Барышня ищет работу (СИ) - Кальк Салма - Страница 50

Хозяин оставил меня в кресле, но заверил, что от обеда мне не отвертеться никак, а сейчас, мол, решим, где я буду жить.

А что, у меня есть варианты, где жить? Я думала, здесь будет какое-нибудь студенческое общежитие, что ли. Или я сниму квартиру, или комнату. Если в Иркутске, тьфу, Сибирске только в путь сдаются и квартиры, и комнаты, то и здесь, наверное, тоже?

Я даже успела задремать, когда высокие двери заскрипели, открываясь, и кто-то вошёл решительным шагом.

— Вот, Аннушка, это Ольга Дмитриевна, Оленька. Надо учить, понимаешь, душа моя? — спросил кого-то Пуговкин.

Я в великом изумлении открыла глаза и увидела рядом с Пуговкиным даму его лет. Такую… сухощавую, хрупкую, совершенно седую, волосы красиво уложены в узел. В изящной кремовой блузке, с рюшами и тонкими полосками кружева, и с камеей у ворота. А тёмная юбка хитрыми складками до полу спускается.

— Здравствуйте, — пробормотала я и попыталась встать, вежливость-то никто не отменял.

— А это супружница моя, Анна Мироновна, — представил даму Пуговкин. — Сиди-сиди, вот сейчас обедать пойдём, а там и встанешь.

— Очень приятно, — пробормотала я.

Дама оглядела меня, я же уже не удивилась даже серо-стальным глазам, кажется, здесь это визитная карточка некромантов. Да, в даме я определённо ощутила некое родство, такое же, как с Пуговкиным, и, прости господи, с Соколовским.

— Где ж вещи барышни? — спросила Анна Мироновна. — Несите во флигель дальний, там тепло и удобно.

— Что… такое дальний флигель? — спросила я.

Мне было неловко — всю жизнь здоровая, тут чуть что — лежу пластом. И еле шепчу. Куда это годится? Ещё подумают, что я всегда такая, и не станут связываться.

— Здесь, у нас. С отдельным входом, так что ни мы тебя не стесним, ни ты нас, — сообщила Анна Мироновна. — Там вечно кто-нибудь из студентов живёт, у кого никого в Москве не сыскалось, а сейчас очень удачно, что пустой стоит. Пообедаем, и покажу. А вещи пусть сейчас уже несут, скажу Пашке.

Она вышла, и там командовала невидимому мне Пашке, и ещё Митрофану — хватать чемоданы барышни и нести, и машинку тоже, осторожно, это ж не просто поклажа, а целый ценный аппарат, понимать надо. И барышня наша молодец, раз управляться с ней умеет.

Я под журчание этого голоса смогла приподняться и снова сесть прямо, а то опять растеклась по креслу, словно медуза какая. Отдельный флигель, хорошо. Посмотрим, но если сегодня не нужно никуда идти и ничего искать — так это ж просто замечательно.

— Благодарю вас, — сказала я Пуговкину. — Сколько мне нужно будет отдавать за аренду?

Он только отмахнулся.

— Да живи, не нужно никакой аренды. У нас же как — дети выросли, разбежались все по своим домам, а места много, под большую семью строились. Внуки, конечно, прибегают в гости, но это не то, уже не то. Поэтому — живут приезжие студенты, а теперь и ты поживёшь. Понимаешь, такие маги, как мы с тобой — они редки. Это ж не боевой маг какой-нибудь там, или даже не стихийник, их тоже много. Некроманты — птицы редкие, а некроманты женского полу — редкие вдвойне. И знаешь, о бабушке-то твоей любопытно, конечно, разузнать. Рогнеда, говоришь, Витольдовна, по фамилии Спасская. Любопытно, весьма любопытно. И как полностью звали сына её, твоего, стало быть, отца, мы ведь тоже сведений не имеем, так?

— Так, — согласилась я.

— Никогда не слышал о Дмитрии Спасском, а должен был, наверное. Поэтому придётся поискать. Потыкать кое-каких знакомцев, пусть поспрашивают. И документы поглядят. Кстати, о документах. Болотников прислал мне договор о твоём обучении, но чует моё сердце, посмотрим мы его с тобой уже завтра. Сейчас поешь да пойдёшь обустраиваться.

Тут вернулась Анна Мироновна и велела нам обоим идти за стол.

— Можно ли… руки помыть? — спросила у неё я.

— Конечно, что ж молчишь-то, голубушка, ещё и чаю, поди, напилась, — хозяйка подхватила меня под руку и повлекла по коридору куда-то вдаль.

