Но Змей родится снова? [Убить Змея] - Вайнин Валерий - Страница 81

– Тебя-то мне и надо! – обрадовался Глеб и сказал в трубку по-английски: – Да, Ричард, и немедленно. Где вы остановились?

– В отеле “Метрополь”. Но здесь я бы не хотел…

– В каком вы номере? Я выезжаю.

– Дружище, здесь не вполне удобно…

– В каком ты номере, говнюк?!

Барон поперхнулся. Затем со вздохом назвал номер своего люкса. Глеб тут же дал отбой.

– Попробую выйти на сенатора Колмена, – объяснил он, выскакивая в прихожую. – Придумай убойную провокацию.

Илья вышел вслед за ним.

– Сенатор под охраной?

– Думаю, чисто символической. Если он “глаз Змея”, охрана ему – как зайцу звонок.

– Даже от Мангуста?

– Обо мне он, к счастью, не ведает, – усмехнулся Глеб, пулей вылетая за дверь.

Из ванной тотчас выбежала Даша. На ней было летнее платьице, волосы ее поблескивали от влаги.

– Куда он? – спросила она встревоженно.

– Добывать сенатора, – ответил Илья.

– Звонил кто-то?

– Какой-то Ричард.

– Мак-Грегор, гаденыш! – сверкнула глазами Даша. – Придушила бы его!.. Пойдем завтракать.

Они вошли на кухню.

– За что ты его так? – полюбопытствовал Илья. – Конечно, всех их надо… Но за что именно барона?

– Они со Шлыковой чуть графиню не загрызли. Мало тебе? Яичницу с сыром будешь?

– Буду. Насколько я информирован, Мак-Грегор в грызне не участвовал и пытался даже…

– Участвовал, не участвовал! Он был там не в качестве жертвы! И он за все ответит! Кофе будешь?

– Буду. По-твоему, он должен был прикрыть графиню грудью? Встань на его место…

– Илюша, я не встану ни на его место, ни на место любой другой сволочи! Играй в эти игры сам, на здоровье!

Дашино лицо раскраснелось, глаза ее сверкали. И у нее за спиной, на газовой плите, шипела раскаленная сковорода.

Илья присел на табурет, раскрыл папку и выложил на краешек стола листы, испещренные математическими символами.

– Узнаю Дашу Лосеву из 10-го “А”, – проворчал он. – Есть только черное и белое, промежутков мы не признаем.

Даша вздохнула:

– Представь, я действительно как бы вернулась в школу. Хорошо тебе – такому умному и рассудительному…

– Не шей мне дела, – раздраженно прервал ее Илья. – Может, я поглупей тебя.

Даша улыбнулась:

– Не хвастайся. Ну, чего ты надулся?

– Ты испортила мне настроение.

Ели они в молчании. Даша с улыбкой поглядывала на Илью, но тот хмуро смотрел в тарелку. А когда Даша тарелку убрала, чтобы вымыть, Илья тут же уткнулся в листок с формулами. Даша положила руку ему на плечо.

– Илюшка, прекрати. Что я такого сказала?

– Тебе объяснить? – Илья поднял на нее сердитый взгляд. – Ты сказала, что я конформист и такая же сволочь, как Мак-Грегор со своей камарильей. Поэтому я и могу поставить себя на его место…

Даша рассмеялась:

– Какой же ты идиот! Ну-ка скажи: “Ластик”!

– Не знаю я этих ваших глупостей…

– Гольдберг, живо говори “ластик”! И пойдем знакомиться с графиней: ты ведь хотел.

– Пошли, – встрепенулся Илья, вставая.

– Сперва скажи “ластик”!

– Сама скажи. А то: “Играй в эти игры сам, на здоровье!” Вот же стерва!

– Илюшка, ластик! Но я же имела в виду, что… Ластик, ластик, ластик!

– Другое дело. Теперь и я говорю: ластик. Права была бабушка Ида. “Илюша, – предупредила она, – не водись с этими гоями: они тебя плохим словам научат”. Что тут смешного, Лосева-Грин? Где твоя графиня?

Даша вытерла полотенцем руки.

– В шкафу, мой золотой. Вперед.

– Начинается! – усмехнулся Илья, проследовав за Дашей в комнату.

Даша открыла дверцу шкафа и отодвинула плечики с одеждой.

– Прошу, мистер Гольдберг!

Предполагая розыгрыш, Илья с усмешкой заглянул. И тут же отпрянул. Даша сияла, наслаждаясь эффектом. Илья постоял, постоял и заглянул в шкаф еще раз.

