Новогодние расследования - Устинова Татьяна - Страница 2

Агата, в коротком пуховичке, обнаружилась на площадке третьего этажа. Не виделись мы недели три. Сперва смены не совпадали, потом она взяла отпуск и улетела в Таиланд, пообещав привезти мне магнитик, ром и ананас, и вроде как привезла, но отдать позабыла, а может, некогда было. Казалось, она избегала меня, не желая вспоминать наш несостоявшийся роман.

– Стас, – произнесла она.

– Агата, – отзеркалил я наш традиционный ритуал приветствия, приложил два пальца к брови и лихо козырнул. – Как долетела?

– Честно говоря, ужасно, – недовольно сказала она. – Чартер, места заказывать надо было заранее, доплачивать, а я как-то все потратила и махнула рукой, решила, что долечу как-нибудь. Ну, бог шельму метит, мне достался последний ряд с неоткидывающимися креслами, да еще по центру салона, да еще в середине ряда. Я летела, зажатая с двух сторон какими-то жирухами. Обе постоянно что-то жевали, чавкали и общались друг с другом через меня. Мое предложение поменяться местами они почему-то проигнорировали, хотя я подозреваю, что их просто оттолкнуло бы друг от друга, и они бы разлетелись по салону в бесконечном броуновском движении.

– Неприлично называть людей с лишним весом жирухами, – сказал я. – Сейчас модно говорить «бодипозитивные». Они не виноваты, что у тебя метаболизм, как у ведьмы.

– Я готова называть их бодипозитивными, пока они обитают в границах своих подлокотников, – отрезала Агата. – Вне их пределов пусть носят гордое имя бомбовозов. В конце концов, я заплатила за место в самолете те же деньги и не понимаю, почему половина человека висит на моей территории за мой же счет… Ой, не хочу об этом! Представляешь, я была на острове, где снимался фильм «Пляж» с Ди Каприо. Но удовольствие так себе, – купаться не дают, потому что надо восстановить коралловый риф или какую-то другую флору, просто ходишь в толпе по берегу и смотришь вдаль… Я тебе потом фото покажу. Ладно, давай к делу. Труп опознали? Бытовуха или что-то интересное?

Поскольку все время, что Агата жаловалась на путешествие, она не переставала подниматься, последний вопрос был задан уже у дверей квартиры. Мой рассказ занял две секунды. Агата предсказуемо рассвирепела.

– Господи, Фомин! – застонала она. – Тридцатое декабря! Я бы через час уже дома была!

– Как и я, – ответил я и развел руками. – Сейчас найдут опера, который нас вызвал, и, если тебе от этого станет легче, мы вместе можем его освежевать.

– Я в деле, – кивнула Агата, посмотрела на дверь и вдохнула. – Я такая злая сейчас, будто других занятий нет, только по несуществующим трупам мотаться… Хотя был у меня эпизод, когда мужик вот так признался в убийстве жены… Ладно, зайду. Хоть носик попудрю, а то сейчас через весь город тащиться…

Увидев хозяйку квартиры, Агата словно споткнулась. Затем, позабыв о своем желании посетить санузел, нахально вперлась в кухню, бегло осмотрела ее по углам, вернулась в гостиную, вышла на балкон, потыкала ручкой в застывающий холодец. Муся следила за каждым ее движением круглыми от ужаса глазами и беспрерывно икала. Осмотрев балкон, Агата вновь пришла в гостиную, уселась на диван и, нервно открыв папку, вытащила протокол.

– Паспорт давайте. Как вас зовут? – произнесла она неприязненным тоном.

– Муся, – ответили мы одновременно с хозяйкой.

Агата дернула бровью и надменно сказала:

– Муся так Муся. Документики, документики давайте. Одна проживаете?

Муся оказалась Кругловой Тамарой Петровной. Проживала Тамара Петровна одна, работала турагентом, несколько дней назад побывала в служебной командировке. Агата, судя по всему, пару мгновений тоже искала причину, как Тамара оказалась Мусей, но быстро выкинула эту мысль из головы. Ручка так и летала по протоколу, пока Агата торопливо записывала путаную историю Муси. Я терялся в догадках, не понимая, что происходит. Агата осведомилась, в каких отношениях Муся состояла с потерпевшим, и даже глазом не моргнула, когда хозяйка квартиры, запинаясь, поведала, что лет с шести рассказывала ему стишки, стоя на табуретке. Узнав, что накануне происшествия Муся и подруги на кухне пили просекко, Агата удовлетворенно заявила:

– Всё ясно. Преднамеренное убийство, по предварительному сговору группы лиц, отягощенное употреблением алкоголя. Да еще с особой жестокостью. Сто пятая статья УК РФ. Тянет на пожизненное.

