Барышня ищет работу (СИ) - Кальк Салма - Страница 45

Ну что ж, вполне так предложение, думала я.

— А если я захочу замуж выйти, как мне быть? — не то, чтобы я вот прямо собиралась, но спросить захотелось.

— Замуж вы всё равно сможете выйти не ранее, чем сдадите экзамен на владение силой и получите о том документ, таковы правила. Потом вернётесь сюда, а дальше будет видно. Если вы осядете здесь и родите магически одарённых деток-некромантов — чего ж лучше?

— И… если я соглашусь, то что?

— А что, пошлём сейчас Прошку на вокзал, он купит вам билет в первый класс, да и поедете себе. А Пуговкину я дам знать, чтобы встретил вас с поезда в Москве, да и всё. Чего тянуть-то? К Рождеству уже и переселитесь.

— Но… меня заверили, что мне положена некая сумма по завещанию Софьи Людвиговны. Её же… нужно забрать?

— Зачем? В Москве заберёте, придёте в тамошнее отделение банка и заберёте, к чему такие деньги с собой таскать? С собой — только самое необходимое, вы пока ещё не тот обученный маг, который и припугнёт, и не только, вас нужно доставить Пуговкину, как ценный груз. Что, поедете?

Я вздохнула.

— Поеду. Я принимаю ваше предложение, Матвей Миронович.

— Ну вот и славно.

Дальше он кликнул того самого Прошку и велел гнать на вокзал, узнавать, есть ли билеты на ближайший поезд, который послезавтра. А мне сказал отправляться домой и собираться.

И отправилась я собираться.

31. Вперед, к новым вершинам

31. Вперёд, к новым вершинам

Через день я стояла с вещами на вокзале губернского города Сибирска.

И ладно бы с чемоданом, точнее — с одним чемоданом! Чемоданов вышло три — в меньшее количество моя одежда не помещалась никак. Бедная компаньонка оказалась владелицей и пальто, и сапог, и шляпки, и бального платья — и всё это пришлось аккуратно упаковать. И ещё мне отдали швейную машинку, Агафья с Марфушей сказали хором — забирай, Оленька, ты умеешь с ней управляться, глядишь, и пригодится в новой-то жизни. Меня не ограничивали в багаже, поэтому её упаковали в деревянный футляр и привезли на вокзал вместе с чемоданами, и должны были погрузить в багажный вагон. Машинка ручная, не смертельно тяжёлая, не задавит, а пользы может быть немало. Кто там знает, что ждёт меня в здешней Москве?

В домашней Москве я бывала раза четыре. Всё время проездом, всё время там оказывалось слишком дорого для человека с моими доходами. Наверное, и здесь московская жизнь дороже, чем на краю географии?

За то небольшое время, что у меня было, я успела сходить в Сибирско-Азиатский банк — представиться, так сказать, и выяснить, что и вправду в Москве есть отделение, куда я смогу прийти и получить деньги. Я подумала — и взяла сейчас небольшую сумму вдобавок к тому, что у меня было от последнего расчёта с Софьей Людвиговной, мало ли, что там, в дороге. Остальное пусть лежит, более того — мне пообещали приличный процент, если не буду трогать хотя бы три месяца, а лучше того — и полгода. Выглядело привлекательно, я подумала ещё, что в плохом и ненадёжном месте Софья бы не стала держать свои капиталы, и согласилась на полгода. Мне же обещали какую-то стипендию, так? А жить скромно я умею.

Вечером в нашем доме собрались провожать меня в новую жизнь. Все наши, и Антип Валерьяныч пришёл, и Медвежинский заглянул, и другие соседи. Явился и Фёдор Алексеевич, вздыхал, мялся, потом попросил разрешения сказать мне несколько слов наедине. Я не отказала — пусть говорит.

Вообще я все эти дни ощущала себя как под психотропными препаратами. Всё вижу, всё слышу, на всё реагирую, ничего не ощущаю. Я вздыхала, говорила — подумаю потом, вот поеду в поезде — и подумаю, там будет очень много времени. А сейчас не нужно. Поэтому я пошла в кабинет Софьи слушать Мельникова, что уж, я ж уеду, а он останется.

По нему было видно, что он долго собирался с духом, чтобы начать этот разговор. Но собрался.

— Ольга Дмитриевна, прошу, выслушайте.

— Да, Фёдор Алексеевич, я слушаю вас.

