Но Змей родится снова? [Убить Змея] - Вайнин Валерий - Страница 95

– Ладно, пошли.

И Толян затрусил к подъезду, как щенок после прогулки.

Дверь подвала обита была железом. Толян постучал условным стуком. Внутри лязгнул засов, петли противно заскрипели, и в проеме показалась квадратная физиономия охранника. Увидев старшего, амбал отодвинулся, и Толян вместе с Глебом вошел в подвал. Здесь было жарко и влажно. Вдоль потолка и стен тянулись многочисленные трубы. Кроме амбала, открывшего дверь, еще двое резались на ящиках в карты. Появление новых лиц не произвело на них никакого впечатления.

Стас и Такэру, подвешенные за руки к трубам на потолке, ногами едва касались пола. Глаза их были закрыты. При свете мигающей люминесцентной лампы казалось, что лица их гримасничают. Следов побоев заметно не было: вероятно, все успело зажить. Остались лишь грязевые разводы на коже. Возле стены валялись куртка Такэру и пальто Стаса. Пленники не подавали признаков жизни.

Толян обеспокоенно зыркнул на Глеба.

– Да нет… все должно быть нормально. Эй, мудилы грешные! – обратился он к сторожам. – Оторвите жопы, снимите их!

Амбалы приподнялись, но Глеб гаркнул:

– Сидеть!

И парни присели от неожиданности.

В этот момент цепи пленников вдруг лопнули. Стас и Такэру повалились на сырой пол. Глеб подошел к ним и проверил у каждого пульс. Стас и Такэру как по команде открыли глаза. Затем их стала бить дрожь, будто от электрического тока. Глеб выпрямился и перевел дух.

Стас и Такэру легко вскочили на ноги.

Рыжий нахмурил брови.

– Явился – не запылился, – проворчал он. Но голос его звучал виновато.

– Прости, что заставил ждать, – сухо отозвался Глеб. Стас приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но вместо этого подскочил к охраннику, открывшему Глебу дверь, и мощным ударом в челюсть отправил его в нокаут.

– Извините, сэнсей, – произнес Такэру по-японски. – Опять я… Опять вам пришлось меня… – Не договорив, он бросился на одного из сидящих амбалов и принялся молотить его, как боксерский мешок.

Японец двигался столь легко и быстро, что вскочивший огромный детина не успевал ни защититься, ни даже упасть: точными боковыми ударами Такэру постоянно поддерживал его в вертикальном положении.

– Ну, падло! – опомнился наконец третий охранник и поднялся, опрокинув ящики.

Такэру чуть скосил глаза в его сторону, но Стас крикнул:

– Этот мой! – и ринулся в драку.

Минут примерно десять японец и рыжий избивали охранников. Глеб наблюдал за этим, держа руки в карманах. Толян смотрел тоже, и взгляд его выражал обреченность.

Наконец, притомившись и выпустив пары, освобожденные пленники оставили своих мучителей лежащими на полу.

– Поехали, что ли? – предложил Стас.

– Над дыханием обоим надо поработать, – хмуро заметил Глеб. – И двигаетесь, как тюлени.

Такэру поклонился.

– Да, сэнсей.

– Как скажешь, сэнсей, – проворчал рыжий и кивнул на Толяна. – Он тебя привел?

– Догадался Штирлиц, – буркнул Глеб.

Стас шагнул к Толяну, тот в испуге отступил. Но рыжий протянул ему руку и сказал:

– Я о тебе думал хуже. Извини.

Брови Глеба удивленно приподнялись. Толян бросил на него умоляющий взгляд и, пожимая руку Стаса, пробормотал:

– Да ладно… сочтемся.

Решив не прояснять это милое недоразумение, Глеб обратился к друзьям:

– Подождите в машине. Я сейчас.

– Там твой фирменный “жигуль”? – уточнил Стас, надевая пальто.

– А тебе “БМВ” подавай? – в тон ему осведомился Глеб.

Рыжий усмехнулся.

– Пошли, Такэру, в его колымагу. Нас там сейчас пилить будут, как Илюху жена.

Они вышли, и из-за двери донесся смешок Такэру: “Я тоже куплю себе “жигуль””.

Глеб посмотрел на Толяна в упор. Толян попятился и залепетал:

– Я мог бы их сразу грохнуть, но не грохнул… Каждый себе на кусок хлеба зарабатывает как может. Если Лось приказал, а я не выполнил…

– Слушай сюда! – прервал его Глеб. – Хозяина твоего я сам разыщу, очень скоро. Так и передай. А что касается тебя… Лучше на глаза не попадайся. Это твой шанс.

