Милая обманщица или гувернантка из трущоб (СИ) - Амброва Мирая - Страница 32

— Ужасно голова кружится, болит горло, не могу глотать.

Я с беспокойством смотрела на девочку. Что за вирус такой их сразил? Неужели в этом мире болезни протекают как-то иначе? Не припомню, чтобы за годы здесь простуда была какой-то другой. Если только это какое-то редкое заболевание? Надо спросить Летиссию.

Я оставила больную и направилась в комнату напротив, к ее брату.

Едва вошла, как раздался громкий стон.

— Ох… как же плохо, — послышалось из горы подушек. — Умираю!

— Все так плохо, Эсти? — я потрогал лоб мальчика — тоже холодный.

— Да, я, кажется, нездоров, госпожа.

— Я заметила, — вздохнула я. — Что ж, отдыхайте.

Я направилась к дверям, но последняя фраза, произнесенная в этот миг Эстебаном, заставила меня остановиться:

— Так жаль, что проверочной теперь не будет.

Внутри ёкнуло. Ну что я за идиотка? Столько лет работы с детьми, а повелось на такой глупый развод. Больные они, значит! Как же!

Вернувшись к кровати мальчика, я с жалостью посмотрела на него:

— Горло болит?

— Ага, — кивнул обманщик.

— А еще что?

— Голова болит. Сильно.

Я сочувственно закивала:

— А мизинчики?

— Что? — моргнул Эсти.

— Обычно мизинчики болят очень сильно, когда простыл. У тебя как?

— Очень, очень сильно болят! — захлопал ресницами врунишка.

— И на ногах пятна синие вылезли?

Эстебан было дернулся заглянуть под одеяло, но вовремя спохватился. Натянул одеяло повыше, на подбородок.

— Посинели, так и есть!

А затем добавил:

— Честно.

Ох, ну какой же он еще наивный. Я еле сдержала улыбку.

— Что ж, в таком случае, вам требуется покой. Отдыхайте, господин Эстебан. Здоровье — это самое важное.

— А можно мне тогда к Илларии? Вместе легче поправляться.

— Хорошо. Вы же все равно одним и тем же болеете.

«Приступом вранья», — добавила мысленно.

Я вышла из спальни и столкнулась с Кристианом, который вышел из комнаты Илларии. Он был хмур и печален:

— Какая-то странная болезнь у Илли. Не понимаю…

— Идемте, я сейчас все объясню.

Я утащила его в одну из гостиных, где и рассказала всю историю про проверочную работу и притворную болезнь.

— Ну я им устрою! — вспыхнул Кристиан. — Опять за старое взялись! Я сейчас пойду…

— Не надо, — я остановила его, положив руку на его, чтобы удержать в кресле.

Магиар посмотрел на мою ладонь, и я убрала ее. Для него я чужой человек, не та, с кем он проводит почти каждый вечер у озера. Там он не одергивает руку, словно ошпарился.

— Нужно действовать хитро. Вывести их на чистую воду, заставить признаться.

— И как же?

— Есть одна идея, — улыбнулась я. — Они сами захотят вылезти из кроватей.

Мы обсудили план действий и вернулись на второй этаж. Когда подходили к комнате Илларии, то услышали внутри тихий смех. Но когда я постучала, все стихло. Когда мы вошли, дети лежали в постели вместе с одинаково скорбными лицами и покашливали.

— Ну, как вы? — спросил Кристиан обеспокоенно.

— Плохо… — простонала голосом умирающего лебедя Иллария.

— Очень плохо, — вторил ей Эстебан.

— Что ж, это печально, — покачала я головой. — Боли в мизинце, синие пятна на ногах…

Илли метнула полный непонимания взгляд в брата, и тот виновато захлопал ресницами.

… судя по всему, у вас волчанка, — закончила я.

Не было здесь такой болезни, и мы с Кристианом решили использовать это название, так как звучало оно пугающе.

— Волчанка, — повторил он, глянув на меня. — Ничего смертельного, но придется вам доооолго пролежать в постели.

— Насколько долго? — испугалась Илли.

— Рекомендуется не меньше двух недель находиться в покое. Не вылезать из постели, лежать все эти дни.

— Может ее можно как-то вылечить? — плаксиво спросил Эсти.

— Конечно можно. Две недели — это если с лечением. А так, если запустить, придется и весь месяц в постели пролежать.

