Милая обманщица или гувернантка из трущоб (СИ) - Амброва Мирая - Страница 38

— Ты должна мне все объяснить!

Я не проронила ни слова. Да, нельзя вот так бросать кого-то — без пояснений, без причины. Но я не в силах врать еще больше, выдумывая повод.

— Нора, ты не любишь меня?

Голос Кристиана был полон горечи. А может мне так казалось от того, что я и сама сейчас не испытывала ничего кроме боли.

— Дело не в этом, Крис. Мы не можем быть вместе, это невозможно.

— Все возможно, если два человека любят друг друга. Я люблю тебя, я хочу быть с тобой.

— Ты не понимаешь, мы…

Он не дал мне закончить.

— Ты выйдешь за меня?

Этот вопрос был задан негромко, но для меня он прозвучал как раскат грома. Ноги стали ватными, по спине словно прошелся разряд тока. Я отступила еще на шаг назад, пошатнулась.

— Крис… я не могу.

На мгновение повисла тишина. Я отчетливо слышала, как гулко стучит мое сердце.

— Почему? Объясни мне, что тебя сдерживает?

— Да хоть разница в положении: я — служанка, а ты — магиар, наследник рода Уортер. Как ты себе это представляешь?

— Да мне все равно, даже если ты рабыня. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Я судорожно выдохнула. Все даже хуже, чем я ожидала. Я бы хотела сказать «да», хотела бы согласиться… Но все так сложно.

— Но мне не все равно, — тихо сказала я.

Мои слова на него не действовали, я это видела. Крис был полон решимости, поэтому мне пришлось добавить уже громче:

— Я не люблю тебя.

Я видела в полутьме, как все рушится. Как тухнет взгляд Кристиана, как сжимаются в кулаки его руки. Обычно, когда ему что-то не нравилось, он вспыхивал, подпитываемый даром огненной магии. Но сейчас он погас, словно прогоревший уголек. Это не было видно, но я ощущала его энергию.

— Ты лжешь, — неуверенно выдавил он.

— Нет. Я не люблю тебя. И никогда не любила. Это просто развлечение, способ скоротать время, не более. Извини.

Я слышала себя будто со стороны. Голос стал холодным, ранящим, словно острие заточенного ножа. И этим ножом я ударила Криса прямо в сердце без всякой жалости. А потом убила им же себя…

Стало холодно от ветра, который налетел из рощи, вздымая полу моего плаща.

Кристиан еще несколько секунд смотрел на меня, а затем, ничего не сказав, побрел в сторону дома.

Вместе с ним уходило мое сердце.

35

35

Изо дня в день я наблюдала, как Кристиан упрямо идет к озеру после ужина. Его не волновало ни капли ни то, что это было запрещено, ни то, что Нора с ним рассталась. Он все равно шел, и от этого мое сердце рвалось на части. Я держалась изо всех сил, чтобы не прийти к нему.

Нет, нельзя…

Спустя несколько недель Кристиан наконец успокоился. В один из вечеров, когда я смотрела в окно, ожидая увидеть в сумерках его фигуру на тропе, он не появился. Не пошел он к озеру ни на следующий день, ни через день. Магиар сдался, и я не знала, радует меня это или печалит.

Но так и должно было быть.

Я пересчитала деньги, что накопила за время работы здесь. Собранной суммы почти хватало, чтобы купить билет в Тоаланию. Еще немного, и мне надо будет покинуть поместье. Иначе, когда наступит зима, море покроется льдом, и корабли перестанут ходить в другие страны до самой весны.

Все шло по плану, и это меня расстраивало. Я должна уехать, должна найти брата… Но в глубине души мне все время хотелось, чтобы случилось что-то, что вынудит меня остаться.

Иногда боги нас слышат. Бойся своих желаний.

— Где Иллария? — спросила я Эстебана за завтраком, на котором были лишь мы двое. Кристиан в последнее время часто отсутствовал, был мрачен и неприветлив. А вот что с девочкой?

— Я не знаю, — пожал плечами мальчик. — Я стучал в ее дверь, но она прогнала меня.

— Она здорова? — забеспокоилась я.

— Не знаю, но голос звучал расстроенно.

Я тут же поднялась и направилась на второй этаж. У лестницы встретила Диону, которая спустилась только что вниз.

— Ди, что с Илларией?

