Невольница князя (СИ) - Мун Эми - Страница 59

Не дождавшись ответа, воин сам укрыл ее плечи накидкой.

- О себе не заботишься, так хоть ребенка пожалей! – прикрикнул строго.

- Или твою спину, Пересвет, - отозвалась с горькой усмешкой. - Поди, князь велел стеречь непокорную девку пуще всего на свете? А то заболеет, и не на ком будет злость согнать.

Воин смерил ее тяжёлым взглядом:

- Опять глупости говоришь? Да если бы господин хотел, давно бы мокрого места от тебя не оставил! Или ты думаешь, что ему трудно другой девке ребенка сделать?

Однако Забава не ответила. Пусть мелет языком, что хочет. Единственная ее глупость – подарить сердце тому, кто о любви не слыхивал.

Права была Ирья: не умеют мужчины чувствовать. Им нужно только тело, да и то не всякое. К горлу вновь подкатила тошнота.

Скинув меховую накидку, Забава едва успела слететь с крыльца, а потом ей стало дурно. Хорошо хоть не ела ничего, потому только покашляла над снегом… Утерев губы и заодно невесть откуда взявшиеся слезы, побрела обратно в дом. На терем, высившийся за деревьями, старалась не глядеть.

Больно это. Как и думать о Властимире.

Каждую ночь князь являлся ей во сне. Взор его больше не сверкал алым, лицо смягчилось, на губах расцвела улыбка. Забава кидалась ему на шею и обмирала от восторга, когда господин подхватывал ее и кружил в воздухе.

А какие ласки он дарил!

Нашептывал, что ждёт дитя всем сердцем и будет любить хоть сына, хоть дочку. А потом можно ещё одного.

Вздохнув, Забава без сил опустилась на лежанку и прикрыла глаза.

Пустые мечты. Властимир не появлялся в ее тюрьме уже четвертую седмицу. Стража о нем ничего не рассказывала. Молчала, и когда Забава спрашивала о любимых сестричках. Слезы вновь хлынули полноводной рекой. Не знать, что с ними случилось – пытка хуже некуда. Забава готова была лечь под плеть, только бы ей ответили – живы ли?

- Этак ты не выносишь дитя положенный срок, - вновь заскрипело над головой.

Забава отвернулась.

Постояв немного, Пересвет все же ушел. А она устроила ладонь на животе и тихо вздохнула. Хоть бы типун сел на язык воина! Выносит она дитя. И не мальчика, а девочку! Красавица будет, умница и… свободная.

Сердце исполнилось трепетом. Как наяву Забава увидела бегущую по заливному лугу девчушку. Светлые волосы трепетали на ветру, щеки алели, а крепкие пяточки без устали мяли траву. Казалось, сама земля несёт красавицу-егозу. И солнце ласкает ее нежными лучами пальцами.

"Мама, мама! Я лечу!" - зазвенел в ушах тонкий детский голосок.

Девочка взмахнула руками будто крыльями. Рассмеялась, закружилась вокруг себя и упала в душистое разнотравье.

"До чего сладко пахнут! – сгребла ручонками упругие стебельки цветов. – Мамочка, сплетни венок! Только ты умеешь крепко их делать…"

У Забавы дыхание так и перехватило. Ах, что за дивные грёзы! Казалось, душу бы отдала, чтобы видеть живую зелень вокруг себя и счастливые глаза дочери, так похожие на отцовские.

«Об ее отце вспомнила! - шепнул в ухо смутно знакомый голос. – А Властимир о тебе не думает. Запер в лачуге, а сам в тереме развлекается…»

Восторг, клубившийся в сердце, тут же померк. Развлекается? Но ведь мор лютует… Какие тут развлечения?

«Когда мужику это помехой было? Все они похотливые лжецы…»

Неправда! Однако голос не унимался:

«Так сама и проверь. Спроси о своих сестрах. Требуй правды. И увидишь – никто не захочет сказать горькие вести. Даже Властимир».

Если бы могла, Забава расплакалась бы. Нет, быть не может! Ее сестры живы! Однако в ответ услышала лишь сочувственный вздох.

«Забрал их мор, благословлённая… Прости».

И радостный сон обернулся кошмаром. Забава увидела три тонких тела на погребальном костре. Пламя взвивалось к серым небесам, а обожжённые тучи густо сыпали пеплом.

