Как не сдохнуть в любовном романе (СИ) - Орлова Марина - Страница 41

Подобного Алиссия явно не ожидала и резко побледнела. Но по мере того, как смотрела в мое лицо – успокаивалась и просто приняла новое положение событий.

– Говоришь так, словно это теперь в прошлом, – злорадно хмыкнула Алиссия, возвышаясь надо мной. – Признаю твой ум: ты действительно многое угадала. Я – ментальный маг и хочу лишить тебя всего. Но в одном ошиблась: я не собиралась убивать тебя своими руками, хоть и правда, что намеревалась подставить и донести. Так бы тебя обвинили в измене, и Робу с отцом пришлось бы лично наблюдать за твоей казнью! – с маниакальным блеском в глазах, заявила она воодушевлённо, а я едва не поперхнулась от ненависти, исходившей от нее. – Однако теперь, когда ты знаешь о моей личности, я не могу тебе позволить увидеться с кем-то и рассказать правду. Мои секреты ты унесешь с собой в могилу, сестрица. Как жаль. Не будь ты такой умной, быть может, прожила бы на несколько дней больше…

После этого она демонстративно зажгла в руке опасное заклинание и кровожадно посмотрела в мою сторону. А я вновь заволновалась и быстро произнесла:

– Раз уж я все равно помру сегодня, может, хоть объяснишь, за что ты меня так ненавидишь? Какое зло я тебе сделала, чтобы ты желала мне подобной кончины? – злилась я. – Я приняла тебя как родную сестру. Помогала по мере сил и была не против, чтобы ты даже стала маркизой вместо меня. Зачем было отбирать у меня все остальное? Так понравился кронпринц? Так я согласна была отдать его. Не моя вина, что он не желает расставаться. Но потерпи ты немного, и он бы все равно был твоим: я бы добилась расторжения помолвки!

– Да что ты понимаешь? – в свою очередь, гневно закричала Алиссия. – Легко тебе говорить, все годы живя и ни в чем себе не отказывая! – потушив заклинание, начала она высказываться, ходя взад и вперед и зло жестикулируя. – Пока ты спала на мягкой перине и ела досыта, купаясь в любви и обожании, я обязана была жить в публичном доме с проститутками, смотря, как моя мать скатывается. Я терпела унижения, избиения, оскорбления. Меня наказывали голодом и побоями за любую провинность. Я вынуждена была научиться прятаться и даже не дышать подолгу, чтобы меня не нашли пьяные клиенты матери или сутенеры, которые требовали, чтобы я отрабатывала свои куски хлеба. Я прошла через ад, который тебе и не снился в твоей уютной комнатке! – завизжала она, а я вздрогнула. В книге говорилось о тяжелой жизни героини, но я и не подозревала, что все было настолько плохо. – И вырваться я смогла, лишь когда пробудились силы. Меня пытались изнасиловать, и лишь появившаяся магия смогла уберечь от ужасного. Я дотла сожгла весь этот притон и всех, кто там обитал, вместе с никчемной матерью, – с полубезумным взглядом призналась Алиссия. – Так я попала в детский дом, но кошмар на этом не закончился. Жизнь там немногим отличалась от каторги, и вот тогда на помощь пришла магия матери: единственное, за что я могу быть благодарна. С пробуждением силы, унаследованной от отца, я смогла пробудить и наследие матери. Она была никудышной магичкой со слабым талантом и до безобразия глупой женщиной: использовала его лишь для того, чтобы обольстить клиентов и взять с них побольше. Она не смотрела масштабно. Мне не хотелось жить, как она, потому я практиковалась на обитателях приюта, постепенно подмяв его под себя. Выходило не очень, было сложно, ведь для воздействия нужны благоприятные условия и определенные эмоции. Жертва должна быть достаточно замотивирована, чтобы плясать под мою дудку: это либо симпатия ко мне лично, либо общая цель. Но я справилась и добилась главного: отыскала отца и заявила о себе.

Девушка продолжала рассказывать, словно с головой погрузилась в прошлое, я же изо всех сил терла руки, надеясь, что смогу хотя бы ослабить веревки. Но тщетно.

– И, попав в герцогство и посмотрев, как живут нормальные люди… Как я должна была жить все это время! Я тебя возненавидела! – выкрикнула она. – Все это – должно было быть моим изначально! Я не понимала, почему все тебя так любят, и тебе достается все самое лучшее без особого труда. Что в тебе такого? Я куда красивее и талантливее, что невозможно не признать, но тебе все преподносилось на блюде, а я должна было глотки рвать, чтобы добиться хоть малости!

