Адмирал Империи 31 (СИ) - Коровников Дмитрий - Страница 34

Судя по тону Павла Петровича, он был весьма высокого мнения о полководческих талантах своего визави, невзирая на личную неприязнь.Услышав столь лестную характеристику нашего противника из уст самого командующего, я не удержался от шутливого замечания:

— А знаешь, крестный, тебя ведь в какой-то мере тоже можно сравнить с Коннором Дэвисом, — улыбнулся я, решив немного разрядить напряженную атмосферу. — Ты ведь и сам отменный стратег, да и…

Не договорив, я осекся, увидев, как помрачнел и даже рассвирепел от моих слов «Лис» Дессе. Похоже, невинная шутка явно пришлась ему не по вкусу.

— Не мели чушь, — гневно оборвал меня раскрасневшийся от возмущения старик, грохнув кулаком по столу так, что голограмма сектора рассыпалась сонмом разноцветных искр. — И не смей даже в шутку сравнивать меня с этим бесноватым! Понятно тебе?

От неожиданности я слегка опешил. Даже Яким и Наэма невольно отпрянули, не ожидая столь бурной реакции командующего. Нечасто увидишь, чтобы адмирал Дессе, славящийся своей железной выдержкой, вот так вот запросто выходил из себя.

— Но ведь ты только что сам признал, что он умен, хитер и осторожен, — удивленно пробормотал я, недоумевая от столь резкой перемены в настроении своего крестного.

— Однако сие нисколько не отменяет того факта, что по своей сути Коннор Дэвис — человек сверхазартный, порой граничащий с безрассудством, когда дело доходит до апогея схватки и риска потерять все, — желчно процедил Павел Петрович, смерив меня тяжелым взглядом исподлобья.

— Ладно, проехали, — решил не искушать судьбу я и постарался напустить на себя как можно более серьезный вид, видя, как завелся командующий и как тому стало неприятно мое неуклюжее сравнение.

Хотя, по правде сказать, изначально я вовсе не хотел обидеть старика. Совсем наоборот — собирался польстить ему, ведь Коннор Дэвис, при всей своей неоднозначности, считался в освоенной части Галактике без преувеличения военным гением, равных которому не было. Но, видимо, затаенная неприязнь Дессе к «Мяснику» оказалась куда сильнее, чем я предполагал. Иначе с чего бы ему так болезненно реагировать на безобидные, по сути, слова?

Однако по потемневшим от гнева глазам Павла Петровича я отчетливо понял: лучше прекратить и дальше развивать эту опасную тему, пока командующий окончательно не вышел из себя. Того гляди еще сгоряча полезет в бутылку и отберет мою дивизию. С него станется, это я уже успел уяснить на собственном опыте…

— Простите, а почему вы все здесь так зациклены на этом Дэвисе? — робко подала голос Наэма, с недоумением переводя взгляд с меня на мрачного как туча командующего и обратно.

— Вот-вот, и мне тоже не совсем понятно — а при чем тут, собственно, сам Дэвис? — подхватил Яким Наливайко, которому явно не терпелось поскорее сменить скользкую тему. — Мы же тут вроде как диспозицию противника разбираем, а не характеристики вражеских адмиралов составляем.

Лица обоих моих капитанов выражали неподдельное удивление пополам с опасением невольно угодить под горячую руку разъяренного Дессе. Командующий перевел дыхание, с видимым усилием беря себя в руки, и, пристально глянув на этих двоих, веско произнес:

— Затем, что если мы будем досконально знать сильные и слабые стороны своего главного врага, включая чисто психологические особенности, то непременно сумеем рано или поздно виртуозно сыграть на этом. Использовать знание его натуры и привычек против него же самого в решающий момент.

