Но Змей родится снова? [Убить Змея] - Вайнин Валерий - Страница 90

Глеб вновь развел руками:

– Придется балансировать. Пугаем их ровно настолько, чтоб они сбились в кучу, сохраняя уверенность, что в куче их никто не одолеет. Конечно, времени у нас мало: меньше недели. Чуть промедлим, протянем – и что-то обязательно пойдет не так. Поэтому сразу после наших акций я звоню по контактному телефону и говорю им: “Ку-ку!”

– О Господи! – вздохнула Даша.

Глеб приподнял с холодильника чашечку с кофе.

– Твое здоровье, дорогая! В общем, предлагаю следующий план… – И он вкратце изложил то, что они вчера наметили с Ильей и Дашей. Закончив, Глеб деловито прокомментировал сказанное. – Почему я прошу вашей помощи? Пусть они думают, что у меня целая ватага колдунов – не шибко сильных, но зубастых и наглых. Змею это не столь напугает, сколь разозлит. А Мангуста – тем более. И во-вторых, все вы так или иначе уже засвечены: им известно, что вы со мной, но не ясно, в каком качестве. Наши удары, надеюсь, будут для них сюрпризом и до битвы им будет не до вас. А после битвы… все вы забудете об этой нечисти по крайней мере лет на двести – триста. Вопросы есть?

Стас усмехнулся:

– От какой болезни я помру через двести лет?

Глянув на него через плечо, Глеб понес посуду в раковину.

– Ты будешь молод и здоров, как бык, – ответил он. – Еще вопросы?

– Старик, что-то я не въехал, – возмутился вдруг Илья. – Вчера мы говорили одно, а сегодня… Ты опять меня в угол задвинул!

Моя тарелки, Глеб возвел глаза к потолку.

– Брось, Илюшка, – пришла на выручку Даша. – Ты ведь у нас аналитик…

– Ну-ка замолчи! – рявкнул Илья. Даша подняла руки вверх:

– Молчу.

Стас прыснул:

– Полундра, штормяга!

– Очень-очень сердитый, – хихикнул Такэру.

– Старик, – не отступал Илья, – я к тебе обращаюсь! Мы вчера однозначно договорились, что…

– Ну хорошо, хорошо! – простонал Глеб, вытирая руки полотенцем. – Пусть будет, как вчера договорились. Тогда Стас пойдет вместе с Такэру.

– Все! – просиял Илья. – Больше вопросов не имею!

Даша потрепала его за бороду.

– Ой, врешь!

Глеб взглянул на часы:

– Врет, не врет, но мне пора. – Он вышел из кухни. – Даш, своди мужиков искупаться.

Такэру и Стас вылупились на него в недоумении. На лице Ильи появилась улыбка Моны Лизы.

– Ладно, милый. – Даша вышла за Глебом в прихожую. – Только, пожалуйста, не задерживайся.

Глеб чмокнул ее в щеку и ушел.

– Что еще за купание? – не сдержал любопытства рыжий. Даша вздохнула:

– Ну, как тебе сказать… – она подошла к шкафу, – в маленьких квартирках приходится исхитряться.

Стас тоже подошел к шкафу и посмотрел на него с подозрением. Тем временем Илья нетерпеливо подталкивал Такэру в спину. Японец шел, заранее улыбаясь.

Илья хохотнул:

– Интересно, что подумает графиня?

– Что туризм в этом доме приобретает размах, – улыбнулась Даша и распахнула дверцу шкафа. – Господа, прошу не толпиться!

Стас и Такэру синхронно заглянули и – дуэтом издали какой-то странный русско-японский возглас. Илья хохотнул.

– Не надо слов. Аналитики идут первыми, – заявил он и толез в шкаф.

Народ в лице Такэру и Стаса безмолвствовал.

– Долго стоять будем? – осведомилась Даша. – Банзай, мужики!

Переглянувшись, “мужики” полезли в шкаф. Даша непринужденно вошла вслед за ними.

Примерно в середине последнего по расписанию урока дверь в кабинет французского чуть приоткрылась, но никто не зашел, не заглянул. Восьмиклассники с интересом уставились в образовавшуюся щель. Но Глеб как ни в чем не бывало продолжал вести урок. Тот, кто стоял за дверью, с шумом закрыл ее и вновь приоткрыл. Это был уже очевидный сигнал, не откликнуться на который Глеб счел неразумным.

За дверью с видом заговорщика стоял Лёня Рюмин.

– Глеб Михайлович, – прошептал он, – вас мой отец вызывает.