Вдали за обычной белой дверью я увидела отлично оборудованную ванную. Вот прямо настоящую ванную — с фарфоровой, наверное, раковиной и такой же ванной, с большим зеркалом на стене, с блестящими золотом кранами. И с унитазом, не поверите, с нормальным белым унитазом. Комната была вдвое более, чем у Софьи Людвиговны, и вся сантехника выглядела не просто новенькой, но ещё и очень недешевой. Вот что значит — столица!

— Не встречала такого дива, да? — усмехнулась хозяйка. — О прошлом годе раскошелились и по всему дому сделали. Тут для гостей, у нас в покоях тоже есть, и у тебя во флигеле.

— И… вода горячая, да? — несмело спросила я, но раз у Софьи была, то и здесь тоже должно быть.

— Магический подогрев, — с гордостью кивнула она.

— В Сибирске всё скромнее. В тех домах, где мне доводилось бывать, — добавила я.

— Но, кажется, доводилось видеть такое диво? — хозяйка смотрела испытующе.

— Верно, доводилось, — кивнула я.

— Вот и славно. Мимо столовой мы с тобой проходили, не заблудишься?

— Нет, я заметила, спасибо.

— Значит, приходи.

Хозяйка величественно отбыла, а я заперла дверь на щеколду и принялась радостно мыть руки горячей водой с мылом и делать всё прочее, что положено с дороги и после чаепития. Потом ещё и умылась, и вовсе почувствовала себя человеком, стоящим на пороге великих и позитивных перемен.

Обеда я почти что и не запомнила. Похлёбка, запечёные овощи, кто-то ещё и пост держит, а кто-то нет. Запили чаем. А после Анна Мироновна проводила меня в тот самый флигель.

Это была одноэтажная пристройка к дому, состоящая из двух комнат и ванной — с теми же восхитительными удобствами. В меньшей комнате стояла кровать, и шкаф, и мои чемоданы поставили тут же. Большая оказалась гостиной. Мне выдали ключи — от внешней двери, внутреннюю из дома можно было просто запереть на засов. После же велели располагаться и спать.

И несмотря на то, что часы в гостиной не так давно пробили шесть вечера, я заперла все двери, сняла опостылевшее дорожное платье, хорошенько вымылась — вот счастье-то какое! — и легла спать.

А что дальше — увидим утром.

6. Снова договор

6. Снова договор

Утро у меня началось рано. Никто не стучал в двери и не будил, но я проснулась ещё затемно. Потом сообразила — разница во времени. Уж наверное в Иркутске, то есть, тьфу, губернском городе Сибирске середина дня, а здесь — ещё солнце не всходило.

Я ощущала себя совершенно выспавшейся, поэтому поднялась, умылась, оделась и тихонько выглянула в хозяйскую часть здания. Что же? Там уже кипела жизнь — ходили, разговаривали, их кухни доносились запахи еды. Я подумала — и пошла на эти запахи. И довольно скоро была изловлена хозяевами.

— Вот и Оленька встала, с добрым утром, голубушка, — приветствовал меня Пуговкин. — Как раз к завтраку, молодец.

Анна Мироновна командовала сервировкой стола, она тоже тепло улыбнулась и пожелала доброго утра.

— Значит, о делах поговорим после еды, — сказал Пуговкин. — Тут у нас праздники на носу, у студентов тоже небольшая передышка, а после — сначала экзамены, а потом и каникулы. У тебя же экзаменов, понятное дело, не будет, но и каникул не случится, уж не обессудь. Сегодня в ночь сходим на службу, как полагается, завтра гостей примем, а после и займёмся уже нашими делами.

Точно, сегодня же рождественский сочельник.

— А ёлку… уже нарядили? — спросила я.

— Нет ещё. Дети придут, займутся. Захочешь, поможешь им.

Что же, после простого постного завтрака — каша да чай, правда, Пуговкин ел ту кашу с квашеной капустой и солёными огурцами — он пригласил меня в кабинет.

— Располагайся и читай, — пододвинул мне кресло к своему большому столу, положил передо мной рукописный текст.

О да, снова договор. Да не просто так, а от имени губернатора Восточно-Сибирской губернии при посредничестве чиновника по магическим делам статского советника Болотникова. О том, что девица Филиппова Ольга Дмитриевна, неизвестного сословия, имеющая задатки мага-некроманта, должна пройти курс обучения в Московской обще-магической академии и овладеть полностью своей магической силой, а также — умениями, необходимыми для мага-некроманта, находящегося на государственной службе. Знания и умения означенной Филипповой должны быть подтверждены сдачей квалификационного экзамена и документом государственного образца. Сроки обучения устанавливает профессор Московской обще-магической академии, коллежский советник Пуговкин Афанасий Александрович. На всё время обучения девица Филиппова обеспечивается стипендией из фонда генерал-губернатора, а по завершении сего должна явиться в Сибирск и отслужить пять лет, исполняя поручения в соответствии со своими магическими особенностями и подготовкой.