Я вытаращил глаза. Муся, которая медленно трезвела, продуваемая холодом с открытого балкона, позеленела и, зажав рот руками, побежала в ванную, откуда донеслось захлебывающееся рычание. Агата ядовито улыбалась. В то, что она стихийно сошла с ума, верилось слабо. Однако грозить пожизненным за якобы выброшенного с балкона Деда Мороза мне показалось перебором.

– Что происходит? – не выдержал я.

Агата фыркнула.

– Фомин, ты не сопоставил мой рассказ и свеженький загар этой Муси? Это же одна из тех жирух, что сидела рядом со мной в самолете и десять часов отравляла жизнь! Раз уж она позволила себе продолжать в том же духе тридцатого декабря, могу я устроить легонькое алаверды?

– Господи, я всерьез подумал, что ты собираешься волочь ее в СИЗО.

– Да что ты, потом же отписки писать. Нет, Фомин, я просто мстительная тварь… Это, кстати, очень обидно, что она меня не узнала, хотя они и в самолете были не слишком трезвы. Прикинь, они там пытались петь хором «Царицу», сидя в разных частях самолета! Веселенькая компания оказалась. Я насчитала шесть таких девиц. Если бы не желание поскорее оказаться в родной квартире, я бы потребовала вынужденной посадки где-нибудь в Монголии и задержания. Пусть бы чапали от Улан-Батора пешком. Их четыре стюардессы не могли успокоить минут двадцать… Что там за шум? Твой опер пришел? Давай его сюда, я как раз в настроении поджарить уроду пятки…

Дежурным опером, устроившим весь этот предновогодний переполох, оказался совсем еще новенький лейтенант Данил Литухин. Я едва успел запомнить, как его зовут, потому что работал он первый месяц. Парень был неопытный, а идиотская ухмылочка, то и дело игравшая на круглой физиономии, позволяла сомневаться в его умственных способностях. Увидев мое злое лицо, Литухин погрустнел, а когда за мной появилась загорелая, темная, как смерть, Агата, ему совсем поплохело.

– Литухин, ты дурак? – грозно спросил я. – Какого… нефритового жезла ты вызвал меня и следователя СК? Хорошо еще, что я экспертов развернул.

– А, может, и не стоило разворачивать, – неожиданно ответил Литухин дрожащим голосом. – Может, как раз надо было всех собрать. Тут дело такое…

– Точно, дурак, – вздохнула Агата, поглядела на меня и спросила: – Ну что? Кастет или заточка?

Литухин, уже представивший собственную казнь, поглядел на нее с отчаянием и затараторил:

– Товарищ капитан… Шеф… Да если бы это просто было по синьке, я разве бы вас вызвал? Я же не совсем с дуба рухнул, не первый день в органах. Когда мне гражданочка про Деда Мороза рассказала, я тоже подумал, все, горячка белая, Лев Маргаритыч. Ну, сказал, разберусь, поржал, вышел во двор, а ко мне пацан подходит и говорит: а вы приехали, потому что Дед Мороз с балкона выпал?

Агата прекратила ухмыляться, я тоже замер. Довольный произведенным эффектом Литухин вытащил телефон.

– Пацан подружку снимал и на заднем плане увидел, как с пятого этажа летит Дед Мороз. Он мне видео скинул. Адрес его я записал, надо только дождаться, пока родители придут, нельзя же без взрослых опрашивать…

Литухин оказался не таким глупым, как мы подумали. Включив видео, он протянул телефон нам. Мы с жадностью уставились на экран. На видео весь передний план занимала девчонка лет тринадцати, что крутилась перед кавалером. Запись длилась почти две минуты и, когда мы уже устали ждать, позади девочки мелькнуло падающее красное пятно. К сожалению, девчонка не стояла на месте и закрыла собой сам момент приземления. Я отмотал видео на несколько секунд назад и дважды пересмотрел его. Сомнений не было. В те пару мгновений, когда был виден дом, вниз действительно летел живой человек в красной шубе и отчаянно махал руками. Агата поглядела на балкон, а затем, не выдержав, бросилась туда и свесилась вниз.