– Где он? – спросил Глеб.

– В туалете.

Дело казалось загадочным. Глеб заглянул в класс.

– Выполните упражнение в конце раздела, – распорядился он. – Я сейчас вернусь.

Класс возбужденно загудел.

– Устно или письменно? – уточнил кто-то.

– Устно, лентяи, – ответил Глеб, прикрывая за собой дверь.

Лёня Рюмин конспираторски огляделся.

– Разговор не более трех минут, – предупредил он торопливо. Его светлый чубчик залихватски топорщился.

– О чем разговор-то? – полюбопытствовал по дороге Глеб. Курносый Лёнин носик ехидно сморщился.

– Не знаю. Лубянка использует меня втёмную.

Глеб прыснул и потрепал его по вихрам. Возле входа в туалет Лёня встал, как говорится, на атасе, а его учитель французского проследовал к месту встречи с его отцом.

В туалете для мальчиков полковник Оксфорд выглядел, мягко сказать, неприкаянно. В своем сшитом на заказ пальто, высокий и прямой как трость, он брезгливо прохаживался возле пожелтевших детских писсуаров.

Пожимая Глебу руку, Борис Викторович мрачно произнес:

– Вас должны арестовать. Завтра-послезавтра.

Глеб улыбнулся:

– Наконец-то. На английскую разведку работаю?

Левая бровь полковника чуть приподнялась.

– Вижу, вас не удивишь.

– Это легко просчитать, – ответил Глеб. – И разумеется, у вас никаких намеков на доказательства – одна лишь инициатива генерала Святова.

– Этого вполне достаточно, – без улыбки произнес полковник. – Тем более что производить арест он будет лично.

– Кто еще из сотрудников?

– Вероятно, я и два оперативника.

Глеб щелкнул пальцами:

– Вот это везение!

На сей раз приподнялись обе брови полковника.

– Вас не удивишь и не испугаешь. Но что за этим стоит?

Глеб на мгновение задумался.

– Борис Викторович, вам не трудно будет арестовать меня где-нибудь… скажем, у посольства Японии? Это, по-моему, неплохо бы смотрелось в отчетах?

– Допустим, – полковник тревожно взглянул на часы, – но, Глеб Михайлович, я вас не понимаю.

Глеб тоже посмотрел на часы.

– Долго объяснять. Но будьте готовы к тому, что вы с оперативниками арестуете самого генерала Святова. То есть у вас просто не будет иного выхода. И ваши героические действия, полагаю, продвинут вас по службе.

Полковник, следует отдать ему должное, и глазом не моргнул.

– Как вы этого добьетесь? – только и спросил он.

– Пока не скажу, – улыбнулся Глеб. – Но, вероятней всего, генерал сильно облажается, а вы, рискуя жизнью, восстановите порядок и закон. Устраивает?

Полковник пожал плечами:

– У меня такое чувство, Глеб Михайлович, что в скором времени я буду то ли благословлять, то ли проклинать судьбу за наше с вами знакомство.

– Смотря чего вы ждете от судьбы, – ответил Глеб, направляясь к выходу. – Не забудьте лишь уведомить, куда и во сколько я должен явиться для ареста.

Губы полковника дрогнули в улыбке.

– Будьте спокойны, я позвоню.

– Но прошу учесть, – предупредил Глеб, выходя, – до двух дня у меня уроки французского. Это святое.

Полковник смотрел на закрывшуюся за ним дверь, и в глазах его промелькнуло недоумение. Он постоял еще с полминуты, затем тоже покинул туалет для мальчиков.

Отделившись от стены, к нему шагнул Лёня.

– Вражеская агентура не проявлялась, – лихо отрапортовал он.

Взглянув на часы, полковник тихо проговорил:

– Ты забыл ключи от квартиры. Я вызвал тебя с урока, чтобы их передать. Все это время ты был со мной. Но если кто-то засек тебя возле кабинета Глеба Михайловича, то… ты зашел к нему, чтобы на завтра отпроситься с французского.

– На послезавтра, – поправил Лёня. – Завтра у Глеба Михайловича занятий нет.

– Вот как? – задумчиво произнес полковник. – Значит, ты пытался отпроситься на послезавтра, но Глеб Михайлович тебя не отпустил. Так, на всякий случай.

– Почему не отпустил? – заинтересовался Леня.

– Меньше возможных нестыковок, – объяснил ему отец. – В общем, у тебя голова на плечах. Надеюсь.

Лёня щелкнул каблуком.

– Да, сэр!

Полковник поморщился.