Алиссия продолжала ходить из угла в угол, настолько воодушевившись, что ослабило ее концентрацию. Казалось, что ей давно хотелось выговориться, да возможности не было. И вот она представилась. Потому сейчас на меня выливался ушат информации, и мне даже подстрекать не нужно было. Просто сидеть и вовремя моргать.

– Что мне твоя доброта? На что помощь? Все это казалось подачкой. Тебе это ничего не стоило, ведь у тебя было все: власть, богатство, любовь и уважение людей, верный жених, а в будущем ты стала бы королевой! Твоя добрая воля, чтобы я унаследовала маркизат, выглядела не более, чем подачкой, ведь ты все равно оставалась в выигрыше. Потому я задалась целью, постепенно, шаг за шагом, лишить тебя всего. И у меня почти вышло! Хоть Роберт и сопротивлялся по началу, но в итоге поддался и влюбился в меня, отчего я смогла повлиять на него, и он начал забывать тебя. По мере, как ты теряла все свое достоинство и авторитет в обществе, принц отдалялся от тебя и сближался со мной, что только усиливало мое влияние на него. Еще бы немного, и он бы с рук моих ел! С отцом все сложнее. Он любил тебя. Мне он тоже симпатизировал, потому частичное внушение сработало, но я не могла заставить его отвернуться от тебя, сколько ни пыталась. Потому нужно было подтолкнуть его. Нужно было доказать, что ты – никчемная дочь.

Она злодейски засмеялась, а после резко оборвала смех и посмотрела на меня одержимым взглядом.

– Но тут все пошло под откос. Внезапно ты резко изменилась: отказалась от своей глупой привязанности к принцу, взялась за ум, начала поднимать свой авторитет, отчего и отношение людей к тебе вновь стало меняться. Мое внушение ослабло даже на этом болване – кронпринце. Он еще был влюблен в меня, потому слушался, но его чувства к тебе также не угасли, потому он срывался с поводка. Его желание сохранить с тобой помолвку дико бесило и больше походило на безусловный рефлекс, что он делал даже не задумываясь. Он мог есть с моих рук, петь о любви, но категорически не хотел с тобой расставаться. Это бесило! Да чем ты его так проняла?! – выкрикнула она.

Я выразительно промолчала. Для меня эта информация была безразлична, а вот для настоящей Ив подобная весть могла бы стать радостной. Впрочем, теперь это ничего не меняло.

– Из раза в раз ты только и делала, что мешала мне! Даже на тех соревнованиях, когда я думала, что, наконец, добьюсь успеха, ты вновь обошла меня и забрала всю славу. Это меня должны были хвалить, это со мной должна была подружиться принцесса, а король обязан был признать мои заслуги. Роберт бы понял, что я – лучше. Но ты все испортила! Почему ты просто не могла сдохнуть в тот день или вести себя, как обычно, окончательно втоптав свою репутацию в грязь? – выкрикнула Алиссия, а из ее глаз покатились злые слезы смертельной обиды. Я окончательно уверилась, что башку этой девки уже не вылечить. – Но тут мне повезло, и со мной связались террористы. Они вначале хотели меня похитить, но я смогла повлиять на них магией и убедить, что лучше взять в пленницы тебя. Эти болваны даже не поняли подвоха, и так бы было впредь, пока их всех не постигла смерть. Однако тебе нужно было вмешаться и здесь! Мой идеальный план по твоему стремительному свержению покатился под откос! – обвиняла она меня в том, какая я умная, пока я размышляла, сколько времени прошло.

Пуговичка на моем воротнике начала нагреваться, а я заволновалась. Надо бы закругляться, вот только… меня, вообще, спасать собираются? Я себе уже весь зад отсидела и рук не чувствую. Так еще и смертью угрожают. Вот выберусь, все этим прохвостам выскажу. Главное – выбраться. Обидно будет погибнуть за секунду до спасения.

– Как бы то ни было, – внезапно взяла себя в руки Алиссия. – Пора с этим заканчивать, – успокоилась она и радостно улыбнулась. – Хотелось бы посмотреть на твое унижение и отчаяние, когда бы тебя повели на казнь, но, должна признать, что мысль убить тебя своими руками тоже имеет свое очарование, – пропела она ласково, а я уже всерьез заволновалась.