Лунное пробуждение - Монро Люси - Страница 53

На самом деле Эмили не полагала, а была целиком и полностью в этом уверена.

Она успела засыпать подругу ворохом бесконечных, самых неожиданных вопросов относительно полнолуния и связанных с ним древних и сложных ритуалов. Кэт призналась, что хотя и не охотилась вместе со стаей, все равно не ложилась спать: ждала возвращения Друстана, чтобы разделить с ним добычу. Говоря это, она очаровательно покраснела, и Эмили пришла к выводу, что общим у молодых супругов оказался не только ужин.

Об удивительном появлении Лахлана возле постели Эмили скромно умолчала. Переживание все еще оставалось слишком свежим, слишком острым и до такой степени личным, что не хотелось рассказывать о нем даже названной сестре.

– Повезло же Кэт: ты так о ней заботишься.

– Но ведь и она заботится обо мне.

Разговор, конечно, не мог не привлечь самого пристального внимания кухарок, так что Эмили постоянно ощущала на себе косые взгляды. Лахлан тоже заметил излишнее любопытство. Критически взглянул на женщин, а потом вновь повернулся к Эмили:

– Хочу поговорить с тобой наедине.

Эмили с силой стукнула кулаком по тесту.

– Надо закончить хлеб.

– Хлеб вполне может подождать.

– Нет, не может.

Кухарки едва не умерли от ужаса. Так дерзко разговаривать с господином! Теперь уже они даже не пытались делать вид, что не слушают. Эмили, в свою очередь, притворилась, что не заметила бурной реакции, и продолжала преспокойно возиться с мягким, податливым комом.

– Так ты осмеливаешься ослушаться? – Вождь едва сдерживал раздражение.

– Вы же сказали, что прямота – мое главное достоинство.

– Да, но не говорил, что способен принять упрямство и непослушание.

Эмили давно не считала себя ребенком и не собиралась безропотно подчиняться, хотя прекрасно знала, что многие мужчины ждут от женщин полного и безоговорочного повиновения. Нет, Лахлан, при всей своей властности, не имел права быть настолько ограниченным. Впрочем, с этой чертой характера можно будет разобраться и позже.

– Но я вовсе не ослушалась. Просто сказала правду. Если не выместить тесто как следует, оно ни за что не поднимется. Все здесь заняты своими делами. Так неужели я должна бросить работу лишь потому, что у вас не хватает терпения подождать минуту-другую?

– Слушай, англичанка! У тебя задатки настоящей мегеры. Честное слово, очень напоминаешь мою бабушку!

– По чьей линии – отцовской или материнской?

– По отцовской.

Так. Значит, она напоминает ему волчицу. Интересно, очень интересно!

– А вы говорили ей, что она мегера?

– За дурака держишь?

Эмили покачала головой.

– Все, что угодно, только не это.

– Ну и славно. Наша дискуссия окажется куда более мирной, если не сделаешь подобной ошибки.

– Звучит зловеще.

– Только в том случае, если тебе есть что скрывать.

«Неужели он узнал о появлении Талорка? Может быть, Кэт все-таки рассказала Друстану о встрече на берегу озера?» – подумала Эмили.

– У каждого свои секреты, господин.

– Возможно. Но твои секреты, англичанка, я непременно узнаю.

– И взамен откроете свои? – Эмили взглянула прямо в глаза вождю – впервые с той минуты, как он появился в кухне.

– Уже открыл, – просто, мягко ответил он и посмотрел так, что тело Эмили зажглось неведомым светом.

Она с трудом перевела дух. Значит, он вовсе не собирался притворяться, что все случившееся ночью – лишь сон. И не будет отрицать, что приходил к ней. Возможно, даже объяснит, зачем это сделал.

Эмили в последний раз налегла на тесто, скатала его в шар и накрыла чистым полотенцем.

– Все, готово! Ожидание оказалось не таким уж бесконечным. Правда, господин?

– Правда.

Вдохновленная дружелюбным тоном, Эмили торопливо вымыла руки, вытерла их о фартук и призывно взглянула на Лахлана:

– Ну что, идем?

