Рейдеры Нила (ЛП) - Сейлор Стивен - Страница 41

— В то время, когда я был молод, в Дельте жили бродячие банды преступников, - сказал мне Хепу. Он перевел взгляд на Джета. — Еще мальчиком, не старше тебя, малыш, я мечтал присоединиться к ним и пожить их жизнью. Но довольно скоро мой отец выбил из меня эту дурь! — Он хихикнул при воспоминании.

— Но зачем кому-то хочется стать преступником? — Спросил я. Это был не праздный вопрос, учитывая ситуацию, в которой я оказался.

— Лучше спросить, зачем мужчина должен стремиться к законопослушной жизни фермера или торговца, с голодными детьми, которых нужно кормить, с женой, которая его ругает, и царскими сборщиками налогов, которые доводят его жизнь до нищеты? А бандиты живут свободной жизнью людей, без всех этих забот.

Владелец торговой точки, его звали Менхеп, рассмеялся. Он был приземистым мужчиной с широкими плечами и крепкими конечностями. Макушка его головы была совершенно лысой, но бахрома волос над ушами была стального цвета и кудрявой, как шерсть ягненка. — Старый Хепу всегда несет чушь о том, какую замечательную жизнь ведут бандиты. И все же он сидит здесь день за днем. Я не вижу, чтобы ты сбегал, чтобы присоединиться к банде Кукушонка, Хепу.

Я навострил уши.

— Это потому, что я слишком стар, - сказал Хепу. — Они бы меня не взяли. Банда Кукушонка набирает только молодых и трудоспособных или мужчин, обладающих какими-то полезными навыками, и такой парень, как ты, Менхеп, может представлять для них интерес.

— Я? Какая польза бандитам от лавочника?

— Ты умеешь считать деньги! — Хепу рассмеялся. — И с тех пор, как твоя жена умерла, у тебя нет женщины, которая удерживала бы тебя, и ты все еще молод и силен.

— Так может показаться только такому старику, вроде тебя. — Менхеп вздохнул. — На мой взгляд, вот этот римлянин выглядит молодым и сильным. — Он дружески хлопнул меня по плечу.

Хепу кивнул: — И он, должно быть, говорит на латыни. Это умение бандиты могли бы использовать.

— Каким образом? — спросил я.

— Представьте, что корабль терпит крушение на берегу - кораблекрушения случаются чаще, чем ты думаешь, - и бандиты забирают груз и уводят выживших. Среди их пленников несколько богатых римлян. Похитителям обязательно понадобится кто-нибудь, кто сможет перевести их требования о выкупе.

Другой собеседник, которому было почти столько же лет, сколько Хепу, бросил на меня косой взгляд. — И если бы некоторые из этих римских пленников были женщинами, бандитам понадобился бы кто-нибудь, кто уговорил бы их снять одежду - на латыни!

Хепу задрал нос: — Напротив, как правило, бандиты очень уважительно относятся к любой женщине, которую они захватывают.

— Правда? — спросил я, думая о Бетесде.

— Если женщина бедна, бандиты, скорее всего, просто отпустят ее из милосердия. Если она рабыня, с ней будут обращаются как с добычей и продадут при первой возможности …  или ее даже могут освободить. Если она кажется богатой и за нее можно будет потребовать выкуп, бандиты станут держать ее в плену, но обращаются с ней с большой осторожностью. Среди этих мужчин существует свой кодекс поведения, и этот кодекс гласит, что ни одна женщина, рабыня или свободная, богатая или бедная, не должна подвергаться жестокому обращению. Любой бандит, нарушивший это, обычно изгоняется.

Хепу знал, о чем говорил? Мне бы хотелось ему верить.

— И как же бандиты живут без женского общения? —спросил я.

— Они обходятся без этого … счастливчики! — Хепу фыркнул. — Ни одна женщина не живет с бандитами и не путешествует бок о бок с ними. Туда допускаются только мужчины … и какой это, должно быть, рай! О, осмелюсь предположить, что у некоторых из них есть возлюбленные в деревнях тут и там, или они посещают публичные дома, когда приезжают в город, чтобы потратить свои барыши. Но женщинам не разрешается жить среди них … и маленьким мальчикам тоже. — Он бросил взгляд на Джета. — Женщины и симпатичные мальчики не приносят ничего, кроме неприятностей.

— А мне кажется, что такие люди всегда живут с неприятностями, — сказал я. — Поскольку над ними нет верховенство закона, они должны постоянно сражаться, спорить из-за добычи, издеваться друг над другом, и, вообще, здесь сильный доминирует над слабым.

Хепу покачал головой: — Если бы они хотели такой жизни, они остались бы жить в обычном мире! Ты что, не слушал, когда я говорил, что бандиты следуют строгому кодексу поведения? — За добычу они не дерутся. Они делят все, что им достается, поровну – таковы их правила.

— И что, каждому мужчине достается одинаковая доля? - спросил Джет.

— Просто так.

— Даже вожаку? — Джет, казалось, был очарован такой идеей.

— Особенно вожаку! Как, по-твоему, обычный человек становится вожаком шайки бандитов? Все выбирают его голосованием. Если главарь когда-нибудь обманет их, злоупотребит ими, или потребует особых привилегий, достаточно скоро он окажется без головы, и бандиты выберут нового вожака, который их возглавит их. Это не так, как в нашем обычном мире, где человек, стоит выше тебя всю твою жизнь, потому что вы оба родились так, и ты не имеешь права голоса в этом вопросе. Да-а-а, бандиты живут более свободной жизнью, о которой большинство из нас может только мечтать.

— Но они платят за это определенную цену, — сказал я. — Они изгои. У них нет семей. Если их схватят, их повесят или распнут. А как насчет ужасных вещей, которые они совершают? Они убивают и грабят невинных людей, и они … они иногда похищают людей.

— Я никогда не говорил, что они не нарушают законов, - сказал Хепу. — Как ты думаешь, почему мой отец выбил из меня эту идею, когда я заговорил о том, чтобы присоединиться к ним?

Я задумчиво кивнул. — Ты говоришь так, как будто считаешь идеальной жизнью человека, живущего в обычном мире, но связанного с миром бандитов. Пользоваться лучшим из обоих миров.

— На самом деле, такие люди есть, - сказал Хепу. — Шпионы, разведчики, посредники. Люди, которые живут среди нас, с женами, семьями и постоянной работой, но которые также ведут двойную жизнь, общаясь с бандитами. И такие мужчины живут не только в Дельте. Говорят, банда Кукушонка настолько широко пустила свои корни, что у нее есть свои осведомители и филиалы вплоть до Пелузия на востоке и Александрии на западе - и даже дальше до Кирены.