Продавщица: Назад в пятидесятые (СИ) - Наумова Анна - Страница 23

- Вот это жизнь! Во это все - настоящее! - с придыханием сказала Лида, глядя на все вокруг. - Это тебе не советские танцплощадки. - Поняла?

- Ага, согласилась я.

Напиток, который мы пробовали, на вкус напоминал что-то похожее на джин с тоником. Только не ту бурду, которую у нас продают чаще всего на кассе, а хороший джин, явно заграничный. Интересно, как тут умудряются его доставать?

- Привет! Пойдем хильнем? - вдруг во время паузы спросил у меня подошедший парень, который спрашивал про галстук.

- Я ? Что? - от удивления я чуть не поперхнулась коктейлем.

- Хильнем канадский? Стилем потанцуем? - повторил парень, ослепив меня лучезарной улыбкой. Одет он был так же ярко, как и остальные. Впрочем, это можно было и не уточнять: вряд ли тут оказался бы чувак в рабочей спецовке.

"А почему бы и нет?" - вдруг подумала я. Сколько можно стесняться? Просто потанцую, как получится. А если и не получится, что такого? Не расстреляют же, в конце концов. К моей одежде и прическе вроде вопросов не возникло. Платье у меня, конечно, не такое стильное, как у остальных девушек, но вполне приличное. Да и прическа (спасибо Вере, которая сегодня впервые уложила мне волосы) очень похожа на укладку остальных "чувих".

Заиграла приятная музыка, и мы стали танцевать... Я смотрела на танцующих вокруг меня девушек и старалась повторять за ними. Парень, насколько я успела понять, был мастером этого дела: держался очень уверенно и раскованно. Я получала настоящее удовольствие, танцуя вместе с ним...

"Он же почти на тридцать лет моложе тебя! Одумайся!" - предупредил меня внезапано возникший внутренний голос, но я от него отмахнулась. Ну и что? Мне теперешней - восемнадцать, и мы - практически ровесники. А если уже совсем докопаться, тот этот парень мне в родители вполне годится, если не в деды - он родился где-то в начале тридцатых, а я - только в семидесятые. Так что кто еще стесняться должен! Я молодая, красивая, в симпатичном, хотя и простеньком платье и босоножках, танцую в окружении хохочущих и классно танцующих, приятных молодых людей и девчонок. Жизнь замечательна! Хоть бы этот вечер никогда не заканчивался...

Но вдруг раздался треск, и музыка прекратилась. Погас свет, распахнулись двери, и в темноте чей-то железный голос спокойно, но очень твердо и жестко приказал:

- На выход!

Глава 12. Облава

- Атас, чуваки! - заорал в темноте чей-то голос. - Облава! Бежим!

На мгновение воцарилась жуткая тишина, а пото внезапно все вокруг засуетились, забегали туда-сюда. По павильону прокатился недовольный гул, затем - грохот. Девчонки начали визжать, парни - ругаться. То там, то тут, раздавались звуки бьющихся бокалов. Кто-то, кажется, упал, кто-то случайно перевернул столик с напитками. Мне в толчее наступили на ногу, потом ненароком толкнули, и я чуть не впечаталась в стену, чудом сумев удержаться на ногах.

Боясь быть задавленной в толпе (доводилось слышать о таких случаях), я беспомощно озиралась вокруг, но в этом не было совершенно никакого смысла: темно, хоть глаз выколи. Не видно даже собственных рук и ног, не говоря уже о том, чтобы суметь куда-то протиснуться. Что происходит? Поли... ой, милиция пришла? А где Лида? Где моя бойкая черноглазая подружка? Одна я без нее никуда не пойду! Да и негоже бросать ее!

Я начала выкрикивать имя подружки, не надеясь, впрочем, на особый успех. Вокруг кричали еще громче меня. Парни искали своих девчонок, девчонки - парней, подружки, как и я, кричали имена друг друга, пытаясь найтись в толпе.

- Лизи! Лизи! Я тут! - вопил чей-то мужской голос.

- Бетси! Бетси! Ты где?

- Лида, Лида! - безуспешно звала я, но подружка не отвечала.

- На выход! - повторил все тот же голос, пронзительный, неприятный и очень резкий. - Отсиживаться бесполезно, бежать - тоже.

Снаружи раздались гулкие шаги. Дверь отворилась. Встав на цыпочки, чтобы хоть что-то разглядеть поверх высоких коков стоящих впереди стиляг, я посмотрела в проем открытой двери. Туда пробивался свет ночных фонарей, освещающих парк Горького, и можно было хорошо увидеть, что снаружи стояли несколько мощных, суровых ребят с очень серьезными лицами и комсомольскими значками на груди. Точно такой же значок был и у меня, но я его не надевала каждый день. Не надела и сегодня.

- Пойдем! - вдруг окликнул меня знакомый голос, и чья-то большая и теплая ладонь уверенно взяла меня за руку. Не знаю, почему, но я машинально повиновалась. - Сюда. Идем, говорю, бригадмил нас засек. Я их знаю, там мастера спорта по легкой атлетике есть, напрямую бежать бесполезно. Пойдем тут выйдем, если хочешь сохранить свою прекрасную бабетту.

Ничего не понимая, я двинулась за обладателем голоса. Он, кстати, был очень приятным хорошо знакомым. Где-то я его точно слышала. Низкий, приглушенный, негромкий... Кажется, его обладатель - хороший и добрый парень. А что это за бабетта такая, про которую он упомянул? Ладно, позже разберемся.

Мы тихонько пробежали за сцену, где еще совсем недавно играл на саксофоне красивый парень, лидер стиляг, потом оказались в какой-то крохотной пыльной каморке. Я сначала полагала, что мой таинственный избавитель предложит отсидеться здесь, пока патруль не уйдет, но он все дальше тащил меня за руку.

- Быстрее, быстрее, - поторапливал меня он.

- Да я и так тороплюсь, - возмущенно ответила я. - Куда ты меня тащишь?

- Дашка, да тише ты! - громким шепотом сказал вдруг парень. - Сюда, в проем давай лезь. Аккуратно только. - Он подал мне руку.

Дашка? Откуда меня знает? Он что, ясновидящий? Жаль, рассмотреть незнакомца не могу - вокруг по-прежнему темно. Парень протиснулся за шкаф, стоящий в каморке. Я, ничего не понимая, последовала за ним.

И вдруг мне в голову пришла ужасная мысль: а вдруг этот обладатель прекрасного голоса - ничем не лучше нашего заводского ловеласа Юрца, который за вечер способен стрельнуть телефончик аж у десяти красивых девчонок на улице? Излюбленная тактика - втереться в доверие, а потом... Вдруг он просто решил воспользоваться ситуацией и зажать меня где-нибудь, где никто не видит? Может, этот парень - какой-то Юриков приятель, если он знает мое имя? Пока ровным счетом ничего не понятно.

- Никуда я не пойду! - громко сказала я. - И вообще: откуда ты меня зна...

Но парень внезапно обхватил меня сзади и зажал рот ладонью.

- Молчи, слышишь! Ничего не говори!

У меня от ужаса пересохло во рту. Ну вот, так я и знала... И стоило тебе, Галя, ради этого прыгать почти на семьдесят лет назад? Такого добра и в двадцать первом веке полно, и еще на несколько тысячелетий хватит. Просто тормозни машину где-нибудь поздним вечером на улице в Купчино, и приключения тебе обеспечены.

Однако парень, к счастью, не стал позволять себе никаких вольностей. Он молча пошарил рукой по стене, нашел какую-то доску, отодвинул ее, протиснулся через щель на улицу, быстро огляделся, дал мне руку и аккуратно помог выбраться на улицу.

- Вылезай. Да вылезай, говорю! Прекрати ты так трястись! Ничего плохого я тебе не сделаю! Они про эту нашу нычку пока еще ничего не знают. Но скоро, скорее всего, узнают, и придется новую площадку для танцев искать. Сдал нас кто-то им.

От изумления я чуть не потеряла дар речи.

- Ты?

Передо мной стоял, одетый, как самый настоящий стиляга (в ярком пиджаке, узких брюках-дудочках, которые, наверное, без мыла и не наденешь, и туфлях на белой толстой подошве), тот самый симпатичный парень с завода, который вот уже столько времени смущенно улыбался мне при встрече, иногда махал рукой, но так и не подошел познакомиться. Волосы, обычно аккуратно зачесанный на бок, сейчас были уложены в высокий набриолиненный кок, который сейчас немного развалился. Ну ничего себе встреча! Во дела!

От неожиданности я ничего не смогла сказать, только хлопала глазами.

- Что смотришь? Не узнаешь? Ваня я. На заводе с тобой вместе работаем. Или Джон, как тебе удобнее.