– Дуська, чтоб я так жил!.. – пробормотал он ошеломленно. – Сил нет с этим парнем! Он таки использовал свои сумасшедшие уравнения!.. Считай меня коммунистом, но я должен туда сунуться.

С этими словами Илья влез в шкаф.

– Свитер сними, тут жарища, – посоветовала Даша, устремляясь вслед за ним.

В “Метрополь” Глеб вошел бочком и направился к лифту, стараясь не привлекать к себе внимания. На этаже Мак-Грегора он огляделся. Коридор был пуст. Глеб подошел к номеру барона, тихо постучал и толкнул дверь.

Перед ним стоял незнакомый господин в смокинге.

– Чем могу служить? – надменно произнес он по-испански.

– Извините, я полагал, что это апартаменты барона Мак-Грегора, – по-испански ответил Глеб.

Зрачки испанца впились в лицо Глеба, как два буравчика, а губы меж тем растягивались в улыбку.

– О! Это я прошу меня извинить… Ричард! – крикнул он, обернувшись. Его темные волосы серебрила седина, и орлиный его профиль эффектно выделялся на фоне белых гардин. – Ричард, где же вы?! К вам посетитель!

Из смежной комнаты вышел Мак-Грегор в шелковом халате и с шарфом, обмотанным вокруг лба. Под глазом барона пламенел здоровенный фингал.

– В ванной поскользнулся, – смущенно объяснил он, тронув фингал пальцем.

– И наткнулись на собственный кулак? – предположил Глеб.

Глаза Мак-Грегора забегали. Чуть покашляв, он представил Глеба и господина в смокинге друг другу:

– Сэр Майкл Грин. Дон Хуан Родригес, президент Международного…

– Оставьте, Ричард: это скучно, – по-английски перебил испанец, пожимая Глебу руку.

Пожатие было холодным и крепким, как у статуи Командора. Глебу пришлось напрячь кисть. Бровь Родригеса удивленно приподнялась, он закусил губу.

– Вовсе не скучно, дон Хуан, – возразил по-испански Глеб. – Ваш благотворительный фонд меня давно интересует. Я хотел бы узнать о нем побольше. Разумеется, если вы не против.

– Мне льстит ваш интерес, сэр Майкл, – испанец взглянул на часы, – но, к сожалению, я спешу. Надеюсь, как-нибудь за рюмкой коньяка… Вы любите коньяк, сэр Майкл?

Глеб обезоруживающе улыбнулся:

– Только не испанский.

Родригес рассмеялся.

– Испанский я и сам не употребляю. Ну что ж, лорд Грин… приятно было познакомиться. Возможно, я скоро вас разыщу. Через Ричарда. Или вы меня.

Они церемонно раскланялись, и испанец ушел. Глеб с усмешкой приблизился к Мак-Грегору.

– Стареешь, Дик, стареешь. Тебе уже бьют морду в номерах люкс.

Содрав с головы полотенце, барон швырнул его на ковер.

– Черт побери, Майкл, побеспокойся о себе!

– Стоит ли, барон? Вы так обо мне печетесь, что хочется проявить беспечность.

Но ирония Глеба пропала втуне. Мечась по комнате в развевающемся халате, барон возопил:

– Моего попечительства уже недостаточно, Майкл! Над твоей головой сгустились такие тучи, что… Если б ты мог представить, насколько все серьезно, ты б никогда…

Глеб бесцеремонно его прервал:

– Барон, либо короче – либо идите в задницу.

Мак-Грегор воззрился на него негодующе, затем махнул рукой и вновь заметался, решив не обижаться.

– Майкл, если в ближайшие дни ты не вступишь в братство, пострадают близкие тебе люди! Будь пожалуйста, серьезен!

– И ты звонил мне, чтобы об этом сообщить?

– Да, черт возьми! Да! – прокаркал барон.

По комнате будто прошелестел ветерок. Глеб быстро огляделся: для сквозняка не было никаких условий. Глеб обернулся к барону.

– Объясни мне две вещи, старина. Первое: зачем я вам так понадобился? И второе: на что вы рассчитываете, оказывая на меня столь наглое давление?

– Изволь, – кивнул барон, – отвечу. Вы, лорд Грин, лишь карта в нашей игре, но карта крупная. А что касается давления… Оно пропорционально вашей привязанности. Если близкие вам люди начнут страдать так, что пытки инквизиции покажутся им забавой… Едва ли, лорд Грин, вы сохраните свое самодовольное хладнокровие.

И вновь по комнате пронесся ветерок. На сей раз, однако, Глеб не обратил на него внимания.

– Вам известны близкие мне люди? – сухо осведомился он.