Забава вскрикнула от пронзившей насквозь боли, но с губ не сорвалось ни звука. Хотела подбежать ближе, чтобы руками раскидать горящие ветви и обнять своих любимых в последний раз, но не смогла даже пальцем двинуть. Только слезы текли по щекам, такие горькие – злее самого едкого отвара.

Вот бы их вытерли большие и теплые ладони, а потом почувствовать руки князя на своих плечах… Властимир всегда обнимал так сладко. Но теперь оставил одну. Трус!

«Видишь, благословенная, сбежал князь, едва хвост прищемили, - поддакнула тьма. - Разозлился из-за пустяка и бросил, как надоевшую игрушку. Но ненадолго… Как насытится другими, так придет к тебе. Гляди!»

Соленый туман напитался мраком, а тени соткались в знакомую до отвращения горницу.

Забава увидела себя, стоящую у печки. А над ней темной горой нависал князь. Могучая грудь Властимира тяжело вздымались, руки были сжаты в кулаки, а во взгляде полыхало такое пламя… Забаве аж худо сделалось. Ой, кинется же сейчас! Сдерет с нее платье и возьмёт прямо у стенки!

«Да, он своего не упустит, - согласился голос. – И не просто возьмёт, а сделает это так, как приятно ему, а не тебе».

Платье с ее плеч пропало, открывая располневшие груди и чуть округлившийся живот. Этого хватило, чтобы Властимир стремительно шагнул к ней и, схватив в охапку, повалил на возникшее из ниоткуда ложе.

Мгновения не прошло, а перед ее взором уже сплетались две нагие фигуры. Пристроившись сзади, князь удерживал ее за косы, а другой рукой жадно сминал все, что попадалось в горсть. Как зверь, темный и дикий, клеймил укусами. Рычал от удовольствия, двигался глубоко и сильно, аж постель ходуном ходила. И с совершенно безумным от страсти лицом пробовал молочные капли, что сочились у нее из грудей.

Раньше Забава застонала бы от страсти, наблюдая такую картину, но сейчас испуганно всхлипнула. Да ее валяют по простыням, будто кусок мяса какой-то! Разве так можно?

«Его жажда сильнее, чем у простого мужчины, - ухмыльнулась тьма. – Князь алчет тебя, и никто не сможет его остановить».

Нет, она не согласна! Бежать надо!

«Верно мылишь, благословенная. В этом твое спасение…»

Но как обмануть Властимира? Стражи вокруг гуще гороху рассыпано.

«Не печалься. Появится лазейка».

И сон вновь поменялся.

Забава увидела горницы, полные людей. Нарядные прислужницы таскали тарелки, полные снеди, гости звенели кубками, музыка лилась волной и хвалебные речи тоже. Во все горло знатные мужи кричали… брачные поздравления?!

Взгляд метнулся дальше по столам и наткнулся на сидевшую особняком пару.

И вновь сквозь сердце прошел раскаленный меч. Властимир это был! А рядом с ним женщина дивной красы. Волосы черны, как смоль, губы – малина, а чуть смуглая кожа нежнее бархата.

- Горько, горько! – закричали со всех сторон.

Князь неспешно поднялся и, сбросив с плеча богатую меховую накидку, сгреб невесту в охапку. Прижал ее к себе крепко, как однажды прижимал Забаву. И его взгляд полыхнул страстью.

«Властимир возьмет в жены только равную, - засмеялся голос. – А ты так и останешься бесправной наложницей, о которой он забудет в объятиях молодой жены».

Будто подтверждая эти слова, князь наградил невесту жарким поцелуем. Невыносимо было на это смотреть! Как бы Забава ни злилась на князя, а видеть его с другой… Нет, лучше под плеть лечь.

Над ухом кто-то вдохнул.

«Знаю - тебе нелегко, однако только так можно обрести свободу. Противься князю сколько можешь, не дай задурить голову сладкими речами. Пусть злится и в своей неуемной гордости обратит внимание на другую. Тут-то ты и сбежишь…»

Забава распахнула глаза и рывком села на лавке. Прижала ладони сперва к груди, потом к животу. Не отдаст Властимиру дочь! Если сон правдив, то… Ноги ее не будет в тереме. Лучше до скончания веков одна останется, чем рядом с предателем и трусом!

***

Властимир

Скользкие от мыла ладошки гладили грудь и плечи. Девка старалась. Мяла его, трясла перед носом грудями и как бы невзначай становилась то одним боком, то другим, давая полюбоваться сочностью молодого тела.