Глеб вышел из подвала.

Толян вздохнул с облегчением. Затем кинулся к лежащим на полу амбалам и стал бить их по щекам, приводя в чувство. Через некоторое время охранники, обрызганные ржавой водой из-под крана, восседали на ящиках и матерились, потирая помятые бока. А Толян, отойдя в дальний угол подвала, достал из кармана “сотовый” телефон и набрал номер олигарха Лосева.

– Виталий Петрович, – проговорил он шепотом, – тут такое было… Короче, эти мудаки все просрали… А что я? Что я могу один? Не я ж их нанимал. Ишаки просто…

Глеб гнал машину, поглядывая на часы. Сидящий за его спиной Стас спросил:

– А наши-то часы почему не сработали?

Глеб ответил раздраженно:

– Ваши часы защищают от взрыва и от выстрела. Но если напиваешься, как свинья… от мордобоя изволь уклоняться сам и блевать ходи самостоятельно.

Красный от стыда Такэру тихо произнес:

– Простите, сэнсей.

Рыжий через силу усмехнулся:

– Я же говорил: сейчас пилить будет. Короче, всё – ластик. Эту ночку мы стираем.

Лихо обогнав трейлер с надписью “мороженое мясо”, Глеб удивленно поинтересовался:

– Откуда ты знаешь про ластик?

– Илюха научил. А что?

– Ничего. Только ластиком можно стереть необдуманные свои слова, а не поступок, который мог стоить жизни.

Чуть подумав, рыжий возразил:

– Поступок следует за словами. Стираю и то, и другое. И будь спок: больше не вляпаюсь.

Глеб лишь вздохнул и в очередной раз взглянул на часы.

– Куда тебя отвезти? К Кате?

Опустив голову, Стас сложил руки крестом.

– С Катей всё. Домой вези. – И он сказал адрес.

“Ты и вправду не слабоумный”, – удовлетворенно отметил про себя Глеб. Не проявив любопытства по поводу Кати, он лишь спросил:

– А “тойота” твоя где?

– Слава Богу, возле дома. Мы с Такэру на такси к этой Милке рванули… В общем, я подстраховался на случай подпития. А ты чего всё на часы смотришь? Опаздываешь куда?

Глеб кивнул:

– В три часа ровно обязан быть у японского посольства. Как раз Такэру завезу и… – Глеб запнулся, чуть подумал и спросил: – У тебя “сотовый” при себе?

Похлопав себя по карманам пальто, Стас достал телефон, нажал кнопку и приложил ухо.

– Работает. Хорошо хоть не расколошматили, гады.

– Такэру, позвони брату, – сказал Глеб. – Сообщи, что жив-здоров: он волнуется поди. И попроси его встретить нас с тобой за территорией посольства. Прямо у въезда, в три ноль-ноль. Быстрей. Если Сато нет на месте, он должен успеть доехать к трем часам. Передай, что это очень важно.

– Да, Глеб-сан. – Такэру взял у Стаса телефон и набрал номер. Брат его, очевидно, снял трубку сам. Такэру почтительно заговорил по-японски: – Я был с друзьями, Сато-сан. Потом я всё объясню… Нет, Сато, мистера Грина с нами не было. Но он сейчас со мной… Сато, пожалуйста, не ругайся. Выйди нас встретить… – И Такэру изложил брату просьбу Глеба, но от своего лица. Далее последовало молчание, прерывающееся односложными восклицаниями Такэру. Похоже, брат пытался выяснить, какого лешего он должен выходить к воротам и не нужен ли при этом духовой оркестр. – Я потом тебе всё объясню, – повторил Такэру и дал отбой.

Стас, который из всего разговора, естественно, не понял ни слова, поинтересовался:

– Ну как, порядок?

– Ништяк, – ответил Такэру, возвращая ему телефон. Глеб довез Стаса до дома, высадил и сказал:

– Вон твоя “тойота”. Если твои часы светиться не будут – взрывчатки там нет. А если засветятся… все равно взрывчатка не сработает.

Стоя возле “жигуленка”, рыжий пожал могучими плечами:

– На хрена им взрывчатка, если они думали, что нас и так замочат?

– Знать бы, что у них в мозгах, – возразил Глеб и, захлопнув дверцу, погнал машину к посольству Японии.

Дороги были сухие, движение – по московским понятиям – умеренное, и “жигуленок” мчался, едва касаясь асфальта колесами. Глеб нервно поглядывал на часы, Такэру деликатно молчал на заднем сиденье. К посольству они подъехали в 15.02. Подобным опозданием, пожалуй, можно пренебречь.