Адмирал Дессе назидательно воздел палец, обводя нас троих многозначительным взглядом:

— Запомните, друзья мои: настоящий военачальник обязан до тонкостей изучить характер, образ мыслей и стратегию своего противника. Забраться, так сказать, к нему в голову и попытаться просчитать его действия на десять ходов вперед. И только тогда, когда вы будете знать о неприятеле буквально все, вплоть до мельчайших деталей, считайте, что полдела уже сделано. Ибо, как говорили древние: «Предупрежден — значит вооружен». Вот почему мы с вами сейчас так подробно препарируем личность адмирала Коннора Дэвиса. От понимания его психологии и приемов очень многое зависит. В том числе и исход грядущих сражений…

— Все, предлагаю отставить в сторону пустые разговоры и препирательства на отвлеченные темы. Давайте уже перейдем непосредственно к делу, — решительно произнес я, видя, что дискуссия о личности Коннора Дэвиса грозит затянуться и увести нас всех в дебри бесплодных рассуждений. В конце концов, сейчас первоочередная задача — как можно скорее вникнуть в текущую диспозицию и понять расклад сил. А там уже, исходя из этого, будем думать, как действовать дальше.

Я повернулся к командующему, стараясь поймать его взгляд:

— Итак, Павел Петрович, ты подтверждаешь, что общая численность вражеского космофлота, противостоящего нам в данный момент, составляет ровно 500 боевых вымпелов?

Адмирал Дессе кивнул, мрачно уставившись на голографическую карту сектора, где алые треугольники кораблей противника буквально облепили со всех сторон горстку наших малахитовых кораблей, сосредоточенных вокруг Никополя-4.

Я прищурился, всматриваясь в россыпь значков, и продолжил свою мысль:

— Если я ничего не путаю, в твоем непосредственном подчинении сейчас находится порядка двух сотен боевых вымпелов, верно?

— Ровно двести двадцать, — педантично уточнил «Лис», не отрывая пристального взгляда от проекции. — С учетом новоприбывшей 27-ой «линейной» дивизии, которую ты только привел из бета-сектора.

Командующий откинулся на спинку кресла и, скрестив руки на груди, мрачно резюмировал:

— В общем, крайне мало для сдерживания всей той армады, что сейчас находится в распоряжении Коннора Дэвиса и движется прямо на нас…

В его голосе сквозили откровенно пессимистичные нотки. Похоже, старый адмирал не разделял моего бодрого настроя и стратегического оптимизма. Я даже слегка опешил от такого неожиданного заявления. Как это — мало? Да у нас в строю не просто увесистая куча кораблей, а самый настоящий ударный кулак из сверхсовременных дредноутов, оснащенных по последнему слову военной техники! И этого, по мнению командующего, недостаточно?

— Я не ослышался? Ты всерьез считаешь, что двухсот двадцати модернизированных и усиленных по максимуму боевых единиц может не хватить, чтобы разметать по космосу пять сотен устаревших посудин, не успевших пройти апгрейд? — недоверчиво переспросил я, справившись с первым удивлением. — Или я чего-то не понимаю в нынешнем раскладе?

И, не дожидаясь ответа, торопливо продолжил, размахивая руками для пущей убедительности:

— Ты ведь наверняка уже успел ознакомиться с подробностями недавнего сражения моей 27-ой дивизии с превосходящими силами космофлота Элизабет Уоррен. Неужели эти данные тебя не убидили? Там же все видно как на ладони — каков новый потенциал наших усовершенствованных кораблей и насколько сокрушительно они способны громить превосходящего по числу, но технически отсталого противника! Мне вместе с офицерами, которые стоят перед тобой, удалось наголову разбить и обратить в бегство целый 4-ой «вспомогательный» флот американцев, сократив его численность более чем наполовину. И все это, заметьте, силами жалкой горстки кораблей — девяти штук, из которых четыре вообще эскадренные миноносцы! У тебя же, Павел Петрович, сейчас в подчинении находятся две сотни первоклассных линкоров и крейсеров… С таким-то подавляющим преимуществом в классе и технологиях сам черт нам не брат!

«Лис» Дессе, внимательно выслушав мою пламенную тираду, лишь горько усмехнулся и покачал головой:

— Я, конечно, искренне рад, что за время, проведенное в космофлоте, ты не разучился быстро считать в уме, крестник, — с легкой ноткой язвительности в голосе произнес командующий. — Только вот почему-то ты упорно не желаешь учитывать в своих оптимистичных прогнозах один крайне важный фактор — качественную составляющую вражеских сил.

Дессе перегнулся через стол и, в упор глядя на меня, веско добавил: