Продавщица: Назад в пятидесятые (СИ) - Наумова Анна - Страница 18

Я попала в СССР в то время, когда страна активно восстанавливалась и отстраивалась заново. Почти каждый день по радио сообщали о начале работы какого-то восстановленного завода, учебного заведения... Но это, как ни странно, воспринималось не как достижение, а считалось повседневной, необходимой работой. К этому привыкли и считали повседневной нормой. Каждый понимал, ради чего он трудится.

В подробностях я, конечно, подружек ни о чем не расспрашивала: ведь предполагалось, что я училась и выросла вместе с ними, а значит, сама обо всем должна знать. А вот разговоры других девчонок на кухне слушала с интересом. Некоторые девчонки постарше, которым было уже к тридцати, успели повоевать, кое-у-кого были даже ранения и награды. Для меня все это было в новинку: я, родившаяся в начале семидесятых, привыкла воспринимать ветеранов войны как стареньких бабушек и дедушек. А тут я увидела совсем молодых женщин, на долю которых в столь юном возрасте выпали такие тяжкие испытания. Высокая рыжеволосая Нина, например, переехала в Москву из Ленинграда. Она, будучи совсем юной, вместе с остальными вставала у установленной прямо на улице коробочке с рупором, чтобы послушать голос диктора Юрия Левитана, стихи Ольги Берггольц или музыку Шостаковича.... Поэтому я с удовольствием оставалась на кухне подольше, чтобы послушать и запомнить все рассказы.

Отец Лиды был жив, он даже не воевал (не взяли по причине инвалидности), но рано ушел из семьи, и Лидина мать осталась в городке жить одна. Все тяготы жизни достались ей. Лида, любящая яркую красивую жизнь и никогда не отказывающая себе в обновке, тем не менее, никогда не забывала о ней и исправно перечисляла домой часть своего дохода. Однако ездить туда даже на каникулы она наотрез отказывалась: просто посылала телеграммы с поздравлениями и денежные переводы.

- Пройденный этап, - объяснила она мне, когда я ее как-то невзначай спросила, не хочет ли она съездить домой во время отпуска. - Там жизни нет. Вся жизнь - тут. За этим мы сюда и приехали. - И как всегда, коротко и емко добавила: - Закрыли тему.

Платили нам на заводе, на удивление, довольно неплохо, даже весьма прилично - жить можно было. Даже мне, пришедшей позже всех на маленькую должность, выдали кругленькую сумму в конце месяца. Получив зарплату, я поначалу долго, стоя у кассы, рассматривала странные широченные красные купюры, пока другие стоящие в очереди уже не начали высказывать свое недовольно. Неужели это все мое? Надо же, какие интересные деньги... Даже монетка какая-то затесалась, номиналом в три копейки. Я таких отродясь не видела, хотя советские монеты бабушка мне показывала.

Телевизора у нас в комнате, конечно не было: непозволительная роскошь. Однако в красном уголке стоял громоздкий. несуразный черно-белый телевизор с выпуклым экраном. Его включали вечером, когда большинство девчонок уже приходили с работы. По телевизору показывали новости, иногда - фильмы. К вечеру в комнату, где был красный уголок, набивалась целая толпа. Чтобы успеть занять сидячее место, нужно было приходить сильно заранее, за час-два, а это удавалось не всем - смены на заводе у большинства заканчивались не раньше пяти, а еще нужно было добраться до общежития.

Поэтому почти каждое воскресенье мы ходили в кино. Мы еще пару раз с удовольствием пересмотрели "Весну на Заречной улице", увидели и другие новые фильмы: детское кино "Старик Хоттабыч" и "Павел Корчагин" с красавцем Василием Лановым в главной роли. Фильм "Старик Хоттабыч" я посмотрела, точнее - пересмотрела - с удовольствием, а вот кино про Павку Корчагина почему-то совсем меня не впечатлило.

- Верка в Ланового влюблена, - как обычно, тоном, не терпящим возражений, тоном сказала Лида. Она всегда знала все и про всех. - Да, Верка? У нее даже фотокарточка под подушкой лежит. Как думаешь, получится у тебя красавца Василия у жены увести?

Идущая рядом Вера, как всегда, покраснела и ничего не ответила.

- Я тебе говорила, выбрось эту дурь из головы. - Ты в облаках все витаешь, а надо жить реальной жизнью. Ничего тебе там не светит.

- Я не собираюсь никого уводить, - тихо, но твердо ответила Вера, и мне даже стало ее жаль. - Просто он мне нравится, как актер, вот и все.

Я быстро постаралась перевести разговор в другое русло, а Лида шумно вздохнула. Несмотря на то, что мы все трое были ровесницами, она была намного бойчее, знала о жизни больше, относилась к нам, как к младшим сестрам и никогда не упускала возможности поучить нас жизни.

- С меня пример берите, - посоветовала подружка, остановившись на минуту, чтобы застегнуть босоножку. - Я всегда сначала все просчитываю, продумываю, смотрю, есть ли перспектива, и только потом решаю, стоит ли мне тратить время или нет.

- Ну пока у тебя вроде не очень получается, - сказала Вера. - На свадьбу не звала.

Что мне нравилось в Вере - так это то, что она всегда говорила мало и по делу. Могла даже поставить на место не всегда сдержанную Лиду, когда та переходила границы.

- Свадьба - вообще не главное, - отмахнулась Лида, ничуть не обидевшись на замечание. - И незачем на нее тратиться. Подарят десять комплектов постельного белья или сервиз на двенадцать персон, а толку? Где я двенадцать человек собирать буду? Будет стоять, пылиться, как экспонат в музее. Главное - это с кем жить. Пока просто не сошлись варианты. Хотя я тут в читальном зале библиотеки кое-с-кем познакомилась. Один талантливый, подающий надежды молодой аспирант. Очень толковый. Живет, как и Вадик, в коммуналке недалеко от центра Москвы. Родителей у него уже нет. Отец на фронте погиб, мать недавно умерла. Он еще пару лет назад должен был кандидатскую диссертацию защитить, но не получилось.

- Почему не получилось? - полюбопытствовала я.

- У него девушка была, тоже молодая аспирантка, - без всякого смущения рассказала Лида, - а на ней профессор один старый ухаживал, тот, который научным руководителем у Никиты был. Вот и раскритиковал его работу почем зря. Так что с первого раза защититься не получилось. Теперь все заново начинать. Но это вопрос практически решенный. Никитка умный, упорный, своего добьется.

- А как же Вадик? - с удивлением спросила я. Ну ладно двое: Илья и Вадик, но куда с таким напряженным расписанием втиснуть еще и третьего ухажера? С такой бурной деятельностью у Лиды должно быть в сутках не менее семидесяти двух часов.

- А что Вадик? - тоже удивилась Лида. - Он от меня пока никуда не денется.

- И как ты все успеваешь? - удивилась я. Да, оборотистой Лиде явно можно было вести курсы по тайм-менеджменту. Я, конечно, не очень уставала на заводе: по сравнению с магазином, где я раньше работала (или меня все еще не уволили?) там были практически тепличные условия. Однако встречаться, помимо работы, еще и с тремя ухажерами я бы точно физически не успела.

- Ничего сложного, - хмыкнула подружка. - В субботу с Ильей ходили в Третьяковскую галерею после работы, в воскресенье - с Вадиком на танцверанду. С Никитой в следующую субботу вечером идем гулять в парк Горького. Я узнала: ему, как ученому, дополнительные квадратные метры полагаются. Я с ним горя знать не буду. Пойдем и и мы туда сходим в воскресенье? Я с Никитой вечером встречаюсь, а с утра - с Вами сходим.

Я подумала и согласилась. Действительно, чего время терять? В Кремль мы с подружками уже сходили, в кино так и вовсе были раза четыре или пять, в Третьяковской галерее тоже побывать успели. Пойдем в парк Горького. Может быть, он похорошел не только при Собянине?

Глава 10. Не такие, как все

Следующая неделя пролетела незаметно. К работе на станке я уже привыкла, и она меня не напрягала. А больше всего нравилось, что штамповать детали получалось у меня с каждым разом все лучше и лучше - практически без брака. Со временем я даже научилась замечать, когда станок начинает плохо работать, и устранять небольшие поломки. Вот что значит - работать в охотку, с интересом. Как ново и непривычно это было для меня! А я-то думала, что работа - это непременно тяжелый, тупой, изнуряющий труд и бесконечно тянущаяся смена... А вон оно как бывает...