— Составьте счастие моей жизни, Ольга Дмитриевна! Умоляю вас о том! У меня… неплохие перспективы, мне обещали повышение к Рождеству. Новую должность с другим окладом. Я… я готов стараться ради вас и ради нашего будущего! С того дня, как я впервые вас увидел, я и не мечтаю о другой супруге! Вы станете моей женой, Ольга Дмитриевна?

О да. Составить счастие чьей-то жизни, как-то так Софья в начале и говорила. Наверное, так и нужно, так правильно. Но… невозможно. И почему-то мне было хорошо от того, что это невозможно.

— Благодарю вас, Фёдор Алексеевич, — вздохнула я. — И попробую объяснить. Вы ведь знаете, что я завтра уезжаю.

— Так не нужно, Ольга Дмитриевна! Мы можем обвенчаться скоренько, у меня просторная квартира, целых три комнаты, и домовладелец хороший, и кухарка приходит! Я понимаю, что вам теперь негде жить и служить, но не нужно уезжать, пожалуйста!

— Знаете, куда и почему я уезжаю?

— В Москву, вы говорили, наверное — вы хотите поискать там другой службы, да?

— Нет, — покачала я головой.

— Нет? — не понял он. — Тогда зачем?

— Я еду учиться в магическую академию. Меня отправляет Матвей Миронович Болотников — знаете его, да? Внезапно оказалось, что я маг. Мне платят стипендию, я учусь, а после выпуска возвращаюсь сюда работать. Служить. У меня нет вариантов, маги должны учиться.

Почему-то эта новость изумила милейшего Фёдора Алексеевича.

— Вы — маг? Да не может быть, Ольга Дмитриевна? Какой же вы маг? Маги… они с детства маги! Они… они…

— Какой маг? Сказали — некромант. Я им верю, тем, кто сказал.

Он только стоял и смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Что? Да нет, не может быть такого, вы замечательная, вы хорошая девушка, что вы такое говорите, какой некромант, — забормотал, как только отмер.

Я не придумала ничего лучше, как раскрыть ладонь и сотворить на ней серебристый шарик. Маленький, он, тем не менее, сиял ярче керосиновой лампы, которую мы взяли с собой, чтобы не стоять тут в темноте. В этом свете я отлично видела его расширившиеся глаза… от страха расширившиеся, вот.

— Простите… извините… не подумал…

Он юркнул в прихожую, там мигом подхватил свой тулупчик и шапку, и был таков. Мне же осталось только погасить магический свет, взять лампу и вернуться в гостиную.

— Куда дели кавалера? — усмехнулся Медвежинский.

— Вам честно сказать? — я вернула усмешку.

— Конечно, говорите, как есть, Ольга Дмитриевна.

— Узнал о моих изменившихся обстоятельствах, испугался и сбежал.

— Это о чём же?

— О том, что уезжаю учиться магии. Мне сказали, без этого нельзя.

Вот, я и сказала. До того речь шла о том, что уезжаю, да и всё, это же так естественно — ехать в Москву, искать лучше доли. Тут же мои вытаращились все — от Марфуши до Антипа Валерьяныча, соседи тоже, а Егор Егорыч качал головой.

— Надо же, как бывает-то. Что ж, с богом, Ольга Дмитриевна. Значит, не вернётесь вовсе, раз вы теперь птица высокого полёта.

— А вот как раз вернусь — мне платят стипендию, а после завершения обучения я возвращаюсь.

— Значит, будем ждать вас обратно, — кивнул он.

Хоть этот не испугался, и то хорошо.

А наутро мы все — Агафья, Марфуша, Степан и я — погрузились в экипаж, и Афанасий отвёз нас на другой берег, на вокзал. И уже там нас поджидал Болотников собственной персоной, а при нём — особа моих лет в нарядной белой шубке и с саквояжем, почти таким же, как и у меня.

— Ольга Дмитириевна, представляю вам даму, которая служит у меня, и отправится в Москву вместе с вами. Поможет и подскажет в дороге, и сопроводит до Пуговкина, если на месте вдруг что-то пойдёт не так. Ева Аркадьевна Милованова, прошу любить и жаловать. По особым поручениям.

Ева Аркадьевна улыбнулась и сверкнула чёрными глазами.

— Очень рада, — сказала она. — У нас с вами купе. Оба места наши.

О. Это хорошо, что никто больше не будет входить и выходить. Что ж, значит — поедем со всем возможным здесь комфортом.