— Я не знаю, госпожа. Она отказывается выходить, не открывает дверь. Я должна была сделать ей прическу, помочь одеться, но она кричит, чтобы все уходили.

Да что ж творится?

Подхватив юбки, я кинулась наверх. В пару секунд преодолела длинный коридор и постучала в дверь детской.

— Иллария, это я, госпожа Амалия.

— Уходите! — послышалось сдавленное.

— Ты меня знаешь — я не уйду. Сяду под дверью и буду ждать, когда ты устанешь прятаться в комнате.

Девочка ничего не ответила. Из-за двери слышались рыдания.

— У тебя что-то болит, — спросила я. — Вызвать доктора?

— Нет! Не нужно докторов! И банки не надо!

Не зря ли я их тогда горчичниками и банками пугала? Что-то они слишком хорошо у детей в памяти отложились.

— Тогда что случилось? Чем ты расстроена?

Ответа нет.

— Илли, ты можешь доверять мне. Расскажи, что случилось. Обещаю, я выслушаю тебя и постараюсь помочь.

— Вы не сможете! — всхлипнула она.

— А вдруг?

— Нет! Никто не может мне помочь!

Я вздохнула. Оставить ее выплакаться? Все равно устанет со временем от слез, проголодается и выйдет. Да, рановато у нее подростковый бунт начался.

Но если я уйду, значит ей совсем некому довериться. Не могу я ее оставить.

— Илли, если не хочешь, то не рассказывай мне ничего. Но позволь просто побыть с тобой, утешить тебя. Ты ведь доверяешь мне, правда? Я готова даже молчать, только позволь мне быть с тобой.

На минуту воцарилась тишина, а затем послышались шаги. Что-то заскрежетало, и дверь отворилась. Иллария стояла передо мной в одной ночной рубахе, сжимала в руке спинку стула.

— Ты им подперла ручку? — догадалась я.

Девочка кивнула, и направилась к постели. Залезла в одеяла и снова заплакала.

Я подошла, села рядом. Погладила ее волосы.

— Хочешь, я попрошу принести тебе чай?

Иллария отрицательно мотнула головой.

— А чтобы я тебя выслушала?

Она посмотрела на меня мокрыми глазами и осторожно кивнула.

— Что случилось, милая? Что тебя так расстроило? — тихонько спросила воспитанницу.

Она судорожно вдохнула, а затем прошептала хрипло:

— Скоро день рождения.

— У тебя?

— Угу.

— Ты не хочешь взрослеть? — улыбнулась я.

— Нет, хочу. Просто…

Она замялась, шмыгнула носом. Голос просел еще сильнее:

— Просто папы не будет. Впервые. Да и мамы тоже.

Ах, вот в чем дело.

— Ты же понимаешь, Иллария, он не может прийти.

— Может! — воскликнула девочка. — Все он может! Он просто не хочет!

В чем-то она права. Он жив, в отличие от жены, но сам выбрал изоляцию.

— Я не хочу больше никаких праздников, никаких дней рождения! Лучше бы я вообще не рождалась!

— Не говори так, Илли.

— Но это правда! Всем было бы лучше! Мама все равно нас ненавидела, а папа разлюбил!

— Нет, он не разлюбил вас, Иллария. Он просто сейчас болеет, иногда со взрослыми такое случается.

Но разве могли мои слова утешить девочку? Говори что угодно, но магиар Роберт своими поступками добился большего, чем я словами. И только он может все исправить. Дети любят его, ждут его возвращения, и никакая гувернанткам его не заменит.

Я должна попытаться поговорить с ним еще раз. Ради детей.

Побыв еще немного с Илларией, пока она не успокоилась, я дала распоряжения служанкам принести ей чая с шоколадом и покинула спальню. Идти далеко не пришлось — выйдя, я тут же направилась в покои хозяина поместья.

Постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

— Магиар Роберт, нам нужно поговорить! — решительно заявила я.

Мужчина все так же сидел в кресле у окна. При звуках моего голоса он повернулся, чтобы скользнуть по мне равнодушным взглядом и вновь опустить взгляд.

— Вы помните, что у Илларии скоро день рождения? — начала я с ходу. — Она очень хочет, чтобы в такой день вы были с ней.

Мужчина ничего не ответил. Он отвернулся к окну, словно мог разглядеть что-то интересное в задернутых шторах. В его руках блеснуло уже знакомое мне ожерелье.