Вождь молча направился к выходу, а Эмили пошла следом. Странно, но в большом зале он не остановился. По деревянной лестнице поднялся на площадку второго этажа – почти такую же, как в доме ее отца. Отсюда можно было выйти на открытую галерею, однако Лахлан свернул в противоположную сторону и открыл дверь в просторную комнату с огромной кроватью, устланной шкурами и покрытой традиционным пледом Балморалов.

– Почему сюда? – едва слышно пискнула Эмили. Вождь захлопнул дверь – так резко, что каменные стены многократно повторили звук.

– Потому что здесь мы одни.

– Оборотни способны слышать то, что недоступно ушам людей.

– Хотелось бы знать, кто тебе сказал об этом.

Эмили замерла. Она не имела права выдавать Кэт.

– Можешь не отвечать. Все и так ясно: либо Талорк, либо Кэт. Полагаю, что все-таки не Синклер. Так что остается только его сестра. Не слишком ли она доверчива?

– Но ведь мы с ней почти сестры, – жалобно прошептала Эмили в надежде хоть как-то защитить подругу. – А на самом деле сказать правду должен был Талорк.

– Он отказался жениться на тебе, так что незачем было и откровенничать.

– Кэт имела полное право посвятить меня в тайну.

– Потому что вы с ней почти сестры?

– Да.

– При этом она отдала в твои руки не только собственную жизнь, но и жизнь всей стаи.

– Ни за что на свете никого не предам: ни ее, ни тебя.

– Не сомневаюсь. И все же легкомысленное поведение трудно объяснить. Никогда не смог бы рассказать никому из воинов, даже тому, кого назвал бы самым верным другом.

– Но брату рассказал бы.

– Да.

– Ну вот видишь…

– Вижу, что вы с Кэт очень сблизились. Такое случается не часто.

– Согласна.

Так приятно было слышать одобрение и даже высокую оценку! Эмили неуверенно, нервно облизнула губы – ведь предстояло заговорить о главном.

– Честно говоря, мне казалось, ты не захочешь признаться в том, что приходил ко мне ночью.

– А мне казалось, ты сама убедишь себя в том, что просто видела интересный сон.

– Пыталась. Ничего не вышло. Остался запах… а кроме того, в моих снах ты не уходишь.

Эмили вовсе не собиралась признаваться. Но так вышло, и она не жалела. Какой толк в чувствах, если их даже нельзя открыть?

Балморал вздохнул. В карих глазах отразилась странная тоска.

– Мы не можем быть вместе.

– Потому что я человек.

– Я в долгу и перед кланом, и перед стаей.

– Но твой отец женился на простой женщине.

– И родил простого ребенка.

– Ульфа.

– Да.

Эмили недовольно сморщилась.

– Честно говоря, не вижу никакой разницы.

– Потому что ты не одна из нас.

Слова прозвучали словно приговор.

– Что правда, то правда. Я действительно не одна из вас.

– Черт возьми, Эмили! Вовсе не хочу тебя обижать. Но ведь так оно и есть.

Лахлан рассердился – непонятно почему: она ничего не просила и не хотела поддаваться трусости.

– Знаю, все знаю! И все же хочу тебя.

На лице вождя появилось почти пугающее выражение.

– Я тоже хочу тебя, и все же не могу взять.

– Но почему? Кэт сказала, что в вашем клане иные брачные законы – совсем не такие, как у Синклеров.

– Она теперь не Синклер, а Балморал.

– Ты прекрасно понял, о чем я. Наша близость не будет означать брака, как это заведено у Талорка.

– Но после нашей близости Талорк никогда на тебе не женится.

– А тебе этого очень хочется? – уточнила Эмили и вдруг испугалась: а что, если он ответит утвердительно?

– Нет! – прорычал Лахлан. В рокоте голоса не слышалось ничего человеческого.

Эмили вздрогнула, но в глубине души не ощутила ни страха, ни возмущения. Яростная реакция даже обрадовала.

– Я же говорила, что не могу отдаться ему. Да и он меня не хочет.

Кроме предвзятого враждебного отношения Синклера появилось и еще одно отягчающее обстоятельство: он наверняка считал, что она полностью, душой и телом, принадлежит сопернику. Скорее всего Талорк видел ее на озере обнаженной.

– Ты слишком чиста, Эмили.

– Чего, разумеется, никак нельзя сказать о тебе.