— Но не бойтесь, — улыбнулась я врунишкам. — Мы уже отправили Нила за доктором в город.

— Зачем доктора?! — воскликнула Иллария.

— Как зачем? А лечение? Против волчанки хорошо помогают горчичники.

— Что это? — Эсти натянул одеяло до самых носа, и теперь одни глаза торчали, круглые от испуга.

— Это такой компресс, который кладется на грудь. Жжет просто жутко, как огнем. Но это безопасно. Как и банки…

— Банки?!

— Да, банки. Доктор привезет целый десяток баночек, которые мы нагреем и прицепим к вашей спине. Они будут тянуть кожу, а потом останутся пятна.

— Это больно? — прошептала Иллария.

— Только если немного. А потом надо будет выпить по ложечке барсучьего жира, чтобы прогнать болезнь.

— Жира?! — одновременно закричали дети и сморщились.

— Ага. Очень полезно. Правда, ужасно мерзко на вкус.

Я понизила голос до шепота и добавила:

— Меня даже пару раз стошнило от него.

В глазах детей стоял неподдельный ужас. Еще чуть-чуть, и они сдадутся.

— И так две недели. Каждый день: горчичники, банки, барсучий жир.

— Еще горькая микстура, — добавил Кристиан.

— Зато никаких проверочных работ, — улыбнулась я хитро. — До вашего выздоровления. А как доктор разрешит вам вставать, через две недели или через месяц, так сразу ее и напишем. Нельзя же ее пропускать.

Это стало последней каплей.

— Нет! — вскочил Эстебан. — Не надо доктора и банки! Мы не болеем.

— Мы правда здоровы! — присоединилась Иллария. — Мы все придумали!

— Зачем? — Кристиан сложил руки на груди.

— Чтобы не писать проверочную. Мы просто хотели прогулять ее, — Эстебан начал хлюпать носом.

— Как вам не стыдно? — покачала я головой.

— Простите, — шмыгнула Иллария. — Мы правда не хотели ничего плохого. Хотели «поболеть» один день, а потом «выздороветь».

— Я даже не знаю, что теперь сказать, — вздохнул Крис. — Вы меня разочаровали.

— Прости, — шепнул Эсти. — Мы не хотели.

Я посмотрела на детей прищурившись:

— Значит, вы готовы вылезти из кровати?

— Да!

— И проверочную готовы написать?

— Готовы, — закивала Иллария, и Эстебан ее поддержал.

— Ну, тогда идем завтракать и в библиотеку.

Брат и сестра пулей выскочили из-под одеяла, но Кристиан их заставил остановиться:

— Но учтите, что ваш обман не останется безнаказанным.

— Мы согласны, — торопливо сказала Илли.

— После обеда, вместо прогулки и игр вас ждут уроки.

Послышались разочарованные вздохи, но никаких возражений не поступило.

Уже когда мы вышли из спальни, я обратилась к Крису:

— Дополнительные уроки, значит? А как же «чаще отдыхать»?

— Иногда надо и так, — пожал плечами магиар.

— Значит, теперь грымза — это ты? — не упустила возможности напомнить ему его же оскорбление.

— Выходит, что так, — усмехнулся он. — Каюсь, был не прав.

Я улыбнулась ему, и, к моему удивлению, всегда такой холодный и сдержанный с Амалией Крис, улыбнулся в ответ. Я отвернулась, намереваясь продолжить путь, но он окликнул меня:

— Амалия.

— Да? — остановилась я.

— Откуда ты набралась идея с этими пытками? Горчичники, банки… Неужели кто-то в здравом уме действительно будет есть жир барсука? Есть же хорошие настойки.

— Я это просто придумала, — ответила, и пошла вниз по лестнице, пряча широкую улыбку.

Лучше ему не знать, сколько ложек жира в меня впихнули в детстве.

30

30

А на следующее утро дети действительно заболели, только уже по-настоящему. Тут уже был и жар, и насморк, и настоящий кашель. Пришлось оставить их в постелях и отменить занятия.

— Госпожа Амалия, только не надо горчичники, — хрипло попросила Иллария. — Я обещаю, мы и так поправимся.

— Не бойся, — я погладила ее горячую руку. — Никто не будет ставить горчичники. Вы просто попьете лечебные настойки.

— И банок не будет? — спросил плаксиво Эстебан.

— Ни в коем случае.