Может быть.

Как же много она не знает.

— В Хересе я бы хотела посмотреть школу верховой езды. Никогда не слышала о танцующих лошадях.

— Моя сестра Кармен увлекается этим. Я договорюсь с ней о встрече.

Они проехали еще несколько километров. Давно он не водил машину в столь приятной компании.

— У тебя есть братья или сестры?

— Нет. Есть только подруга, Анна, и мы с ней как сестры. Вместе выросли.

— А родители?

— Оба умерли.

На этот раз он посмотрел на нее с искренним сочувствием.

— Мне очень жаль.

— Спасибо.

— Недавно?

— Мать умерла, когда я училась на последнем курсе, поэтому пришлось бросить университет. У отца было слабоумие. Он умер три года назад.

— Ты бросила учебу, чтобы заботиться о нем?

— Да.

— Наверное, тебе было нелегко. Я прав?

— Да, было очень нелегко. До сих пор не знаю, правильно ли я поступила. Мама просила не отправлять его в дом престарелых, и я решила, что должна сдержать обещание, но…

— Понимаю. Хотя нет, не совсем. Но мой отец…

Словом, он нездоров.

— Мне очень жаль.

— Однако он тот еще живчик и пытается… Ох, я могу говорить по-английски о работе, но… Он требует эмоций. София рассказала тебе о ребрендинге?

— Да, кое-что упоминала.

— Тебе, наверное, известно, что мой отец хочет оставить на логотипе фотографию матери.

— Любой твой выбор будет правильным, я уверена.

Его повеселил такой ответ. Эмили ерзала на сиденье, тщательно подбирая слова.

— Зачем ты закрыла детские замки? — поддразнил он.

— Поймала!

— София велела тебе держаться подальше?

Она кивнула.

— Но я не знаю, как это сделать. Хочу, чтобы сайт понравился всем. В том числе и твоему отцу.

— Дай мне обсудить это с братом и сестрой.

— Конечно.

— Ты гордишься своей матерью?

— Да, — ответил он, не задумываясь. Эмили стала первым человеком, при котором он упомянул о таланте матери. — Раньше я заходил с ней за кулисы, слушал одобрительные возгласы. Она невероятно талантлива.

— Я была бы рада научиться танцевать.

— А ты не умеешь?

— Я занималась балетом, но…

— Но что?

— Я его ненавидела. Одна из девушек назвала меня толстухой.

— Ты была толстой?

— Немного.

— Мы здесь толстых малышек называем милыми.

Моя сестра была очень «милой», — заметил он, а Эмили рассмеялась, — зато отличная наездница. — Он притормозил машину. — Это наша семейная резиденция.

Эмили обозревала огромный огороженный участок и раскинувшуюся вдалеке гасиенду.

— Это твой дом?

— Именно. Видишь конюшни? Там Кармен проводит большую часть времени.

— Они здесь с отцом живут?

— Да. Она не тренируется на арене или в школе верховой езды. Это что-то вроде конного балета.

— Выездка?

— Вроде того. Совершенно невероятная. Огромная часть жизни Кармен здесь, в Хересе. Она научилась ездить верхом раньше, чем ходить.